Глава 16

Лоренсо

Стихии, как она смотрела на меня, когда я стоял у зеркала без рубашки! Едва сдержался, чтобы не овладеть несносной феей немедленно. Но сейчас мое сердце замерло в напряженном ожидании. Станет выгонять или нет? Ляжет ли рядом?

Ожидание было невыносимым. Хотелось подглядеть, что там делает девушка, но так я мог испортить себе всю игру. Вроде бы с моим котом Азалия ладила гораздо лучше, чем с человеком. Но, может, все-таки зря я отказался от помощи Санкристэль?

Я с опозданием вспомнил про диван гостиной. Надо было запереть ту дверь магией. Впрочем, если Азалия решит меня покинуть, ничто мне не помешает последовать за ней. После того как мою фею едва не похитили наги, я больше не отпущу ее ни на шаг.

К нашему с котом восторгу, вельхотари постыдилась нас выгонять из нашей же постели и легла на другом краю, укутавшись в одеяло с головы до пят.

Замечательно. Первый шаг сделан.

Дождавшись, когда девушка уснет, я подполз ближе, подкатился под бок моему стеснительному цветочку и осторожно влез под одеяло.

Мой зверь блаженствовал, и я вместе с ним. Истинная здесь, так близко! Впервые за долгое время я почувствовал, что полностью расслаблен и спокоен, тревога и напряжение покинули меня. Если бы меня еще погладили и почесали за ухом, был бы абсолютно счастлив.

А утро было действительно добрым. Так приятно видеть поистине восхитительный румянец феи, когда она поняла, что во сне не только обняла меня, но и закинула сверху ногу. Жаль, пришлось поспешно ретироваться в ванную, чтобы сменить ипостась и одеться: смущение вельхотари заводило меня едва ли не сильнее ее гнева.

Мы позавтракали вдвоем, и мне показалось, что пропасть между нами стала меньше. Азалия уже не избегала моего взгляда и порой украдкой рассматривала меня.

Дела королевства требовали внимания, но поскольку я решил держать фею постоянно при себе, взял ее с собой в тронный зал. Сегодня как раз был день, когда королю надлежало принимать просителей.

Скорее бы вернулся отец. Когда я смотрел со стороны на то, как Алонзо Мора справляется с делами королевства, казалось, он делает все играючи, а в остальное время живет в свое удовольствие. Только когда примерил корону, понял, насколько на самом деле это хлопотное дело — управлять государством.

Матушка со свитой, брат и главы родов по традиции зашли поприветствовать меня. После взаимных расшаркиваний все должны были разойтись, оставив меня и мою маленькую бескрылую королеву разбирать жалобы просителей, но тут в окно влетел магический вестник.

Полыхающий синим шар просочился сквозь стекло, облетел вокруг трона и приземлился на пол у моих ног. Шар рассыпался на синие искры, которые медленно сложились в высокую трехмерную фигуру.

— Отец? — с тревогой спросил я, хотя знал, что вестник не отвечает на вопросы, лишь несет ту информацию, что вложил в него создатель.

Предчувствуя дурные новости, я подавил желание вскочить с трона и приготовился слушать.

— Лоренсо, сын мой, если ты слышишь эти слова, значит, меня уже нет. Я отдал жизнь для того, чтобы запечатать подгорный тоннель, по которому наги попытались перебросить войска в наши земли. Сайдерласск давно прельщали алмазные рудники. Наши скользкие соседи уже запустили туда свои хвосты, и род Кастай им в этом помог. Я не знаю, сколько продержится мой барьер. Усиль охрану границы, свяжись с драконами и попроси помощи, Саерсин не откажет. И береги невесту: думаю, во дворце есть предатель, которому выгодна наша ссора с вельхотари. Заботься о моих котах. Ты не должен забывать об их потребностях, даже если проклятье феи усложняет тебе жизнь. Знай, ты не принадлежишь себе. Прими мою силу, сын, и помни: ты единственный, кому я могу доверить наш народ. Не подведи меня. Правь так, чтобы моя жертва не была напрасной.

