Пролог

Солнечный диск проходил свой обычный круг, застряв где-то посередине небосвода и ослепляя тех, кому посчастливилось выйти и вкусить сладость воздуха Карпатии. Но сейчас воздух казался ядовитым, каждый его глоток отзывался такой острой, невыносимой болью в горле, что слезы просто застилали лицо, мешая видеть куда бежала.

Но выбора было немного. Либо бежать, либо лечь и стать добычей огромного медведя. И я бежала, бежала, сбивая дыхание, преодолевая неровный путь из валежников, муравейников, царапая кожу пролетавшими мимо хлесткими ветками.

Страх и ужас давно впрыснули в кровь адреналин, и я уже не могла остановиться.

Зверь казалось, тоже не знал усталости. Ноги сбитые в кровь уже не ощущались. Тело наполнял жар и только ветер, носившийся мимо помогал остудить разгоряченную кожу, добавляя мне скорости, шанса на спасение

Я перепрыгивала через дерево, медведь с треском его сносил, я перелетала через куст крапивы, обжигая ноги, зверь его просто топчет.

Его рык все ближе, отдавался ярким пламенем в мозгу, давая ясную как небо команду остановиться, замереть, умереть от когтей клинков, разрывавших в ошметки мое тело.

И я знаю, что продержусь не более пары минут в его лапах размеров с машину. Возможно, умру раньше от болевого шока, что понесет за собой удар когтей, а может быть просто потеряю сознание от страха.

Я знаю, знаю, что мне осталось недолго. Не могло же мне вечно везти в мире, про который я ничего не знаю, в мире, в который я попала то ли по воле хитрой бабки ведьмы, то ли по воле предсмертного угара.

Моя удача закончилась. Можно наконец поддаться и пойти за старухой с косой в ад.

Но есть одна небольшая загвоздка, я не хочу умирать! Не хочу умирать! Я жить хочу! Любить хочу! Златозара найти, сказать как была не права.

Как сильно была не права, когда не пошла за ним! Когда выгнала, обиженная на его поведение и испугавшись трудностей.

Хочу снова его увидеть, ощутить лютую силу рук, что могли как ломать кости, так и доставлять неведомое раньше наслаждение. Вкусить солоноватую сладость его конца, пусть и пихаемого в меня насильно.

Хочу, хочу хочу к нему, где бы он не был, и точно не хочу бежать, обжигая босые ноги ветками и крапивой от неправдоподобно огромного зверя, от лютого медведя, который решил приготовить себе ужин одну светловолосую царевну.

Посмотрела за спину, поворачивая на тропе и вскрикнула, наблюдая как животное, разевая пасть, стремительно набирает скорость, когда я уже начинаю выдыхаться.

Смотрю вперед и в водопаде мокрых от слез и пота волос увидела вдалеке дом, а перед ним людей.

Спасение! Люди! Они помогут! Они спасут меня!

— Помогите! Спасите! Будьте милосердны! — кричала я охрипшим горлом и вдруг ощутила огненный ожог на одной ноге. Споткнувшись, я полетела кувырком, слыша страшный рев победителя.

Он учуял кровь, сейчас он примется за разделку тушки.

Я упала, сильно ударившись об дерево плечом и перевернулась. Увидела прямо перед собой пасть и слюну, что капала с прогнивших зубов.

Это конец. Мамочки! Златозар, Мирослава. Родные мои. Сейчас я умру. Меня сейчас не станет. Ни в этом, ни в ином.

Я прикрыла глаза, от сковавшего тело ужаса и вдохнула воздуха, чтобы закричать в последний раз.

Последний раз издать звук.

Но внезапно послышался оглушающий тупой удар, а следом тишина. Звенящая, нарушаемая только моим заполошным дыханием.

И я поняла, спасена. Жива. Почти здорова. Счастье-то какое. Какой восторг.

Я открыла глаза, чтобы улыбнуться и поблагодарить своего избавителя, как угодно отблагодарить и резко задохнулась.

На меня смотрело четыре пар черных глаз в обрамлении черных ресниц, на лицах которые могли принадлежать разве что гуннам, разбойникам, точно таким же которые пали в битве с Златозаром.

За меня пали. За желание полакомиться моей девственностью. Эти такие же. И хоть девственности больше не было, эти. найдут чем полакомиться.

— Здравствуйте, добры молодцы, — тихо, почти пискнув произнесла я и обомлела.

Их взгляд проникали под оставшиеся лоскутки одежды, сдирая ее, оставляя меня обнаженной перед их мысленным взором, слабой и беззащитной.

— И тебе не хворать, красна девица, — заговорил самый сбитый из них и сделал шаг вперед, сбрасывая с руки окровавленный меч.

Я сразу вжалась в дерево. Я бы даже встала, не опали ногу обжигающей болью. Взгляд вниз и я увидела на ноге огромные кровавые борозды.

Но гораздо хуже было прикосновение к ране руки сбитого, с темными вьющимися волосами и бородой, достигавшей пояса подпоясанных шаровар.

— Помощь гляжу тебе нужна, дева юная.

Я сглотнула, посмотрев по сторонам, словно кто-то другой мог мне ее оказать, словно вдалеке могли послышаться привычные сирены скорой помощи.

Только здесь не было больницы и даже госпиталя не было, были травы, целители, магия и огромные не знающие жалости богатыри.

— Пожалуй, нужна, — киваю я и чуть выгибаюсь от боли, когда он нажимает на рану, оголяя часть груди, из-под порванного ветками платья. Бюстгальтер тут тоже никто не предусмотрел.

Сквозь слезы глядела и видела какими взглядами опаляли меня эти великаны, как грудь их стала чаще вздыматься, как напряглись закаленные в боях тела.

О, Боже.

— Ну, что братья, поможем красавице? Не дадим душеньке сгинуть.

— Не дадим, вылечим, накормим и в на простыни льняные уложим, — раздался с боку рокот и я даже побоялась поднять взгляд, как по лесу разнесся мужской хохот, от которого душа спряталась в пятки.

И даже, если бы я хотела что-то возразить насчет их варварского юмора, то не успела.

Меня резко подняли с земли уже насквозь пропитанной кровью и как тушку мяса закинули на плечо.

Вырываться бесполезно, так же как идти против танка на велосипеде. В этом мире все решает сила. В этом мире не должно быть меня.

Но я здесь, ехала на могучем плече черноволосого богатыря, и смотрела, как одиноко лежит отрубленная мечом голова медведя.

И прикрыв глаза, отдаваясь на волю матушке природе и всем богам Карпатии, я думаю, что участь умереть в зубах животного была бы не так печальна, как попасть в лапы безжалостных богатырей, которые не знали ни воспитания, ни правил, не самое главное, слова: «Нет»