91
Первые несколько дней после родов были самыми тяжелыми. И вовсе не из-за сына. Нет, он оказался спокойным, серьезным ребенком. И почти не плакал, только недовольно кряхтел, если ему что-то не нравилось. А еще в его глазах светилась вековая мудрость.
Это выглядело пугающе, но было вполне объяснимо. Часть души моего мальчика провела на Том свете многие тысячи лет.
Я немного переживала, как это скажется на Райки, но Брантир, послушав мысли, заверил нас, что наш младенец ничем не отличается от всех других младенцев, которых ему доводилось видеть. И нет никаких предпосылок, что мальчик будет каким-то особенным ребенком. Ну, помимо, конечно, уровня Сил. Здесь у него конкурентов просто нет и не будет. Наш сын — будущий Сильнейший Ведающий.
А тяжело на сердце было от мыслей о том, что для нас сделали Фредол и Грайя... Мне трудно было принять такую жертву. Смириться с тем, что жизнь моего сына оплачена жизнями двух моих друзей. Мне казалось, это было неправильно. Но с другой стороны... с другой стороны меня начинало трясти, как только я представляла, что случилось бы, если бы не они.
Ведьмы забрали бы душу моего ребенка. Он бы умер, так и не родившись. И еще неизвестно, что ожидало бы его там, в руках арровых ведьм.
Когда я задала этот вопрос Летни, которая стала Верховной, она велела не думать о плохом. Мол, твой сын с тобой и радуйся. Незачем переживать о том, что не случилось. Но это оказалось не так-то просто...
Все эти дни меня навещали все, кроме Надии... И от этого было еще тяжелее. Орбрен говорил, что я должна дать ей время понять, что Фредол был в своем праве. Тем более, Надия сама собиралась уйти от него в Мидгард.
И правда, через три дня, когда мы уже собирались домой, в деревню, она пришла ко мне.
- Я не виню тебя, - начала она с порога, - я виню себя. Это я слишком поздно поняла, что он для меня значит.
- Прости, Надия, - я обняла ее, и она заплакала, уткнувшись мне в плечо, - если бы я могла, я бы не позволила им...
- Я знаю, я была там. Малла, если бы я не готовилась сбежать от него в Мидгард...
- Ты его любишь?
- Да! Нет. Не знаю... - Надия всхлипнула, - я не знаю, как это «любишь». Понимаешь, вот ты любишь Орбрена. Это сразу видно. Тебе кроме него никто и не нужен. Ничего не нужно. Живешь в деревне, в избушке и счастлива. А я нет. Мне всегда было мало только его. Всегда хотелось чего-то большего... даже во дворце.
- Я тоже хочу много всего, - вздохнула я, - но думаю, когда ты по-настоящему влюбишься, у тебя не останется ни капли сомнения, что это и есть любовь. А если сомневаешься... значит твое сердце пока свободно.
- Но... Фредол ведь такой хороший... был... Он заботился обо мне. И, вообще... а я? Я даже не смогла ответить ему тем же.
- Сердцу не прикажешь, Надия. Иногда оно выбирает не того, кого выбрал бы разум. И, знаешь, мне кажется, Фредол будет счастлив, если ты будешь счастлива. Он отпустил тебя. Как ты и хотела.
- Но вдруг я ошибалась? - Надия подняла на меня заплаканное лицо.
- Все может быть... мы все ошибаемся.
- Я так хочу к маме... мне кажется, как только я обниму ее, все станет ясно и понятно... Фредол сказал, ты теперь сама можешь открыть порта в Мидгард?
- Скорее всего... Сил у меня на это теперь точно хватит. Осталось только научиться это делать.
- Но сначала нам нужно перепрограммировать Оракула, - вздохнула Надия, - Фредол мечтал об этом. И я хочу исполнить его мечту.
И я согласилась с ней. Я должна сделать все от меня зависящее, чтобы Гвенар стал таким, каким его хотели видеть Грайя и Фредол. Только так я смогу отблагодарить их за подаренное мне счастье.