Вестник снова изменил форму и ударил мне в грудь сгустком силы. Хорошо, что я успел выставить вокруг себя и феи защитное поле. В момент передачи силы любой маг становится уязвимым.

Я прикрыл глаза, ощущая, как расширяется резерв и аура напитывается магией отца, а перед глазами мелькают сцены из его жизни.

Вот он сбежал от наставников рыбачить к озеру Ниихар. Вот победил в поединке старшего брата. Вот его первая встреча с мамой, которая сначала даже не хотела смотреть в его сторону. Вот он впервые поднял на руки меня и с умилением смотрит, как я обратился в котенка и, пища, цепляюсь когтями за его рубашку. Вот он бьется с пустынными орками, пытаясь спасти собственного отца, но не успевает прорваться к нему.

Склоняется перед своей печальной матерью, и она водружает на его голову корону, что кажется ему холодной и тяжелой. Вот он отвергает ухаживания Вивьен, ссорится с ней, но все же вынуждает подписать договор об использовании порталов вельхотари в обмен на лунные сапфиры.

Приносит присягу Саерсину, понимая, что нашему небольшому государству никогда не соперничать с императором драконов и единственный способ выжить — заручиться его поддержкой. Не спит ночи напролет, просаживая резерв за заклинанием поиска по крови, тревожась, что не может отыскать меня, сбежавшего со свадьбы с вельхотари. Сдержанно улыбается, читая письмо Грейда Мейррхауна, который, оказывается, каждый месяц извещал отца о моем состоянии и успехах. И, наконец, устраивает обвал в подгорном проходе к нагам, скрепляя камни энергией собственной души.

Когда я очнулся, понял, что кто-то держит меня за руку. Фея. Так вот почему процесс передачи силы прошел так быстро и почти безболезненно.

— Что-то случилось? — спросил я, с тревогой обводя взглядом хрупкую фигурку вельхотари. Неужели, пока я принимал силу, кто-то пытался взломать мое защитное плетение и этим напугал мою невесту?

— Вроде бы нет, но вы ужасно выглядели. Очень побледнели, и, кажется, вам было плохо, — ответила вельхотари, вытирая платком пот, выступивший у меня на лбу, а потом добавила: — Я все видела. Мне жаль.

— Спасибо, что поддержала меня, Азалия.

— Прошу прощения, что прерываю тебя, брат, но я считаю, что ты недостоин править котами. Отца больше нет, а значит, нет и его запрета. Теперь я, наконец, могу бросить тебе вызов!

Наташа

— Фелис, не смей! — воскликнула королева, резко вскочив на ноги, но было уже поздно: Лоренсо плавно поднялся с трона, обнажив меч.

Смотреть на этот поединок мне было страшно. Я понимала: бой будет длиться, пока один из противников не умрет. Мы переглянулись с королевой, и Кастодия лишь покачала головой, отвечая на мой невысказанный вопрос: нет, остановить это безумие никак нельзя.

Бессчетное число раз мое сердце замирало, когда клинок Фелиса проходил слишком близко к телу Лоренсо. Комкая в руках уголок длинного, широкого рукава, я подавляла в себе желание усыпить обоих кошаков горстью пыльцы, но бездействовала, понимая, что Лоренсо не похвалит меня за вмешательство. Еще бы! Это же позор, если нового альфу станет защищать женщина, к тому же вельхотари!

Поединок закончился так же быстро, как начался. Израненный Фелис оказался на земле, и обагренный кровью меч Лоренсо холодил его горло. Королева метнула на меня умоляющий взгляд, и я поняла без слов: сейчас я могу попросить.

— Ваше Высочество, прошу вас проявить великодушие. Его Высочество второй принц совершил неразумный поступок, но разве не говорил ваш отец, что не потерпит поединков между сыновьями? Прошу вас, в память о Его Величестве и ради слез вашей матушки, оставьте жизнь брату.

