Глава 15

Лоренсо

Сила, ум, титул, магия…

Удивительно, что все это перестает иметь значение, когда меня касается она.

Казалось бы, что может изменить простое прикосновение? Между нами была плотная ткань камзола, но мне казалось, что Азалия коснулась моего сердца, и, о ужас, я понял, что не могу ей отказать!

Просящий тон и взгляд в глаза — мимолетный, как молния: сверкнул — и нет его. Видны лишь полукружья длинных опущенных ресниц. А ее запах… "Обнять и нюхать!" — жмурясь, мечтательно мурлыкнул кот внутри и перекатился на бок, чтобы блаженно потянуться всем своим мохнатым телом.

То, что я сейчас чувствовал к несносной вельхотари, пугало и одновременно притягивало к ней еще сильнее. Должно быть, так ощущает себя путник, которого манят в трясину болотные огни. Каким-то шестым чувством он сознает, что движется к гибели, но, зачарованный, не в силах остановиться, влекомый жаждой чуда.

Я все еще пытаюсь бороться с собой, но уже чувствую, что проиграю. На этот раз мне не хватит сил послать в бездну зов фальшивой истинной. И пусть это лишь действие проклятья, мне все равно. Я "сломался" еще в тот момент, когда отогревал на руках замерзшую фею в старом святилище Санкристэль.

Бессмысленно врать самому себе. Следует посмотреть правде в глаза и принять поражение с достоинством. Признать, что проиграл. Я хотел мести, но не могу мстить той, которую полюбил, той, что некогда была злобной и капризной бестией, а сейчас почему-то служит голосом совести и защищает меня от нападок и интриг обитателей дворца. Если это действительно ее порыв, а не наука Вивьен, из нее может получиться хорошая королева.

Я всегда был один. Боролся с мнением общества, которое, глумясь, тыкало в меня пальцем и делало ставки, кто станет следующей "истинной", в то время как я сходил с ума, сопротивляясь проклятию, тщетно пытаясь справиться с собой.

Впервые кто-то встал на мою защиту, не требуя ничего взамен, не осуждая…

Что-то мне даже совестно за свой порыв отомстить!

Найдерель ушла, и моя фейская женушка тут же изменилась. Отступила на шаг, пытается взять себя в руки, но все равно затравленно косится в мою сторону и негромко просит:

— Я утомилась. Ваше Величество, могу я немного побыть у себя, чтобы восстановить силы?

— Конечно, отдыхай, если тебе это необходимо. Я провожу тебя, — произнес с внутренним сожалением и протянул руку, на которую Азалия, чуть помедлив, все же оперлась. Как же мне разбить эту стену страха и недоверия? Как укусить ее, чтобы никто не смел посягнуть на то, что принадлежит мне?

Ее хотел подставить Уго. Теперь он в темнице, но есть еще Фелис, жаждущий власти. Дурные предчувствия роились в моем сердце.

Я вел Азалию в покои на женской половине, укрытые моим защитным куполом. Фея тут же отняла руку и отошла к окну, стараясь быть как можно дальше от меня. Ее изящный, тонкий силуэт на фоне громад ледяных вершин, что величественно возвышались за окном, казался таким хрупким…

Как же хотелось подойти ближе, обнять ее, вдохнуть аромат волос, прижать к себе… но она не позволит, снова испугается. А мне надо заняться эльфийской делегацией и дождаться вечера, чтобы выйти на связь с отцом и посоветоваться с ним о том, что делать с Уго.

Не устояв, все же подошел ближе и оперся рукой о стену рядом с окном, делая вид, что любуюсь горами. Фея замерла, затаив дыхание, но ее сердце ускорилось, выдавая ее желание сбежать.

Я медленным движением отодвинул светлую шелковистую прядь волос с ее лица, наслаждаясь тем, как та скользит по коже, мечтая ощутить этот шелк на своей груди, когда она будет спать в моей постели. Девушка резко развернулась ко мне лицом и негромко попросила:

— Пожалуйста, не надо…

Я видел, чего ей стоило не броситься в другой угол комнаты. Она побледнела и сжала кулачки, комкая подол платья, но устояла, сознавая, что стоит ей побежать — и охотничий инстинкт зверя заставит меня сорваться в погоню за добычей.

— Боишься, — констатировал я, и, получив в ответ утвердительный кивок, все же обнял ее, крепко прижав к себе, зарывшись лицом в волосы. О, этот запах…

Маленькие ладони тут же легли на мои плечи в попытке оттолкнуть, и даже эти прикосновения мне были в радость.

