Глава 20

Казалось, ад этого дня никогда не закончится. Мы с Мишкой оставили девушек одних и поспешили ко мне домой, чтобы переодеться.

— Слушай, что ты будешь делать с Маданом? — спросил меня Михаил.

— Если бы я был в Хилле, вызвал бы его на дуэль, и судьба и военное мастерство решили бы, кто должен остаться жить. А в этом мире я бессилен.

— Отправь его обратно.

— Как? Караулить у контейнера, когда откроется портал? Или засунуть его внутрь и замуровать крышку, чтобы не сбежал.

— Да, полгода держать его здесь сложно. Может, сдадим его полиции? Пусть это время проведет в тюрьме.

— Стейк говорит, что портал открывается чаще.

— Раз в месяц?

— Нет. Схема другая. Раз в полгода, но несколько раз подряд с небольшим интервалом.

Мы вышли из комнаты и поспешили обратно, Мишка нацепил мою одежду. В конце концов, он останется ночевать у меня. Надо и Мадана забрать с собой, если ничего не решим с полицией.

Проходя мимо контейнеров, я опять взглядом зацепил что-то. Сразу даже не сообразил, что увидел, и только у подъезда Виолетты вдруг понял: один контейнер был пуст, тогда как остальные наполнены.

Я побежал обратно. Ничего не понимающий Мишка потопал следом за мной.

— Берт, ты чего? — просипел за моей спиной он.

— Контейнер пуст, — мы уже остановились возле мусорки, и я показал на крайнюю коробку рукой. — Видишь?

— И что?

— Портал открыт.

— Как? — глаза Мишки возбужденно заблестели. — Пошли, проверим.

— А если не вернемся?

— Ну, мы сразу, туда и обратно.

— Нет. Ты нужен здесь. Стой на месте, я сам

Я подтянулся на руках и спрыгнул внутрь контейнера. Еще успел поймать взглядом друга, как оказался в замке, в покоях Мадана. Здесь все было так, как он рассказывал. Стены завешаны гобеленами, а посередине большой комнаты стоит ложе. Вот на нем я сейчас и возлежал.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел Гвидо, правая рука Мадана.

— Мой господин, — начал он, и вдруг вытаращил глаза и схватился за меч. — Ах, ты…

— Стой! Прояви уважение правителю Хиллы! — рявкнул я, надеясь отрезвить его боевой дух, но не тронулся с места. Опасно. Сделаю шаг в сторону, и больше не попаду в портал.

— Мой повелитель! — взревел Гвидо, выхватил из ножен меч и кинулся на меня.

Вот черт! В руках ничего, кроме телефона не было. Пришлось запустить его прямо в лоб противника. Гвидо получил сильный удар. Его отбросило в стене, а из рассеченной брови полилась кровь.

— Хек! — рявкнул он, снова поднял меч и встал в боевую стойку, выбирая удобный момент. Я плавно перемещался по ложу, не спрыгивая вниз, и молил богов, чтобы они опять открыли портал и выбросили меня в мир Виолетты, пока я не распрощался с жизнью.

Гвидо прыгнул на меня, я отскочил в сторону. Кончик его меча зацепил рукав куртки, но лишь порезал плотную свиную кожу.

— Я приказываю тебе, смерд! Остановись! Перед тобой правитель Хиллы!

Я попытался призвать Гвидо к разуму. Но мозги у него явно отсутствовали, или преданность хозяину была сильнее страха казни. Он прыгнул снова. Я взлетел в воздух и… оказался в контейнере. Портал закрылся.

— Ты как? — на меня испуганно с края борта смотрел Михаил.

Его можно было понять. Только что на его глазах исчез друг, а потом снова появился, как черт из табакерки.

— Нормально. Чуть жизни не лишился.

— И кто тебя так? — Михаил показал на разрезанный рукав.

— Помощник Мадана, Гвидо. Я только появился в замке, как он вошел в дверь. Вот и напал на меня.

— Пошли скорее отсюда. Вдруг опять портал откроется, и вылезет этот Гвидо.

— Не думаю, что это произойдет прямо сейчас. Смотри.

Я поднял с земли камень и кинул в коробку. Он глухо ударился о дно. Мы заглянули внутрь: камень лежал на месте.

— И как выяснить, как часто он открывается?

— Караулить мусор. За полгода работы дворником, я ни разу не видел, чтобы этот контейнер был пустым, а сегодня — пожалуйста.

— Ладно, подумаем позже об этом. Пошли к девчонкам. Они волнуются.

В квартире мы застали странную картину: разъяренный Белецкий пытается проникнуть в комнату, из которой благим матом орет Мадан, а Виолетта и Ирочка его не пускают.

Моя женщина выглядела плохо. Глаза потускнели и казались темными провалами на бледном лице. Услышав мой голос, он повернулась и, как в замедленной съемке, начала заваливаться на бок. Мы с Белецким кинулись к ней и стукнулись лбами. Но я на мгновение опередил его и подхватил Виолетту на руки.

— Сюда, неси ее сюда.