— Я бы выполнил твою просьбу, дорогая, но ты не понимаешь: Фелис никогда не станет довольствоваться вторым местом. Если я оставлю ему жизнь сейчас, он убьет меня позже, исподтишка. Для него невыносим мой вид на троне Кильмаари.

— Но что, если заменить смерть должностью посла? Его Высочество будет удален от вашего двора, не имея права вернуться без вашего разрешения, а значит, не сможет вам навредить.

— Прошу тебя, Лоренсо, послушай свою невесту, пощади Фелиса! — присоединилась моей к просьбе королева, заламывая руки. Ее голос дрожал от непролитых слез.

— Хорошо… — тяжело уронил новый повелитель Кильмаари, вытирая меч о плащ побежденного и возвращаясь на трон. — Отец действительно не хотел, чтобы его сыновья убивали друг друга. Мой указ таков: Его Высочество Фелис Мора лишается титула и назначается моим постоянным посолом в Дакамаре, который не имеет права покидать без моего ведома и дозволения.

Тишину наполнил одобрительный ропот, прокатившийся по рядам придворных и глав домов. Фелис поднялся, угрюмо глядя в пол, и даже поклонился, признавая волю нового короля, а потом в воздухе быстрой рыбкой мелькнул кинжал.

— Все или ничего, дорогой брат! Надо было убивать меня, пока была возможность, а теперь ты умрешь сам.

— Придется все же прирезать тебя, как бешеного пса! — ответил Лоренсо, и в следующий миг раздался звон вынимаемого из ножен меча и свист, после которого клинок пронзил грудь второго принца.

Лоренсо

Жуткий оскал появился на лице оседающего на пол Фелиса.

— А знаешь, братишка, я ведь тебя провел, и мысль об этом будет греть мою душу, когда я буду томиться в Бездне!

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

Булькающе-хрипящий смех вырвался из горла умирающего барса:

— Это я убил Терзо.

— Что?!

Фелис закашлялся кровью, и я наклонился ниже, чтобы услышать слова, сказанные шепотом, предназначенные лишь мне:

— Да-да, братишка. Я отправился в горы ради того, чтобы порубить на куски оракула. Терзо сказал отцу, что она иномирянка, что поможет отыскать ее. Но теперь скользкого колдуна больше нет, ты никогда не найдешь свою половину, братишка!

— Ты мне не брат… — выдохнул я, и голова второго принца покатилась по каменным плитам.

— Фелис! — хрипло выдохнула королева, оседая на пол в обмороке. Фея с ужасом смотрела, как у меня подкашиваются ноги и кровь, бегущая из раны от кинжала, пузырится, словно бы кипя.

— Король ранен! Нужен целитель! — завопил кто-то из присутствующих.

Наташа

Дальнейшие события напоминали кошмарный сон. Королева с плачем баюкала, прижимая к груди, окровавленную голову Фелиса. Лоренсо же унесли в ближайшие свободные покои, чтобы уложить на кровать.

Явившийся целитель лишь покачал головой.

— Черная трава из дриадских лесов. Противоядия против нее не существует. Прошу меня простить, эстиона Азалия, но тут я бессилен.

— Как?! Значит, ничего нельзя сделать? — обмирая от ужаса, произнесла я, хватая за рукав целителя, который развернулся к выходу.

— Ничего.

— Но…

— Я оставлю вас, чтобы вы могли попрощаться.

Я хотела вскочить и вернуть мужчину, даже если для этого придется тащить его волоком, но на мою ладонь легла горячая рука Лоренсо, и раздался слабый голос:

— Он прав. Все кончено, не задерживай его. Черная дриадская трава сгубила многих оборотней. Противоядия от нее действительно нет. Я принес тебе только беды. Смерть станет мне справедливым наказанием за это. Прости меня за то, что бросил тебя тогда, в день свадьбы. Ты правильно сделала, что прокляла меня, я недостоин…

— Нет, нет! — Слезы полились из моих глаз, я рванула рубашку Лоренсо и положила ладони ему на грудь, поддерживая своей силой, стараясь отыскать в крови яд и заставить его выйти из раны.

