Глава 21

Я чувствовала себя отвратительно. Кружилась голова. Действие лекарства закончилось, поэтому казалось, будто в кожу вбивают мелкие отделочные гвоздики: каждое движение бровями причиняло нестерпимую боль.

Белецкий кричал, и его голос звенел в ушах, как надоедливый комар. Я мечтала всех выгнать и лечь спать. Как известно, утро вечера мудренее. Может быть, проснувшись, я по-новому посмотрю на свою жизнь.

Чтобы остановить скандал, я просто обняла Бертана. Уткнулась лбом в его лопатки и закрыла глаза. Хорошо бы спрятаться за этой широкой спиной, переложить на мощные плечи свои проблемы.

К моему удивлению, это сработало. Все замолчали и уставились на меня. Я взяла режиссёра за руку и подтолкнула его к выходу. Он сопротивлялся, но меня поддержал Бертан.

Когда за шумным Романом закрылась наконец дверь, все выдохнули: одной проблемой меньше. Бертан нежно обнимал меня за талию. Ирочка сделала круглые глаза и кивнула в сторону кухню, намекая взглядом, что пора поговорить. Я ее прекрасно понимала: то не признавалась, что знаю Берта, а то вдруг лезу с обнимашками.

— Миш, вы можете с Ириной покараулить Мадана? — вдруг сказал Бертан.

— А ты куда?

— Я заберу Виолетту к себе домой. Во-первых, она должна хорошенько отдохнуть, а во-вторых, мы хотим остаться одни, чтобы поговорить.

— А что делать с этим товарищем? — Михаил кивнул в сторону зала.

Я сразу уловила его идею и пошла в комнату. Сложила в пакет сменное белье, зубную пасту и щетку, задумчиво посмотрела на пачку презервативов: взять или не взять? Прислушалась к своему состоянию. Чувствовала себя отвратительно, поэтому отвернулась и вышла в коридор.

— Сдай его в полицию как вора, — говорил между тем Бертан.

— Вызвать наряд сюда? Но что мы скажем, если хозяйки не будет?

— Потом разберемся. На столе лежит меч. Он украшен драгоценными камнями. Пока будут разбираться, откуда он его взял, несколько дней пройдет. Потом что-нибудь придумаем.

— Пойдем? — я взяла Бертана за руку.

Он удивлено посмотрел на меня и кивнул. Мы вышли из подъезда и под руку, как семейная пара, пошли к выходу со двора.

— Сегодня открыт портал, — тихо сказал Бертан. — Не хочешь посмотреть?

Я вспомнила замок Хесвелл, Микаэля, изумительный вкус ракии, и сердце вздрогнуло и застучало от волнения. Как я могла все забыть?

— Бертан, ты расскажешь, как оказался в Москве?

— Обязательно.

— И почему я потеряла память при перемещении, а вы с Маданом — нет.

— Этого я не знаю, но могу предположить.

— Хорошо.

Я прислонилась лбом к его плечу.

— Голова болит?

— Да, начинает. Нужно было взять таблетки.

— В соседнем подъезде — аптека. Зайдем?

— Ты уже так легко ориентируешься в нашем мире? Давно живешь?

— Сразу за тобой попал.

— И меня не увидел?

— Нет. На меня напали бандиты, ударили по голове, и я очнулся в больнице. Потом долго разыскивал это место, — телеграфным текстом рассказывал Бертан.

Мы не заметили, как подошли к мусорным контейнерам. Я притормозила, а потом свернула к ним.

— Хочу посмотреть. Говоришь, портал открыт?

— Но, увы, в той коробке, откуда мы все появлялись, сейчас лежал мусор. Судя по его количеству, в последний час точно не было провала в чужой мир.

— Пойдем ко мне.

Мы зашли в аптеку, купили таблетки от головной боли и направились к высотному дому. Поднялись на лифте на восьмой этаж, свернули в боковой коридор и остановились у обшарпанной двери. Бертан достал ключ. Все было настолько удивительно, что я раскрыла рот.

