Глава 16

Мэр судорожно сглотнул и полузадушенно просипел:

— О чем вы?

Я красноречиво посмотрела на коньячный бокал возле его туфель, затем прямо в глаза. Дождавшись, пока во взгляде мужчины заплещется испуг, многозначительно усмехнулась.

— Присаживайтесь, — распорядилась холодно. Хозяин кабинета нервно дернул галстук и медленно опустился на край кресла. — Мне просто любопытно, — я небрежно кинула свою папку на низкий столик, — что вам пообещали?

— О чем вы, девушка? Кто вы такая? И что в этой папке? — прохрипел Эдуард Игнатьевич.

Притворившись, что поправляет прическу, он украдкой смахнул испарину со лба и попытался принять важный вид. Получилось плохо. Глава города, бесспорно, знал, кто я такая, и явно меня боялся.

— В папке — решение о сносе родового особняка Метельских. Но речь пойдет не об этом. Я хочу понять, что вами движет. Ради чего чиновник-простолюдин рискнул дернуть смерть за усы? — я задумчиво прищурилась и, словно рассуждая вслух, добавила: — Неодаренный пошел против двойной звезды. Это же настоящее самоубийство.

Лицо моего собеседника приобрело землистый оттенок. Пожалуй, тянуть больше незачем. Если моя догадка подтвердится, то это шах и мат в три хода.

Чуть подавшись вперед, с недоверием спросила:

— Вы серьезно считаете, что обещанное неприкасаемым княжеским родом покровительство того стоит?

— Как? Откуда вы?.. — вырвалось у перепуганного мэра.

Елки-палки, уж лучше бы я ошиблась! Получается, на меня и правда «наехали» неприкасаемые.

Липкий холодок страха пробежал между лопаток, но я мысленно дала себе подзатыльник. Нечего панику разводить! Вряд ли князья договорились и прессингуют меня все вместе. В борьбе за усиление рода еще одной двойной звездой каждый поначалу будет тянуть одеяло на себя.

Понимая, что пауза излишне затянулась, я на полную включила актрису.

— Эдуард Игнатьевич, — с укором глянула на нервничающего мэра, — вы вроде неглупый человек, а такие идиотские вопросы задаете, —мужчина, будто пытаясь уменьшиться, опустил плечи, а я жестко произнесла: — Кто из пяти глав с вами связался? Не вынуждайте меня повторять вопрос.

Естественно, мэр сразу же напридумывал себе самого страшного, поэтому не посмел упорствовать и едва слышно выдохнул:

— Князь Волконский.

Волконский? Хм, а я ведь его знаю. Мы общались после моей дуэли с графиней Пожарской. Вроде бы князь улыбался, пытался расположить к себе. И вдруг такие агрессивные меры?

Быстро просчитав все за и против, приказала:

— Слушайте меня внимательно. — Разнесчастный мэр выпрямил спину и стал похож на застывшего столбиком суслика. — Вы сообщите Владимиру Владимировичу, что я к вам приходила, но ушла ни с чем. И обязательно упомяните, что была жутко подавлена и растеряна. Ясно?

Эдуард Игнатьевич кивнул.

— А с особняком что? — уточнил он хрипло.

— Вам давали распоряжение его снести?

— Если не поступит других инструкций, то через семь дней, — отведя взгляд, признался глава города.

Я угрожающе нахмурилась. Запланированный снос дома совпадает с днем слушания об аннулировании рода Метельских. Судя по всему, князь Волконский решил действовать наверняка. Вот же сволочь!

— Что же мне теперь делать? — чиновник посмотрел на меня глазами побитой собаки.

— Постараться выжить, — я пожала плечами. Помолчав, сухо предложила: — В указанный в постановлении день сноса подайте в отставку, хватайте семью в охапку и бегите как можно дальше.

— Но князь же меня рано или поздно найдет, — руки мужчины мелко задрожали.