Ирочка распахнула дверь, расположенную в конце коридора, и за ней оказалась еще одна комната. Голова Виолетты запрокинулась, руки повисли безжизненно.

— Положи ее на сюда! — приказал Мишка. — Ира, убери подушку и сунь ее под ноги. Надо дать приток крови к голове.

Ирина мгновенно выполнила просьбу, и я опустил драгоценную ношу на кровать.

— Есть нюхательные соли? — резко спросил я

— Соли? Какие? — растерялась девушка. — А, надо нашатырный спирт.

— Какой спирт? Надо вызвать скорую! Угробите Виолетту. Сначала вор, теперь этот громила заявился, — бубнил режиссер, доставая телефон.

Но мне было не до него. Сердце ныло от страха за любимую женщину, которая сейчас страдала из-за меня. Зачем я появился в ее жизни? Зачем? Раскаяние обручем сжало горло. Она жила спокойно, не зная хлопот, совершенно не помнила ни меня, ни Хиллу. Нужно было просто вернуться домой и принять свою судьбу безропотно. А я… идиот! Эгоистичный придурок!

Пока я занимался самобичеванием, Ирочка принесла аптечку и раскрыла дурно пахнущий пузырек. Она смочила этой жидкостью ватный диск и поднесла Виолетте к носу.

— Стой! Что это?

Я перехватил ее руку на весу и принюхался. Ядовитый запах ударил в нос и прошиб до мозга. Даже слезы показались из глаз.

— Так надо. Если обморок неглубокий, она быстро очнется.

— Виски. Протри виски, — опять вмешался Мишка. — Эффект лучше.

Ирочка выполнила и это поручение. Она убрала руку, и мы замерли в ожидании, пока Виолетта очнется. Вот она пошевелилась, но глаза были еще закрыты. А потом из-под ресниц показались слезы и потекли по лицу.

— Приходит в себя.

Виолетта что-то спросила, Ира ответила. Но я не слушал их. В душе поднялся такой огонь радости, что потушить его могла лишь улыбка любимой. Вот она оперлась на локоть и села с помощью подруги, потом обвела мутным взглядом всех нас и вернулась ко мне. В ее значках мелькнуло узнавание.

— Бертан? — сипло произнесла она.

— Бертан? Ты сказала, не Берт, а Бертан? — я охнул и схватил ее за плечи.

— И что? Сказала. Что за беспорядок ты здесь устроил? В Хилле не мог разобраться со своим врагом, потому притащил его сюда?

— Виолетта! Ты вспомнила меня? — прошептал я одними губами.

— А разве я забывала?

Мы все переглянулись.

Слова Виолетты окунули меня в ледяную воду. Это что же получается, она все время обманывала. Или причина в другом? Точно! Она специально не хотела признаваться, что мы знакомы, потому что уже полюбила другого человека.

Я покосился на режиссера, который участливо присел на кровать и попытался обнять Виолетту. Но она резко убрала его руки.

— Роман Викторович, не нужно при людях.

— Виолетта, твои гости поймут. Мы же встречаемся.

Он снова полез к моей женщине, и тут я не выдержал. Просто почувствовал, что огонь радости в груди сменился пламенем злости, и вскипел, как проснувшийся вулкан.

— Руки убери от моей невесты!

— Опять ты за свое! Кажется, мы уже выяснили этот вопрос.

Белецкий вскочил и встал напротив меня. Он был ниже ростом, но явно не из пугливых. Его глаза налились ненавистью и сталью, а взгляд стал острым, как отточенный клинок.

— Брейк! Петухи! — между нами проскользнул Михаил. — Не время для разборок! Столько вопросов надо решить.

— И правда, хватит, — устало простонала Виолетта и откинулась на подушки.

— Тебе плохо?

Мы опять вместе с режиссером наклонились и стукнулись лбами.

— Да, плохо, а еще я хочу знать, что здесь происходит. Бертан, объясни мне, как ты оказался в Москве? И почему вы все в моей квартире?

— Вита, ты разве не помнишь? — Ирочка всплеснула руками.

Она убежала в ванную, я слышал, как шумела вода, и вернулась с мокрым полотенцем, которое попыталась пристроить на лоб Виолетте поверх повязки.

— Ты что делаешь? — спросил ее Мишка.

— Ну, как же. Когда болит голова, нужно положить что-то холодное.

— Тогда намочишь бинты.

— Ой, я не подумала.

— Мужики, надо поговорить.

Мишка махнул мне и Белецкому и первым вышел из спальни. Мы последовали за ним. Меня догнала Ирочка и схватила за локоть. Я посмотрел на нее.

— Берт, режиссер не знает, кто такой Мадан. Я сказала, что это вор, и мы ждем полицию. Белецкого надо выпроводить.

Предупреждение пришлось кстати. Я не успел войти в кухню, как услышал, что Белецкий начинает наседать на Михаила и требовать от него отчета, почему мы с ним пришли к Виолетте.

— Роман Викторович, нас позвала Ирочка на помощь, — начал говорить Мишка, но я его перебил.