— Я не понимаю, как ты умудрился за такой короткий срок освоиться в нашем мире, да еще и заиметь квартиру. Снимаешь ее?

— Это комната в общежитии. Мне выдали ее, так как я работаю дворником при местной управляющей компании. Проходи.

Я вошла в комнату и с любопытством огляделась. Сразу стало ясно, что это жилище холостяка: ни малейшего намека на уют. У окна стоял стол, на нем на штативе — мощный военный бинокль. Справа — старый диван, а слева — холодильник и комод, на котором я заметила поднос с электрическим чайником и чашками. Вот и все убранство жилища правителя Хиллы.

Берт засуетился. Он поправил плед на диване, забрал из моих рук пакет, а меня усадил, как важного гостя. Потом кинулся включать чайник и доставать из холодильника еду.

— Прости, я почти не ем дома, — оправдывался он.

— Бертан, не суетись. Давай поговорим.

— Сначала чай.

Пока он готовил угощение, я подошла к столу и заглянула в бинокль. Перед глазами открылся двор в мельчайших подробностях. В свете фонарей хорошо виднелась каждая дорожка, каждый куст.

— А зачем тебе это? — воскликнула я.

— Тебя разыскивал.

— В смысле?

Чем больше я расспрашивала Бертана, тем больше ему удивлялась. Аристократ, правитель, который ни разу сам не одевался, работает дворником, выживает в чужом мире и даже неплохо справляется. Нежностью наполнилось сердце. На глаза навернулись слезы. Я подошла ближе в своему мужчине и взяла его лицо в ладони.

— Ты чего?

Он наклонился ко мне, и я опять утонула в весенней зелени глаз. Какой он красивый! Какой родной!

— Соскучилась.

— Ах, ты… Виолетта!

Бертан нежно, по-домашнему, поцеловал в губы. Ничего общего с былой страстью этот поцелуй не имел. Или он сдерживал свой порыв, или обстановка не располагала к интимной близости, но мне любовь, которая лучилась из его глаз и обволакивала меня мягким облаком, была намного дороже.

Мы пили чай с малиновым вареньем (откуда оно у Бертана?) и просто смотрели друг на друга. И мир вокруг перестал существовать. Что делает Михаил с нашим врагом, чем занимается, сейчас нас не интересовало совершенно. Мы даже отключили свои телефоны, не желая, чтобы глупый случай разрушил эту идиллию.

Бертан раздвинул диван и застелил его свежим бельем. Он подошел ко мне, внимательно посмотрел в глаза, а потом взялся за края футболки и потянул ее вверх. Я не сопротивлялась. Мне было так хорошо, словно я вернулась домой из дальнего странствия.

— Ложись спать. Ты устала. Завтра поговорим. Хорошо?

— Да, — Бертан взял меня на руки и крепко прижал к себе. Я даже глаза закрыла от удовольствия. Он сделал шаг к дивану и осторожно положил меня, потом бережно укрыл одеялом. Я вцепилась в его руку. — А ты куда?

— Я лягу на полу.

— Иди ко мне.

— Ты уверена?

— Да, я не хочу тебя отпускать.

— Боишься, что исчезну?

— А кто тебя знает?

— Нет, я от тебя теперь никуда, — засмеялся Бертан.

Он быстро скинул одежду. В свете уличного фонаря его тело казалось призрачным и невесомым. Вот он лег рядом. Старый диван пожаловался на тяжесть скрипом пружин. Бертан приподнял мою голову и просунул руку под шею.

Я прижалась к нему и вдохнула знакомый и такой родной запах кожи. Эта близость растормошила забытые воспоминания. Перед глазами появилась картинка: я пью потрясающе вкусный напиток судук, в голове шумит. Мне весело, хочется хулиганить и безудержно заниматься любовью. Как давно это было. Я вздыхаю.

— Бертан, расскажи мне, как я оказалась в этом мире? Я совершенно ничего не помню.

— Может быть завтра?

— Нет. Новый день принесет новые проблемы. Придется их решать. Расскажи лучше сейчас.