— Отпустите, п-пожалуйста… — произнесла моя дрожащая добыча, обреченно перестав брыкаться, признавая, что я сильнее. Стихии, ну что с ней делать? Напоить, чтобы забыла страх? Жена-вельхотари для оборотня сущее наказание. Ответной ласки не дождешься, хорошо еще, если не сбежала прочь. В истории Кильмаари известен лишь один случай, когда барс сошелся с феей. Говорят, он прожил несчастным рядом с истинной, несмотря на связь магии, судеб и душ. Неужели такова и моя судьба? Или, может, мой далекий предок просто не нашел, на какой виверне подъехать к своей вельхотари?

— Тш-ш-ш… тише, глупая. — Я дважды медленно огладил спину феи, чувствуя, что от ее близости просто пьянею. — Я никогда никого не брал силой — и тебя не буду. Дай мне почувствовать, что ты рядом, хоть на одну минуту. Мой зверь без тебя сходит с ума. Вы, феи, не представляете, что значит для оборотня истинная пара. Должно быть, для тебя это звучит смешно, но я так скучаю по твоему присутствию, что даже злиться на тебя больше не могу. Я вижу тебя во снах, я брежу тобой… — От жадного поцелуя Азалия увернулась, так, что мои губы лишь вскользь мазнули по точеной скуле.

— Как десятками других до меня. Ваше Высочество, это только проклятие.

— Мне уже все равно.

— Отпустите. — Фею по-прежнему била дрожь, но натравливать на меня своего летуна она не спешила.

— Обязательно отпущу, но ты назовешь меня по имени.

— Лоренсо, отпусти меня.

Жестокая. А я-то думал, она еще хоть немного покапризничает, позволяя обнимать себя. С сожалением выпустил из рук свою фею и отошел на несколько шагов, борясь с искушением вернуться и все же поцеловать упрямый изгиб точеных розовых губ.

— Во дворце нынче неспокойно. Я установил защиту. Покинуть комнату ты можешь только со мной.

— Вы меня запираете? — с вызовом произнесла Азалия, вздернув подбородок и приподняв тонкую бровь.

— Скорее прячу от недоброжелателей. Поверь, так будет лучше. Вечером я приду за тобой, и мы поужинаем вместе. Я хочу кое-что с тобой обсудить.

Наташа

Как ни странно, я действительно чувствовала себя уставшей. Страх перед двуликим и постоянная необходимость лавировать в бурном водовороте дворцовых интриг выматывали.

Набрав ванну, я бросила в воду горсть ароматической соли и с огромнейшим удовольствием залегла отмокать. Спасибо Уго за то, что изобрел магический водопровод!

Я медленно, с наслаждением мылась и думала о доме. О мире, в котором жила раньше и из которого сбежала, до глубины души расстроенная предательством любимого человека. Когда я согласилась на сделку с феей, мне казалось, новая жизнь решит все мои проблемы. Но оказалось, и в сказочном мире жизнь далеко не беззаботна. Тут полно трудностей.

В родном мире я потеряла веру в счастливую жизнь и в свои силы. Неудачи заставили меня заявить, что я лучше состарюсь с котом, чем заведу мужчину. Но в Андории мне никак не избавиться от навязанного замужества. Когда я пришла сюда, то злилась на весь мужской род, но сейчас я точно могу сказать: пусть энергетика двуликого вызывает неприятные ощущения и страх, он мне небезразличен.

Я ревную его к другим женщинам и жалею. Сегодня даже страх не помешал мне увидеть в его глазах поистине звериную тоску. Если бы я могла помочь ему снять проклятие, но я не знаю, как это сделать. К тому же сколько правды в его словах? Вдруг моя карма сделает очередной "подарочек" и окажется, что я влюбилась в очередное парнокопытное?

У меня есть все шансы оказаться у разбитого корыта еще в новолуние, которое, между прочим, совсем скоро! Ведь здесь не Земля, в Андории лунный цикл значительно короче.

Я уже вымылась, но покидать ванну не хотелось, поэтому сменила воду и устроила второй заплыв. Когда дверь стала медленно открываться, я вскрикнула и села пониже, чтобы целиком спрятаться под пеной.

— Ваше Высочество, а вам не кажется, что подглядывание — недостойное занятие для первого принца Кильмаари? — сердито произнесла я.