— Да. Девчонки поймали вора. Они позвонили мне, я живу в соседнем дворе, мы с Мишкой сразу прибежали. Сейчас приедет полиция. Вам лучше уйти.

— Не уйду! — заявил режиссер. — И что делать будешь?

— Слушай, друг, — пошел на него Мишка, — Не лезь не в свое дело.

— Дело как раз мое. Я пришел в своей подруге, а у нее настоящий бедлам.

— Бертан! Не будь сволочью! Я сейчас в штаны наделаю! — заорал вдруг из комнаты Мадан.

Стейк, который не отходил от Белецкого и следил за ним оранжевым взглядом, сорвался с места и огромными прыжками рванул в комнату.

— Так ты этого вора знаешь? — воскликнул режиссер, обогнул меня по кривой и уже через мгновение стоял в дверях зала.

— Не твое дело! Уходи!

— Нет. Теперь точно останусь.

— Хочешь опять пообщаться с полицией?

— Что-то вы только грозитесь, а она все не едет. Придется самому вызвать.

Он достал из кармана телефон, но тут кот прыгнул на диван, оттуда на спинку кресла, а с него прямо на грудь Белецкому и повис, уцепившись когтями. Телефон выпал из пальцев и глухо стукнулся о пол.

— Уберите с меня этого черта! — закружился по коридору режиссер.

Он, как мельница крыльями, замахал руками, но Стейк хорошо знал свое дело. Секунда, и он уже сидел на плечах режиссера и орал ему прямо в ухо:

— Мя-у-у-у!

Из спальни выглянули бледная Виолетта и Ирочка. Они просто стояли в дверях и смотрели на то безобразие, в которое превратилась их жизнь.

— Стейк, хватит! — приказал я коту.

— Ты уверен? — спросил он меня мысленно. — Надо избавиться от этого мудака.

— Ты еще и ругаешься! — воскликнул я.

— Достали все! Наведи наконец порядок!

Я не заметил, что произносил свои реплики вслух. Белецкий замер. Он, кажется, даже забыл, что на его плечах сидит кот.

— Ты я кем сейчас разговариваешь? Может, дурку вызвать?

Что такое «дурка» я не знал, потому просто снял Стейка с плеч режиссера и отправил его на кухню, а дверь закрыл. Потом толкнул Белецкого к залу и ткнул пальцем в Мадана:

— Смотри. Видишь, как этот сторожевой кот располосовал морду вору? Хочешь, чтобы он сотворил такое и с тобой?

— А почему на тебе ни царапины?

— Потому что я его хорошо знаю. Я же говорил тебе, что Виолетта моя невеста.

— Но она тебя не узнала.

— Узнала, — услышали мы тихий голос и обернулись. — Мы поссорились, и я решила сделать Берту назло.

— Хорошенькая ссора! — Белецкий резко повернулся ко мне. — Ты знаешь, что твоя, как называемая невеста, со мной сексом занималась?

Это, конечно, был удар ниже пояса. Чтобы моя Виолетта… и с этим… щеглом! Огонь, который понемногу утих, снова взметнулся пышным пламенем.

— Не поддавайся на провокацию! — закричал в голове кот. — Виолетта тебя не помнила!

— Отстань!

— Это ты мне? — возмутился режиссер.

— Это я коту. А тебе говорю: «До свидания!» Мы в своей семье сами разберемся!

— Роман Викторович, простите меня, — поддержала меня и Виолетта. Она вдруг подошла со спины обняла меня сзади и прошептала: — Как я соскучилась!

— Виолетта!

— Слышал? Проваливай!

— Запомни, Виолетта! Ты в журнале больше работать не будешь! И твоя подружка тоже.

— А я тут причем? — вскинулась Ирина. — Я с тобой не спала!

— В следующий раз будешь правильно подружек выбирать.

Я схватил распоясавшегося режиссера за шиворот и выставил за дверь. Он отчаянно сопротивлялся, даже пару раз попытался ударить меня в живот кулаком, но я успевал отпрыгнуть.

— Все, готово! — вдруг услышали мы крик и замерли.

Я обернулся. Ирочка торжественно трясла телефоном и смотрела на режиссера.

— Что ты, гадина, сделала? — кинулся к ней тот.

— А ну, сдай назад! — перед ним встал Михаил. — Шустрый какой нашелся!

— Роман Викторович, давайте не ссориться. Я сняла на видео все, что вы сейчас делали. Если вы не уйдете, завтра этот ролик будет на ютьюбе, а снимки — в желтой прессе. А еще у меня есть парочка знакомых телерепортеров. Как вам такая перспектива?

— Рома, иди, — Виолетта взяла его за руку и повела к двери. — Завтра поговорим. Сейчас я не могу, прости.

Белецкий заскрежетал зубами, но, наконец, услышал просьбу хозяйки и направился к выходу. Уже в коридоре он повернулся, хотел что-то сказать, но Виолетта захлопнула дверь у него перед носом. Чувствовалось, что ей до смерти хочется выгнать и нас, чтобы остаться одной. Но надо было что-то делать с Маданом.

Но что?

Решение пришло в голову простое, как глоток воды.