— Я устал бороться с твоим проклятием, Азалия. Отпусти меня, не удерживай. — Его ладони легли поверх моих, поглаживая окровавленные пальцы.

— Но не может же быть, что ничего нельзя сделать!

— По правде говоря, есть одно средство, но, боюсь, у тебя ничего не выйдет.

— Выйдет или нет — это мне решать! Говорите, что я должна сделать?

— Когда оборотень ставит метку своей женщине, их магия смешивается, чтобы затем образовать связь. В этот момент у обоих чудесным образом исцеляются даже смертельные раны, но ты боишься укуса и теряешь сознание при виде звериных клыков. В нашем случае этот способ бесполезен, и я не хочу заставлять тебя. Ты и так достаточно пострадала из-за меня. Моя смерть освободит тебя от обязательств. Ты сможешь начать новую жизнь. Просто побудь со мной сейчас.

По телу барса прошла судорога.

— Ну уж нет, хвостатый! Я не дам тебе просто так умереть! — воскликнула я, освобождая шею от ворота платья и укладываясь рядом.

— Что ты делаешь?

— Не даю тебе еще раз сбежать с нашей свадьбы. Отравление, между прочим, тоже недостаточный повод чтобы отлынивать. Ставь свою метку, пока я снова не потеряла сознание, — ответила я, бесстыдно наклоняясь над лицом Лоренсо. Поймав потемневший взгляд с расширенными зрачками и проследив направление оного, я поняла, что переусердствовала в порыве обнажить шею. Последние две пуговицы явно были лишними, и сейчас один блондинистый охальник, будучи даже на пороге смерти, плотоядно оценивал вид на мои верхние девяносто. Прикрыться я не успела, потому что в следующий миг меня молниеносно подмяли под себя (и откуда только силы взялись у умирающего?) и довольно больно укусили.

Я дернулась, чувствуя глубоко в шее острые клыки, в ответ меня сжали сильнее, фиксируя на месте, а в голове прозвучал голос барса: "Не шевелись, я не хочу ранить тебя сильнее положенного". Я постаралась выровнять дыхание и с досадой поняла, что сознание снова уплывает.

Не имея возможности говорить прокушенным горлом, я подумала, надеясь, что барс тоже меня услышит:

"Кажется, я снова отключаюсь".

"Я помогу тебе удержаться в сознании".

Он и правда помог. Когда ладонь блондинистого нахала скользнула в расстегнутое платье, от возмущения я действительно весьма взбодрилась.

"Тебе повезло, что мне сейчас шевелиться нельзя, а не то…"

Барс, медленно, аккуратно достал клыки из моей шеи. Обезболивающее заклинание и повязка появились, повинуясь лишь взмаху его руки.

— Не то что? — хриплым голосом спросил уже абсолютно здоровый и до безобразия довольный кошак, медленно склоняясь к моим губам.

Это было похоже на прыжок с парашютом. Сначала страшно, но после накатывает эйфория и хочется повторить. С момента, как перестала беспокоиться за жизнь котомужа, страх вернулся, но теперь он был гораздо слабее и лишь придавал происходящему перчинку.

Мое сердце пропускало удар каждый раз, как губы двуликого касались моей кожи, а после внутри все сжималось от мучительно-сладкого наслаждения.

Я не помню, как мы избавились от одежды. Для меня существовали только руки и губы Лоренсо.

Но то ли двуликий слишком любил доминировать, то ли боялся, что я ускользну из его объятий, он все время держал мои руки прижатыми к постели. Так что после, когда все было кончено и мы вдвоем смаковали блаженную усталость, я испытала легкую досаду, что мне не дали проявить инициативу.

А ведь так хотелось дотронуться до светлых длинных прядей барса, когда он меня целовал, притянуть его ближе, запустить коготки в широкие, мощные плечи…

Неосуществленное желание в процессе близости сводило меня с ума, заставляя жадно пить поцелуи двуликого и со стонами выгибаться навстречу. Сейчас же я испытала легкую обиду. Попыталась отстраниться, чтобы встать, но меня тут же уронили обратно и грозно нависли сверху.