Ответом мне была тишина. Нет, ну что этот барс себе позволяет! Вот дотянусь до полотенца, выйду и…

Дверь приоткрылась еще чуть-чуть, и в образовавшуюся щель заглянула чешуйчатая голова Хаяла. Летун взмахнул крыльями и, поднявшись в воздух, взлетел к потолку. Дракончик описал круг почета, а потом спикировал на край ванны и, что-то пробормотав, ткнулся мордочкой мне в ухо.

— Ай, Хаял, прекрати! Щекотно!

Я отклонялась в сторону, но летун снова и снова тыкался мне то в ухо, то в щеку, пока, наконец, с писком не свалился в воду. Я быстро вытащила не умеющего плавать питомца на поверхность, и он тут же взлетел, разбрасывая по полу искорки брызг, чтобы повиснуть в излюбленной позе — вниз головой, уцепившись хвостом за один из светильников.

Я вылезла из воды, вытерлась, и, облачившись в халат, направилась в комнату. Едва я расчесала и высушила волосы, как большое овальное зеркало засветилось, отражение подернулось рябью, и через миг из зеркала на меня смотрела королева Кильмаари.

Бледно-голубое платье, белые волосы и синий испытующий взгляд. Я была удивлена и встревожена: от этой семейки можно ожидать чего угодно. Однако вспомнила, что Лоренсо наложил защиту на мои покои, почтительно склонила голову и произнесла:

— Ваше Величество, простите, что встречаю вас в неподобающем виде. Я не ждала гостей.

Ответом мне был пронзительный взгляд. Королева смотрела на меня, словно впервые увидев, а после продолжительной паузы произнесла:

— Не нужно извиняться. Я пришла поблагодарить тебя. Ты поступила мудро, удержав моего сына от убийства брата. Едва ли моя наперсница сделала бы то же, что и ты. Возможно, я заблуждалась на твой счет. Надеюсь, ты не станешь держать на меня обиду за подозрения?

— Я бы не посмела, Ваше Величество. Любая любящая мать на вашем месте поступила бы так же.

Королева чуть усмехнулась и удовлетворенно кивнула, отчего длинные серьги в ее ушах качнулись, сверкнув алмазами.

— Что ж, не буду тебя больше тревожить, Азалия. Отдыхай. Надеюсь, в будущем ты будешь так же разумна, как и сейчас. У тебя еще появится возможность показать себя.

Лицо повелительницы оборотней заволокло туманом, и вскоре я снова увидела в зеркале себя.

Я хотела вздремнуть после ванны, но нежданный визит Ее Величества отбил охоту отдыхать и принес тревогу. Я накинула на зеркало снятый с кровати плед, опасаясь, что матушка Лоренсо захочет пошпионить за мной при помощи магии. Ни к чему ей знать, чем именно я занимаюсь.

Я сотворила при помощи пыльцы светло-зеленое платье, выпила стакан воды из графина у кровати и села за книги по этикету двуликих.

Расслабляться нельзя. Не здесь и не сейчас. Последние слова королевы не давали мне покоя. Где и в чем я смогу "показать себя"? В чем эта коронованная кошка ждет от меня разумности?

И с чего это внезапное расположение? Действительно дорожит жизнью Уго? И почему мне верится в это с трудом? Пусть тревога о детях для любой матери естественна, не оставляло ощущение, что оборотница явно снова что-то затевает.

Поделиться подозрениями с Лоренсо или оставить их при себе? Могу ли я считать котомужа союзником?

Лоренсо

— Мне неловко говорить это, но у меня есть неотложное дело, Ваше Величество. Прошу изложить вашу просьбу как можно скорее.

— Куда ты так спешишь, что не можешь уделить несколько минут родной матери? — в голосе королевы звенело возмущение.

— Я обещал Азалии, что мы вместе поужинаем, но мне пришлось потратить лишний час на прощальные расшаркивания с эльфийскими послами.

— Вот как? Смотрю, эта девчонка для тебя так важна?

— Мама, не начинай…

— Нет, ты не понял меня, Лоренсо, я совсем не сержусь.

— Правда? — спросил, скептически приподнимая бровь.

— Иди к ней. Я думаю, из этой вельхотари, может быть, даже выйдет толк. Забудь о том, что я тебе говорила раньше. Сблизься с ней, будь ласков, растопи ее сердце. Возможно, если угодишь Азалии, она простит тебя и проклятие все же падет.