— Хорошо. Слушай.

Бертан на секунду замолчал. Я лежала в его объятиях, и так тепло и хорошо мне было в кольце рук любимого, что мысли начали куда-то уплывать. Не хотелось ничего менять. Вот так бы лежать всю жизнь, забыв о проблемах и бедах. Оставить позади работу, Москву, Белецкого с его притязаниями и улететь, как булгаковские Мастер и Маргарита, в Вечность, чтобы жить только друг для друга.

Увы, это не наша судьба. Может быть, у нас есть только этот момент счастья, и все.

Я вздохнула и крепче прижалась щекой к груди Бертана. Его сердце стучало ровно и громко, и удары отзывались у меня в голове и в душе: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук…»

Теплые губы у меня на лбу, на глазах, на щеках, и я тянусь к ним всем телом, как за глотком живительного судука. Вот они накрывают мой рот, и я жадно отдаюсь поцелую. Есть только это мгновение невыразимого счастья, а дальше… будь, что будет.

И я проваливаюсь в этот момент, тону в нем с головой. Руки, ноги переплетаются, наши сердца становятся одним целым, наши тела тоже. Эта не та безрассудная страсть под действием судука. Нет. Это нежность, упоительная ласка, сводящая с ума, это настоящая любовь.

Мы не замечаем времени. Оно сейчас остановилось, как и замер мир вокруг нас.

— Виолетта, ты спишь?

— Нет. Слушаю твое сердце.

— И как тебе? — в голосе Бертана колокольчиком звенит улыбка.

— Здорово! Теперь оно бьется быстрее, чем мое, а еще минуту назад наши сердца стучали в унисон.

— Такова природа человека. Ты хочешь поговорить о сердце?

— Нет, — теперь смеюсь я, — я мечтаю услышать твою историю.

— Это надолго. Тебе пора спать.

— Я не хочу.

— Ну что ж… Помнишь наш последний ужин?

— Да. Ты напоил меня судуком.

— Это еще не все. Я вспомнил тогда, что Мадан двое суток держал тебя под снотворным зельем, чтобы привезти в Хесвелл. Ты спала, а вместе с тобой дремала твоя неуправляемая сила.

— Как тебе не стыдно!

— Мне посоветовал так сделать Стейк. Я боялся, что ты не дашь возможность отправить тебя в твой мир. А еще больше боялся, что ты можешь в пылу отчаяния навредить жителям Хиллы.

— Ты так плохо обо мне думаешь? — я приподнялась на локте, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица Бертана, но увидела только блеск его глаз.

— Виолетта, это была простая мера предосторожности. Ты не контролировала свою магию.

— Но зачем было от меня избавляться? Первый Советник и его приспешники сидели в тюрьме, заговор ты предотвратил, восстание тоже. Я не понимаю.

— Мадан сбежал. Помнишь Гвидо? — я кивнула. — Его нигде не могли найти. Он сумел организовать побег своего командира. Ситуация стала критической. На последних допросах Мадан твердил, что в первую очередь уничтожит тебя. Я хотел тебя спасти.

— А как же наследник? Ты же лишался шанса стать полноценным правителем.

— Это не важно. Главное, я знал бы, что ты жива.

— И что дальше?

— Слушай меня и не перебивай. Ну так вот…

***

Мы приехали к заколдованному лесу, когда уже почти стемнело. Голос Стейка в моей голове отдавал приказы, а я и руководил передвижением войска. На особой повозке везли тебя. Ты крепко спала и даже причмокивала во сне губами. Действие сонного зелья было рассчитано на два дня и скоро должно было закончиться. Я всю дорогу чувствовал вину за то, что так грубо обманул любимую женщину, и старался быть рядом.

Увы, другого способа не было, чтобы увезти тебя из Хесвелла. Магическая сила не дала бы нам и шагу ступить. Я представлял, как испугался бы народ Хиллы, узнав, что возлюбленная правителя может уничтожить страну одним только случайным взмахом руки. Кот предупредил, что ты пока не контролируешь свои эмоции, а значит, сила неуправляема и очень опасна.