М-да уж, теперь он до одури боится и меня, и князя. А надо, чтобы меня больше. Можно, конечно, продолжать его словами запугивать, но быстрее и эффективнее магией. Главное — не переборщить. Этому трусу совсем немного осталось, чтоб Кондрашка хватил*. Еще бы знать, как управлять техникой страха. Пользовалась-то я на переговорах с Пожарскими ей по наитию.

А, ладно, была не была!

Максимально сконцентрировалась, и через миг с моей ладони соскользнула практически незаметная черная нить. Как только она достигла худосочной шеи мэра, я послала короткий импульс страха и деактивировала технику.

Мужчина мгновенно стал белее снега, смотря на меня с первобытным ужасом. Но я не испытывала к нему жалости.

— За глупость и недальновидность вам придется расплачиваться. Выбор невелик. Либо однозначная месть двойной звезды, — горе-чиновник тихонько заскулил, я же, не обращая внимания на скулеж, продолжила: — Либо вероятность того, что князь Волконский вас накажет. Если, конечно, захочет искать. И если отыщет, — усмехнувшись, холодно предупредила: — Пойдете против меня, пощады ни вам, ни вашей семье не будет. Всего доброго, Эдуард Игнатьевич. Надеюсь, мы больше не увидимся, — и, встав с дивана, направилась к выходу из кабинета.

А дверь-то заперта. Придется опять «просачиваться».

На секунду задержалась у стремительно почерневшего дверного полотна и вновь, словно ничего необычного не происходит, прошла сквозь него. Мазнула взглядом по замершей с подносом в руках помощнице мэра и собралась выйти из приемной, как вспомнила об еще одном деле.

Остановившись, пристально посмотрела на бледную рыжеволосую красавицу.

— Благодарю, что помните о кофе, но в нем уже нет необходимости. И да, о произошедшем распространяться не стоит. Мы друг друга поняли? — заметив, как девушка нервно кивнула, обронила: — Вот и славно.

Беспрепятственно выйдя из здания администрации, подошла к машине, села за руль и только тогда позволила себе наконец-то расслабиться. Этот маленький поединок я, похоже, выиграла.

Неожиданно зазвонил телефон, и недоброе предчувствие остро кольнуло сердце. Торопливо достала из кармана мобильный.

Звонил управляющий фабрикой. Но я же его звонка ждала, отчего занервничала?

Глубоко вздохнула, успокаиваясь, и приняла вызов:

— День добрый, Денис Андреевич. Слушаю вас.

— Здравствуйте, Владислава Юрьевна, — раздался из динамика несколько напряженный голос Павлюченко. — Сотрудники распущены в неоплачиваемые отпуска, сводку по невыполненным контрактам я подготовил. Вся документация отправлена с курьером к вам в особняк. Также лично связался с клиентами, объяснил ситуацию и попросил об отсрочке. Со скрипом, но пошли навстречу. У вас есть месяц на выполнение обязательств.

В целом, в докладе Павлюченко не было ничего особенного: обо всем этом мы прежде разговаривали. Но одна нетипичная фраза резанула слух.

— У меня? — переспросила озадаченно.

— Да, Владислава Юрьевна. Я не оговорился, — Денис Андреевич замялся. — Мне давно пора на покой. Сожалею, но я с завтрашнего дня у вас не работаю.

Что за чушь?

Ну да, Павлюченко — обычный наемный руководитель и не клялся в верности роду. Но ведь еще вчера он искренне переживал о производстве и не заикался об увольнении, а сегодня внезапно устал? Или ему помогли понять, что пора увольняться? Интересно, банально запугали или денег посулили?

— Владислава Юрьевна, уговаривать меня не имеет смысла, — севшим голосом заверил управляющий. — Решения я не изменю.

— Ваше право, — зло прищурившись, я ледяным тоном спросила: — Князь Волконский сам позвонил?