— Благодарю за заботу, матушка, — сухо произнес я, покидая библиотеку, напоследок с опаской подмечая вспыхнувший в глазах королевы огонек предвкушения. Что-то она затевает?

Стоило сразу направиться на женскую половину. Однако возросшая тревога за фею взяла верх, и я остановился в коридоре, чтобы вызвать в одном из зеркал образ моей вельхотари. И не зря: зеркало чем-то занавешено. Неужели в мое отсутствие с Азалией что-то случилось?

Я сорвался на бег, на бегу строил порталы на ровных участках — из конца в конец коридора— и наконец вошел в заветную дверь.

— Азалия? — позвал я, чувствуя, как тревога за пару сжимает сердце.

Я готов был увидеть все что угодно. Что вельхотари нет в комнате, что она нездорова, что рядом с ней убийца с удавкой, ножом или чарами. Но к тому, что увижу фею мирно спящей в кресле у окна с книгой на коленях, я был не готов.

День за окном догорал в облаках заката, красных как кровь. Дурное предчувствие царапнуло сердце и пропало. Я подошел к спящей девушке и коснулся ее руки. Пульс ровный. Не отравлена. Действительно, только спит.

Тогда отчего мое сердце гложет тревога? Я магией перенес подготовленный ужин с кухни на стол и осторожным, медленным движением погладил спящую по щеке.

Девушка улыбнулась во сне, но тут же поморщилась и открыла глаза.

— Ваше Высочество? — Азалия вскочила, и книга, лежавшая на коленях, с глухим стуком упала на ковер.

— Лоренсо. Зови меня по имени, раз уж мы почти женаты. Что ты читала? — спросил я, понимая увесистый том, и, не дожидаясь ответа, прочел название. — Ах, этикет. Я бы предпочел, чтобы ты уделяла больше внимания другим книгам.

— Это каким же?

— Да хотя бы романам. Может, тогда бы твое сердце смягчилось ко мне и я мог бы рассчитывать на ответные чувства.

— Про какие ответные чувства вы говорите, Ваше Высочество? Помнится, вы от души ненавидели меня. Не без повода, конечно, но факт остается фактом.

— Стал бы я спасать, ту, что ненавижу?

— Если вы про случай, когда вы нашли меня у лесу с отрезанными крыльями, то там вы ничего не решали. Скорее меня спасло наложенное на вас проклятие. Найди вы меня не в новолуние, мы бы сейчас с вами не разговаривали.

— Неужели у всех вельхотари такая избирательная память? Не делай вид, что забыла, как я спас тебя вчера. Между прочим, я за это не получил никакой благодарности.

— Спасибо, — язвительно произнесла фея, собираясь встать, но не позволил. Резко склонился к ней и положил руки на подлокотники, захлопывая ловушку. Мой барс довольно заворчал. Девушка же ахнула от неожиданности и вжалась в спинку кресла, а потом, пересилив страх, с нажимом повторила: — Я же сказала: спасибо, Ваше Высочество.

— Тебе определенно вредны эти книги, — хмурясь, недовольно проворчал я и отступил к накрытому столу. — Поужинай со мной.

— А… почему всего так много? Вы вынесли все блюда из королевской кухни? Или это снова какой-то обычай, до которого я не успела дочитать? — с подозрением спросила фея.

— Я не знал, что ты любишь, вот и набрал всего понемногу, — ответил я, за плечи подводя вельхотари к столу и отодвигая стул. — Я голоден. Садись скорее, а то мой зверь уже подумывает над тем, не съесть ли тебя.

— Я невкусная, жесткая и ядовитая, — парировала фея, берясь за вилку. Похоже, не я один тут проголодался.

Когда был утолен первый голод, фея спросила:

— Помнится, вы хотели о чем-то со мной поговорить?

— Да, я хочу знать, чего ты хочешь, — произнес я, отставляя в сторону бокал с вином.

— В каком смысле? — осторожно спросила вельхотари.

— Своим поведением ты поставила нас обоих в двусмысленное положение. В дороге ты приняла ухаживания моего брата, а раньше не дала мне себя укусить. Теперь на тебя могут претендовать еще и мои братья. Уго не станет переходить мне дорогу. Его интересуют лишь его изобретения, и все, что мог для осуществления своих планов, он уже сделал. Но Фелис жаждет получить все, что принадлежит мне, в том числе и тебя. Сейчас он вернулся и очень скоро попытается заявить на тебя права. Вопрос в том, чего хочешь ты. Кого бы ты выбрала из нас двоих?