Мы приехали на место уже ближе к ночи. Пришлось оставить повозки у дороги и дальше передвигаться на конях. Тебя посадили ко мне. Но тут на тропинке стало происходить что-то странное. Казалось, мы шли по живому ковру, словно по земле тек поток неведомых существ. Они падали откуда-то сверху, цеплялись за одежду, за гривы коней, но разглядеть в темноте, что это, било сложно.

Кони вздрагивали, трясли головами, всхрапывали и, резко взбрасывая ноги, норовили повернуть обратно. Пешие стражники подпрыгивали: что-то заползало на сапоги солдат. То там, то тут раздавались сдавленные крики.

Я чуть не отдал приказ поворачивать обратно. Хорошо Стейк предупредил, что это живые листья, которые сквозь одежду и обувь не причинят вреда. Я даже не знал, что в моем государстве есть такая пакость. Мне было жутко, а какой ужас испытывали необразованные воины, даже представить сложно.

На поляне мы с Кисо перенесли тебя к тому месту, на которое указал Стейк. Портал был закрыт. Я тогда не понимал, что может случиться, но предположил: раз ты легко попала в мир Хиллы, значит точно так же легко сможешь вернуться обратно.

Кот охранял твой сон, а я приказал людям спрятаться: неизвестно, сколько времени придется ждать, пока откроется портал, а разведчики доложили, что видели странный отряд, который тайно движется за нашим кортежем.

Стражники поднимали легкие вещи, которые Стейк называл картонными коробками, и скрывались за ними. Закаленные в боях воины отказывались подчиняться. Они только что пережили ужас от встречи с живыми листьями, а тут их заставляют трогать неизвестные предметы. Пришлось вмешаться Кисо. Он несколькими ударами меча быстро заставил солдат передумать.

Я не мог отпустить тебя просто так, поэтому сел рядом, приподнял голову и прижал к себе. Ты спала так безмятежно, так сладко, что сердце разрывалось от боли и тоски: мне не хотелось тебя отпускать. Рой мыслей в голове кружился беспрестанно, но другого выхода я не видел. Осознание того, что, возможно, мы больше никогда не встретимся, сводило с ума.

— Бертан, кто-то приближается! — голос Стейка в моей голове завибрировал от напряжения. — Я слышу топот копыт. Их много. Прощайтесь. Нам пора. Вот-вот откроется портал.

— Думаешь, это Мадан?

— А кто еще? У них везде шпионы. Следили, гады, за нами!

В этот момент ты пошевелилась. Я быстро поцеловал тебя и вскочил. Кубарем скатился с холма, чтобы предупредить Кисо. Из леса показались всадники. Они замерли на опушке, а потом стали перестраиваться: вперед вышли лучники.

Ситуация стала опасной. Град стрел, выпущенных наугад, мог поразить кого угодно. Я дернулся назад, хотел защитить тебя, но Кисо удержал меня на месте.

Мадан не торопился отдавать приказ. Он не видел коней, пасущихся в траве, но не знал, где прячемся мы. Поляна, освещенная призрачным светом двух лун, казалась безжизненной, только в центре нее высился странный холм, который наверняка будил страх в душах воинов.

Наконец Мадан поднял руку. Враги с луками наизготовку стали двигаться к холму. Моя стража подпустила их поближе, а, когда они были уже рядом, бросилась наперехват.

— Мой повелитель, держитесь сзади, — шепнул Кисо и закрыл меня собой.

— Нет. Мадан только мой! — я вытащил меч и приготовился к схватке, а сам молил богов про себя, чтобы они дали Виолетте возможность исчезнуть.

— Схватить Всеведу! — вдруг крикнул Мадан и на всем скаку помчался на холм.

Я обернулся: ты стояла в полный рост и смотрела в нашу сторону.

— Нет! Беги! — крикнул я, в ужасе от того, что не успел отправить тебя в твой мир. — Прощай!

И в этот момент Мадан бросился на меня.