— Сам, — неохотно ответил мужчина. — Владислава, вы умная девушка, пожалуйста, пусть мое признание останется между нами. Огласка не пойдет на пользу ни мне, ни вам, — и с жаром начал оправдываться: — Вы должны войти в мое положение! У меня семья, я обязан думать о своих близких! — и добавил на грани слышимости: — Мне жаль.

Значит, и запугали, и денег пообещали. А возможно, уже и дали.

— Не сожалейте. Надеюсь, оно того стоило. Прощайте, — нажав на отбой связи, я положила мобильный на колени. — Хрен там, не сдамся! — заявила неизвестно кому и запустила двигатель.

Выехав со стоянки, вклинилась в плотный поток машин и поехала домой. Я привычно следила за дорогой, но разум продолжал напряженно искать выход из сложившейся ситуации.

И тут у меня родилась сногсшибательная и гениальная в своей простоте идея. Даже экстренное увольнение Павлюченко пойдет во благо. И частично реализовать замысел поможет глава графского рода Пожарских.

* * *

Вечер. Москва. Лубянка

Начальник тайной канцелярии стоял у окна. Сердито поджимая губы, он провожал тяжелым взглядом высокого мужчину, пересекающего двор и направляющегося к воротам.

Новый князь Гоев сдержал обещание и по прилете в Москву сразу же приехал для приватной беседы. Впрочем, в том, что так и будет, Ушаков не сомневался. Обладателя двух георгиев он знал давно. Само собой, они не дружили, но и не конфликтовали.

То, что сейчас рассказал Али Гоев, не просто насторожило опытного службиста — вызвало серьезные опасения. Оказывается, близ Шато-Эркен произошел не только прорыв древних тварей. За несколько часов перед этим двое темных магов, причем, единственных на территории замка, превратились в кровожадных монстров.

Чуйка Андрея Ивановича и раньше предупреждала о глобальной проблеме, теперь же и вовсе забила в набат. А вдруг это начало эпидемии темных? Тогда надо срочно принимать контрмеры. Но согласится ли император? Последнее время правитель ведет себя до крайности нелогично.

Взять ту же Метельскую.

Ну нельзя к ней так халатно относиться! Ничейную двойную звезду следовало окружить заботой и лаской, обеспечить всестороннюю поддержку короны. Это закрыло бы кучу вопросов и укрепило власть государя. Но нет, Николай бездействовал.

А вот главы родов, в отличие от его величества, дружно заинтересовались двойной звездой. Вполне обоснованно осторожничая, они пока присматривались. Но, увы, не все. Пожарские уже умудрились испортить девушке репутацию и буквально вчера глава неприкасаемого княжеского рода Волконских начал создавать ей проблемы. Владислава пока держит себя в руках, но если сорвется — глобальные разрушения гарантированы.

Монарх все это знал, но ничего не предпринимал. Более того, складывалось впечатление, что ему плевать на то, что будет дальше. То же и с прорывом древних тварей. Разрыв закрыли? Монстров убили? Вот и ладненько.

Не может так безалаберно вести себя правитель огромной державы!

Но ведет.

И тут напрашиваются два вывода: либо император знает то, чего не знает начальник канцелярии тайных розыскных дел, либо старик окончательно впал в маразм. И оба варианта отвратительны.

— Как же лучше поступить? — пробормотал Ушаков.

Завтра в первой половине дня император ждет его на очередную аудиенцию. Но что говорить, а о чем опять лучше умолчать, Андрей Иванович еще не решил. Впрочем, утро вечера мудренее. Стоит сперва посмотреть, что там эскулапы накопали про мутацию Росса.

Почувствовав, как заныло колено, Андрей Иванович поморщился и сокрушенно вздохнул. Почему-то нога начинала сильнее болеть именно тогда, когда должно было случиться что-то крайне нехорошее.

* * *

*Кондрашка хватил (стукнул, пришиб и т.п.). Разг. Об апоплексическом ударе, параличе. От канонического мужского имени Кондратий.