Фея опустила взгляд и задумчиво принялась сгребать вилкой в центр тарелки кусочки салата.

— Я уже ответила на этот вопрос королеве, и вы слышали мой ответ.

— Я хочу услышать, что ты скажешь, когда мы одни и на твое мнение ничто не влияет.

— Думаю, если бы мое мнение кто-то спросил, я бы вообще не стала выходить замуж ни за кого. Но если уж мне придется выбирать меньшее из зол… думаю, я выбрала бы вас. Довольны?

— Почти. Примерно так я и представлял ход твоих мыслей.

— Однако вы так и не сказали, что является главной темой нашей беседы.

— На самом деле все очень просто, Азалия. Я хочу, чтобы ты позволила мне поставить тебе метку.

Фея резко положила вилку и ощутимо напряглась. Думаю, сделай я сейчас попытку к ней приблизиться, она была бы готова вскочить и бежать без оглядки.

— Не бойся. Я помню, как ты среагировала в прошлый раз, и не буду пытаться укусить тебя насильно.

— И что вы предлагаете? Вы же видели, я абсолютно перестаю владеть собой, когда вижу ваши огромные клыки.

— Предлагаю договориться: я дам тебе время привыкнуть ко мне, а ты не станешь отталкивать меня и сбегать всякий раз, как я пытаюсь приблизиться. Дело в том, что помимо наших с тобой отношений, хороших или плохих, есть еще королевский двор и целая страна. Твое неоднозначное положение сеет смуту в моем семействе, а смута наверху рано или поздно порождает смуту внизу. Мой народ видит это так: наследник, что не сумел поладить со своей женщиной, не сможет справиться и со страной. На том празднике тебя видели рядом с Уго и тем торговцем. Мое расследование и свидетельство придворной дамы обелили твою репутацию, но слухи все же поползли. Я должен сделать так, чтобы каждый знал, что ты только моя. Тогда нападки на тебя прекратятся. Кроме того, поставив тебе метку, я смогу чувствовать, где ты находишься и все ли у тебя в порядке. Так ты будешь в безопасности.

Я уже закончил трапезу и потому встал, чтобы приблизиться к фее.

— Что скажешь? — Я опустился прямо на ковер рядом с ее стулом и коснулся тонкой, изящной ладони, лежащей на коленях — У тебя холодные руки. Снова боишься?

Я огладил руку Азалии пальцами и поднес к губам, чтобы согреть дыханием.

— Я, наверное, сплю. Какая муха вас укусила, Ваше Высочество, что после стольких лет вы вдруг решили забыть о нашей взаимной ненависти? — удивленно спросила она.

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? — ответил встречным вопросом, заглядывая в глубину аквамариновых глаз, в которых плескалось смятение.

— Поверьте мне, когда я попрошу тебя об этом, — неожиданно ответила девушка.

— Хорошо. Я обещаю поверить тебе, когда ты меня об этом попросишь. Итак, мир? — Я коснулся пальцем ладони Азалии, проведя по ней вверх, чтобы затем легким прикосновением мазнуть пальцем по внутренней стороне предплечья.

— Или перемирие. Все зависит от вас, — осторожно заметила фея. Ее сердце билось так близко… музыка для моего кота!

— Тогда идем. — Я стремительно поднялся, подхватил удивленную девушку на руки и шагнул в телепорт, чтобы выйти уже в своих покоях. Нельзя давать ей слишком много думать. Надо действовать быстро.

В последний момент ощутил, как на плечо откуда-то сверху спикировал летун феи. Когтистые лапы вцепились в одежду и пробили кожу, не очень глубоко, но чувствительно и, похоже, до крови. И снять это чешуйчатое недоразумение нельзя: руки заняты.

— Сними меня своего фамильяра. Боюсь, если ты этого не сделаешь, меня растерзают из ревности.

— Хаял, немедленно отпусти Его Высочество! — приказала фея, отдирая от меня дракончика, который вывернулся из рук хозяйки и уселся на спинку стула, с шипением продемонстрировав мне узкий темно-фиолетовый раздвоенный язык.

— Где это мы? — завертела головой Азалия, а наткнувшись взглядом на оружие, развешанное на дальней стене, моментально напряглась и заключила: — О, можете не объяснять. Вы притащили меня к себе, забыв спросить мое мнение.

