20

Мы быстрым шагом шли в кабинет к ректору, я еле поспевала за размашистым шагом Гарри, спеша за ним по каменным ступенькам. Рядом с нами шли Нейвар и два голиафа Милы, Фарелл и Тейнар. Всю дорогу мой муж хищно улыбался каким-то своим мыслям. Я молчала и не возмущалась, думая, что это может быть очень важным для оборотня.

Гарри пришёл в себя лишь в приёмной Фигусара, заметив мой запыхавшийся и растрёпанный вид.

— Мышка, прости, что я вот так тебя сорвал с занятий и не дал даже перевести дух после случившегося. Ты скоро всё поймёшь. От этого зависят несколько жизней. Если... — запнулся он, — нет, когда у тебя всё получится, это будет настоящий прорыв в медицине. Сейчас подожди... Аттина Гертруда, — любезно обратился он к секретарю Фигусара, — позвольте воспользоваться вашим очистительным кристаллом. Наверняка он у вас имеется.

— Обижаете, аттин Гарри, конечно, имеется, — поправив причёску, секретарь достала кристалл из своей сумочки и протянула его оборотню. — Такая очаровательная аттина будет чувствовать себя гораздо уверенней, будучи опрятной, — по-доброму сказала она.

— Благодарю, — оборотень нажал пальцем на одну из граней кристалла, тем самым активировав его, и провёл им по мне.

Моя одежда моментально очистилась и стала как новая, с рук сошла грязь, и даже волосы стали чистые. На всё это ушло меньше минуты. Я восторженно вздохнула и попросила приобрести такой же кристалл и мне.

— Позже, мышка, позже, — сказал Гарри и, отдав кристалл секретарю, без стука вошёл в кабинет Фигусара.

Мы прошли следом за ним. Сар удивился и с непониманием посмотрел на Гарри.

— Профессор Рид, — возмутился ректор, — у нас совещание!

— Я знаю, — сказал улыбающийся оборотень и бесцеремонно уселся в кресло, сажая меня к себя на колени.

Я смутилась под пристальным взглядом присутствующих мужчин, а раздражённый взгляд моего демона, который тоже находился там, буквально физически ощущала на своём теле. Регану явно не нравилось во мне всё: то, как я сижу на коленях у Гарри, то, как оборотень положил руку на моё бедро и ненавязчиво поглаживает, пытаясь передать мне свою уверенность и спокойствие. Глаза Регана вспыхнули, мужчина сжал губы и отвернулся.

«И что это значит? Он ревнует меня или злится. Честно, я ничего не поняла», — подумала я.

— Слушаем тебя, — откинулся Сар на мягкую спинку кресла, кивнув в сторону пришедших с нами голиафов.

Пока Гарри рассказывал, что со мной произошло на его занятии и как я с этим справилась, решила рассмотреть присутствующих мужчин. Помимо Регана и Сара, здесь был пожилой фей с добрыми светлыми глазами, голиаф лет пятидесяти, с интересом слушающий Гарри, и своей статью и чертами лица, напоминающий мне Нейвара, и ещё кто-то, кого я не видела, но чувствовала его тёплый взгляд на себе. Камень на браслете моего волка сверкнул, и я беззвучно одними губами прошептала: «Фабулус».

— Ты всё слышал, — кому-то чуть в сторону сказал Сар, и рядом с ним появился второй мой муж. Я удивилась, а Фаб, подмигнув мне, нагло уселся на краешек стола.

— Да, всё, — уже вслух произнёс он.

Как я поняла, он использовал тот самый артефакт, которым я случайно накрыла всё здание общежития.

— Что же перед нами уникальная аттина с её даром. Мне не терпится с ней познакомиться поближе и поработать, — произнёс голиаф. — Мы с вами ещё не знакомы, но я преподаю в этой академии «Расоведение». А ещё я врач и учёный. Меня зовут Колин Бёрг, и я дядя вашего жениха, — мягко улыбнулся он мне.

Я ответила ему тёплой улыбкой и тоже представилась, переводя свой взгляд на пожилого фея.

— Меня зовут аттин Тьёри Раж. Я главный доктор медицинских наук Лургасса, и я думаю, что нам не стоит терять больше время, ведь помощь нужна не только одному из студентов вашей академии.

— Несколько месяцев назад, — начал говорить Фабулус, — в нашей стране чуть было не случился переворот из-за одной недалёкой личности, возомнившей себя в праве решать, кому из жителей мира Саргоссы жить в благах цивилизации и в равных условиях, а кому стать рабами общества. Эта особа спонсировала недопустимые эксперименты над голиафами, которые проводил сумасшедший учёный. Результаты этого эксперимента до сих пор находятся в магическом сне в нашей академии.

— В начале мы думали, что пострадал лишь один студент этой академии, Стефан Луин, — продолжил говорить дядя Нейвара, — но вскоре в совет поступили сообщения и о других пострадавших. На данный момент их семь. И они все сейчас находятся в магическом сне в этой академии.

— Но вот незадача, — печально сказал аттин Тьёри, — в последние дни их состояние стало ухудшаться. Нам нужно либо вывести их из магического сна, но тогда мы получим неконтролируемых и неадекватных убийц, не знающих жалости и не слышащих никого; либо дать им умереть. Наши разработки не дали никаких результатов, записи того учёного безвозвратно были уничтожены. И даже помощь студентов, которые приехали к нам по обмену, лишь немного продвинула нас вперёд. Но этого недостаточно. Время уходит, а голиафам становится с каждым днём хуже. И мы очень надеемся, что вы и ваш дар сможете помочь нам.

— Таня, не бойся, тебе ничего не скажут, если вдруг у тебя не выйдет, в чём я очень сомневаюсь, — добавил Гарри. — Я видел тебя в действии, видел, на что ты способна. Ты — наш шанс.

Я задумалась. Мне было жаль пострадавших голиафов. Тем более, насколько я помню, один из них — муж Агаты, подруги и сестры одного из мужей Милы. Но смогу ли я помочь им. Прислушалась к себе, моя магия теплом разлилась по всему телу. Она струилась ровно и плавно по моим венам, разогревая и придавая мне уверенности, что я смогу, я справлюсь.

— Я согласна попробовать, хуже ведь не будет, — высказала я своё мнение.

— Не будем терять драгоценное время. Пройдёмте в лабораторию, — сказал Фаб, пропуская мужчин вперёд. Мы встали следом и пошли по коридорам административного здания в соседнее крыло. — Ты как? — Фаб, переплетя наши руки, поцеловал мою кисть.

— Всё нормально, чувствую себя бодро, — успокоила я его.

Реган, идущий всё это время впереди, поравнялся со мной, а Фабулус извинился и ушёл вперёд к Фигусару. Я осталась наедине с Реганом, замыкая нашу процессию. Длинные коридоры всё не заканчивались, наши шаги эхом разносились по ним.