— Куда? Я не отпускал тебя, моя маленькая вельхотар-р-ри…

И все повторилось еще дважды. Думаю, барс не остановился бы еще долго, если бы главы родов не забарабанили в дверь, требуя внимания нового повелителя Кильмаари.

Лоренсо

Я исполнял приказы, оставленные отцом. Границу теперь охраняли вдвое больше солдат, чем прежде. С императором Эрилиры связаться не удалось: кристалл связи в переговорном зале был выведен из строя — и правда, во дворце завелся предатель. Подозреваю, что Летисия Кастай приложила здесь свою ручку, но доказать это не удалось. Зато были найдены свидетели, подтверждающие ее причастность к покушению на честь Азалии в доме торговца.

Род Кастай был низложен за измену. Правящая верхушка казнена, а прочие члены семейства изгнаны из страны. Рудники я взял под свое начало, не рискуя пока доверять их кому бы то ни было, поскольку не мог быть уверен, что Кастай были единственными предателями.

Тело Фелиса я хотел развеять, но ради матери все же дал своему бешеному брату последний приют в семейном склепе. После похорон мама надела траур и заперлась в своих покоях.

Фею я пытался все время держать при себе, но не вышло: меня требовал на совещание совет, а ей пришлось отправиться в пещеры, где мой народ под собранным в кристаллы солнечным светом выращивал овощи. Шпионы нагов уничтожили большую часть нашего продовольствия. Я велел закупить новые припасы и доставить в Кильмаари через порталы фей, но это требовало времени, и теперь, чтобы не наступил голод, фея вызвалась питать своей силой растения, чтобы они плодоносили чаще.

Наша близость оживила меня, подарила мне крылья, но ненадолго: несмотря на метку, парные татуировки у нас не появились. Азалия не моя истинная, а значит… мы будем вместе лишь три дня, а в новолуние меня снова поманит другая, и утро я встречу не с моей вельхотари.

Что она будет делать тогда? Я слышал, Азалия была в глубокой депрессии после того, как потеряла крылья. Что будет с ней, когда я, сам того не желая, разобью ей сердце, оказавшись в объятиях другой?

Наташа

Наши ночи были полны огня, но днем сердца обоих омрачала печаль. Я не истинная этому несносному кошаку, а значит… луна умрет и возродится, но он не будет приходить ко мне.

Браслет Вивьен все сильнее давил на руку, причиняя боль, о которой из-за тетушкиных чар я не могла рассказать никому. Не выдержав, я пробралась в королевский кабинет в поисках треклятой карты запечатанного ныне тоннеля. И зачем он повелительнице Хидделленда, если теперь меж нагами и барсами вражда? Но чары королевы фей неумолимы. Если хочу жить, надо найти карту.

Я уже нашла злополучный пергамент и собралась спрятать его в глубокий карман, сокрытый в пышном подоле платья, когда произошло непредвиденное: из тайного хода вышли вдовствующая королева и Лоренсо.

Барс молча подошел и взял из моих рук пергамент, который я послушно отдала. Вот и все. Плаха ждет тебя, цветочная фея, допрыгалась…

— Изменница! Кто бы мог подумать?! А я было прониклась тем, как ты защищала жизни Уго и Фелиса! — тем временем взъярилась Кастодия. — Что же делать? Союз с феями нам нужен, казнить мерзавку нельзя, но ты должен запереть ее, сын! Кто знает, сколько она уже отправила писем своей тетушке Вивьен?!

— Оставь нас, мама. Я сам с ней разберусь, — холодно произнес барс, не сводя с меня испытующего взгляда.

— Надеюсь, ты примешь правильное решение! — произнесла королева и вышла, гневно хлопнув дверью, чем удивила стражу у входа. Ведь караульные искренне считали, что внутри пусто из-за полога безмолвия, что я создала, едва войдя в эту комнату.