— Не сгущай краски. В моих покоях тебе будет безопаснее, чем у себя. Если кто-то без спроса войдет в твою комнату, ничего особенного не произойдет. Но я имею право казнить любого, кто попробует пробраться без разрешения сюда, — ответил я. Не давая фее времени на размышления, аккуратно усадил ее на кровать и принялся снимать рубашку.

Наташа

— Что вы делаете? — с опаской спросила, видя, как барс, потянув завязки у ворота, быстро сбрасывает рубашку. Уж не решил ли Лоренсо, что я согласна на все прямо сейчас?

— Хочу обработать царапины, оставленные твоим летуном.

Барс действительно отошел к шкафу, извлек оттуда какое-то зелье и принялся перед зеркалом промывать ссадины. Поджарый торс с литыми мышцами, отражение которого я видела в зеркале, впечатлял.

Поневоле вспомнила нашу несостоявшуюся первую брачную ночь, когда видела котомужа совсем без одежды, и отвернулась, поймав насмешливый взгляд в отражении.

Ч-ч-черт! Провалиться мне на этом месте! Он видел, что я его рассматриваю, и, кажется, даже понял, о чем я думала!

Я встала с постели, подошла к стене и сделала вид, что увлеченно изучаю картину с горным пейзажем. Голос прямо за спиной и ощущение тепла чужого тела так близко заставили вздрогнуть.

— Помоги мне, пожалуйста, промыть ссадину между лопаток, я до нее не достаю.

— И зачем так подкрадываться? Я же не оборотень и не слышу, как вы… — Я резко развернулась, чтобы произнести свою отповедь в лицо кошаку, и чуть было не уткнулась носом в обнаженную грудь.

К своему удивлению, несмотря на то, что по коже снова маршировали мурашки и руки подрагивали, я вдруг ощутила желание прикоснуться к двуликому. От Лоренсо пахло какими-то травами, сладковатый и резкий аромат которых мне понравился. Хотелось вдохнуть глубже. Видя мое замешательство, барс напомнил о себе:

— Надеюсь, ты не настолько стыдлива, чтобы бросить без помощи собственного мужа? — Жалобный взгляд, которым сопровождалось это действо, растопил бы самое холодное сердце.

— Стыдлива? Вот еще! — буркнула я. Пересилив дрожь, взяла из ладоней двуликого тампон, вымоченный в зеленоватом эликсире, и скомандовала: — Повернитесь. Где там ваша ссадина?

Барс скользнул к постели и вытянулся на ней в полный рост, подставляя спину. Пришлось сесть рядом, чтобы достать до некоторых царапин.

— А как же ваша хваленая регенерация? — спросила я, аккуратно касаясь спины хитрого кота, отмечая, что кожа вокруг ран на спине покраснела.

— Сейчас я сдерживаю ее, чтобы царапины не закрылись. Регенерацию можно считать полезной, но ровно до того момента, пока рана не затянется прямо вокруг наконечника стрелы. Или до того, как заработаешь заражение крови или воспаление оттого, то заросла непромытая рана. Мало кто знает, но вещество, содержащееся в когтях летунов, для барсов ядовито. Смерть не наступает мгновенно, но, если не промыть раны антидотом, воспаление, боли и длительная лихорадка обеспечены.

Эта информация заставила меня обрабатывать спину барса тщательнее и удивиться тому, что двуликий не наказал моего фамильяра за нанесенный вред.

— Я закончила, можешь заживлять свои раны, — произнесла я, очищая руки пыльцой.

— Спасибо, что помогла. Честно говоря, я не знал, сумеешь ли ты преодолеть себя. Кстати, не могла бы ты усыпить своего фамильяра хотя бы на ночь? Он у тебя слишком ревнивый. Не хочу проснуться завтра исцарапанным. — На мой подозрительный взгляд барс добавил: — Будет лучше, если это сделаешь ты, а не я, ведь тогда ты сможешь в любой момент сама разбудить его.

— Думаю, вы правы. Так я буду чувствовать себя спокойнее, — произнесла, бросая в Хаяла горсть мерцающей голубоватой пыльцы. Я подхватила свалившееся с люстры синее чешуйчатое тельце, аккуратно уложила на кресло и с опозданием поинтересовалась: — А где я буду спать?

Мне никто не ответил. Обернувшись, я увидела на кровати свернувшегося в клубок снежного барса, всем своим видом демонстрировавшего, что он уже спит.