Я ждала криков, ругательств, удара или ментального допроса с пристрастием, но даже не пыталась бежать. Браслет Вивьен не даст уйти далеко, да и не соперница я Лоренсо в скорости и силе: скрутит, не успею и шагу ступить.

Я опустила голову, бесцельно рассматривая узор пушистого ковра в ожидании своей невеселой участи. Одна радость: я умру, и настоящая Азалия тоже погибнет, потому что именно она вмешалась в мою судьбу, приведя в Андорию.

Барс подошел ко мне и, приподняв мой подбородок пальцами, произнес лишь одно слово:

— Почему?

Я подняла руку с браслетом и хотела уже рассказать про приказ Вивьен и чары, что были наложены на меня, но не смогла произнести ни звука, даже рот открыть не удалось. Барс молча отошел от меня и сел за стол.

— Не ожидал от тебя. Что скажешь в свое оправдание?

Тем временем я, ощутив, что снова могу говорить, произнесла:

— Помнишь, ты спросил: "Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?"

— Помню. Ты тогда ответила, что я должен поверить тебе, когда ты попросишь меня об этом.

— Сегодня я прошу: поверь мне. Просто поверь, что я не виновата. Я не могу сказать тебе… — голос снова пропал.

— Что не можешь сказать?

Я снова молча подняла руку с браслетом.

— Постой, ты не можешь говорить?

Я кивнула.

— Дело в браслете?

Кивнуть снова я уже не смогла: несносное украшение моментально раскалилось. Я стала задыхаться, словно горло стиснули невидимые руки. Сквозь черные точки, кружащие перед глазами, я видела, как Лоренсо со встревоженным лицом перемахнул через стол. Почувствовала, как любимый запах окутывает меня, знакомые руки не дают упасть, а после потеряла сознание.

Лоренсо

Я смотрел на спящую в целительном сне фею и чувствовал, как в сердце растет смятение.

Мы находились на крыше моего тайного особняка, стоящего на заснеженной вершине одной из окрестных гор. Даже отец не знал об этом месте. Здесь было все для безопасной жизни и уединения. Кровать под открытым небом, под защитным магическим пологом, запас еды в стазисе, купальня и четыре больших исцеляющих кристалла, вмурованные в стены по углам.

Уделив внимание браслету, я сразу понял, что это за чары. В памяти всплыл один из разделов моей дипломной работы в Академии Карателей. Чтобы спасти фею, пришлось помучиться. Я медленно разрушал плетение чар королевы фей чистой силой и брал весь откат на себя. Ожоги на руках от чужой магии регенерировали неважно, поэтому шрамы на ладонях не исчезали. Похоже, следы магии Вивьен останутся на моих руках навсегда.

Сегодня новолуние. Через два часа меня накроет действие проклятья. Я обращусь в барса и пойду подставлять шкуру под руку той, что непременно захочет коснуться моего меха. Азалия проснется и не найдет меня рядом. Неужели и в этот раз все повторится?

Я вытащил из пространственного кармана горшок меда с Зеленой горы и установил на небольшое возвышение, служившее мне в разное время в зависимости от обстоятельств то столом, то алтарем для ритуалов. Я много лет не обращался за помощью к Сиятельной Санкристэль. Что-то скажет мне она, когда услышит зов? Откликнется ли? За неимением статуи я смотрел на звезды и мысленно просил демиурга помочь.

Через миг на алтаре появилась сияющая женская фигура в белом платье, подпоясанном серебряной цепью со сверкающими аквамаринами. Богиня светилась так, что я не мог смотреть на нее и опустил глаза.

— Я знаю, зачем ты позвал. Хочешь попросить помощи и совета. Думаю, ты достаточно страдал, и я могу выполнить одно твое желание. Только одно. Я дам новые крылья твоей вельхотари или же сниму проклятье, насланное ею. Что ты выберешь, Лоренсо?

Я ни минуты не сомневался с ответом. Услышав мои слова, демиург усмехнулась:

— Подумай хорошенько, кот.

— Я все решил, о Сиятельная.

— Да будет так! — провозгласила демиург и пропала, захватив с собой мое подношение.