Глава 1

Страх. Ужас. Непонимание.

Это то, что я ощущала, очнувшись в этом незнакомом, абсолютно непохожем на мой мире. Ярком, как будто сказочном, с синим как море небом и розоватыми облаками. Умерла? В пьяном угаре? Предсмертные галлюцинации?

Это могло быть все что угодно, как и ничего. А можно быть это рай, о котором так мечтают верующие во всем мире, независимо от религии.

Нет. Точно нет. Это мнение быстро сошло на нет, стоило мне увидеть первое жесткое убийство и отрубленную голову, покатившуюся по грязному месеву из крови, земли и сена.

Крик застрял в горле, но мозг работал исправно и я поняла, что на место, где я оказалась огромные деревянные палаты примерно постройки пятого века, напали воины в латах и шлемах с мечтами в одной руке и щитами в другой.

Они уже прорвали осаду и убивали любого мужчину — война с деревянным щитом, стоявшего на их пути. Ужас сдавивший все тело, сдавил и мысли до уровня «бежать, спрятаться» Думать о том, кто я, где я, уже было невмоготу.

Возможно это просто сон. Да, точно, просто странный, дикий, вызванный медицинской химией сон. Просто сон, просто сон. Сон же?

Я сейчас проснусь и ничего этого не будет: ни криков боли, ни звона мечей, ни ржания лошадей, ни огня подбирающегося к окну, из которого я озиралась сквозь слезы.

За спиной послышался шорох и я, резко развернувшись, увидела, как в комнату увешанную коврами врывается дородная женщина. На ее румяном лице был непередаваемый ужас, а коса до пояса и толстая с кулак поистрепалась, как долгого бега.

Она начала что-то кричать, но я не понимала её. Женщина носилась по комнате, открывала резные деревянные сундуки и спешно собирала какие-то вещи: платья, сандали, чулки. Все это сложила в огромный квадрат из красной ткани и завязав узлом, забросила себе на плечо.

— Пойдемте душенька, спешить надо, Гунны уже недалече.

Недалече, то есть близко? Судя по криками за окном, даже чересчур. Она хватает меня за руку и тащит из комнаты. Сопротивляться я даже не пыталась, пусть тащит. Женщине этого мира, судя по всему служанке, лучше знать, как спасаться.

К тому же это все равно сон и скоро я проснусь. Правда, боль в ногах от бега в мягких кожаных сандалиях не прибавляли уверенности, что я скоро очнусь в своей палате. Буду и дальше смотреть Отчаянных домохозяек.

Мы бежали по длиннющим коридорам, устланным коврами, с красочной масляной живописью по стенам. За окнами продолжалась настоящая бойня. Своих и чужаков я разделила сразу. У нас мужчины казались меньше, как начищенная медная копейка, а пришельцы крупный серебряный рубль, хоть и грязный.

Только спустя пять минут пробежки по коридорам и лестницам, я начала различать голос и ясно речь женщины. Она говорила на смеси русского, и древнеславянского или мне так казалось.

— Ах ты батюшки, что же это творится, варвары. Варвары! Гунны эти, не богатыри, а звери, — удивительно, но для своих габаритов и почти бега рысцой, она не запихивалась, а причитала вполне ровно.

— А, что им нужно? — я вот уже запыхавшись спросила, и удивилась насколько глубокий у меня голос. Стало интересно, изменилось ли что-то еще. Судя по тяжести груди, которая подпрыгивала на каждом шаге, у меня больше не комариные укусы, как любил подтрунивать бывший муж.

— Так понятно же, земли наши нужны богатые, плодородные, скот… Да тебя душеньку в жены, чтобы укрепить позиции. Единственный ребенок царя, да еще и такая красавишна расцвела.

Вот уж точно никогда не была красивой. Даже в зеркало захотелось взглянуть. Дочка царя это неплохо, очень неплохо для незнакомого места, а вот женой варваров, один из который на моих глазах вырывает сердце воину, желания становиться нет. Абсолютно никакого.

— А куда мы?

— Так это, спрятать тебя велено, от рук их загребущих, обязательно нужно схоронить твою невинность. Ждем подкрепления от жениха, сосватанного тебе самим Максимилианом десятым.

Задумалась, какой вопрос задать первым. Про жениха или этого Максимилиана, но не успела.

Как раз перед входом в деревянную дверь, в которую мы так упорно бежали, стояло двое Гуннов.

От их вида, от их близости дыхание буквально перехватило. Господи!

Высокий рост под два метра, пугающе широкие плечи, и кулаки размером с гирю. Блестящая кольчуга прикрывают грудину и пах. Сердце и способ удовлетворять естественные потребности. Логично.

Лица можно было бы назвать красивыми, если бы не грубые черты и шрамы и прическа, словно сделанная Эдвардом руки ножницы. Про бороды можно вообще не упоминать, но даже в ней можно было заметить ухмылку.

— Вот и наша награда, — хохотнул один из них и служанка рядом, попыталась прошмыгнуть мимо, но один схватил ее, другой обнял меня со спины и силой сжал грудь. Мой крик и сопротивление было, словно нож против пистолета. Опасно, но не эффективно.

— Вот это коровенка, — глумился над женщиной Гунн, пока другой уже нащупал мой сосок и сильно потянул. Зверь! — Дойки, что надо. Как думаешь брат, тугое у нее нутро?

— Ты лучше смотри, какую царь Драгомир дочурку прятал. Сочная, — рычал он, тиская меня все сильнее, своей лапой пытаясь забраться под юбку, под которой к своему ужасу, я не почувствовала даже маломальского белья.

— Дай, дивчина, полобзаю, — нагнул он мне голову и как собака, лизнул шею.

— Ироды! — вырывалась служанка, — Драгомир вам за нее ваши мешки то пооткручивает, да свиньям скормит.

Мозг работал с ошеломительной скоростью. Судя по взглядам одного и действиям второго, меня уже пару минут спустя разложат прямо здесь и натянут на их внушительные члены.

Такие, что становится страшно, потому что упирающийся мне в спину горячий орган, натуральным образом пугал.

Таких просто не бывает, они реально хотят… Но сколько бы не верила, что это сон, ощущения и запахи: возбуждения, крови, грязи, были вполне реальными, а с ними пришло осознание, надо бежать, надо дождаться подмоги и не даться этому зверью разорвать меня надвое своими агрегатами.

Именно его я нащупала рукой и со всей дури, как будто желая раздавить, крепко сжала, чтобы дать себе фору. Пусть и в пару секунд, пока такой бесстрашный богатырь из пушкинских сказок выл как ребенок держась за пах.

В голову начали кинолентой проникать воспоминания о том, какие устои были в пятом веке и раньше. И если этот мир, хоть чем-то напоминает тот древнерусский, где женщина ценилась лишь как сосуд для зачатия, то единственный шанс остаться дочерью царя Драгомира, при дворе, слугах, и чистой одежде — это бежать.

Бежать, как можно скорее. Первый этаж, внизу нет асфальта, и пусть идет битва, прошмыгнуть я сумею.

Делаю шаг к окну и богатырь, мучавший огромную грудь спасавшей меня женщины, понимает мой замысел и отбрасывает от себя жертву, наступая уже на меня. Буквально перелетает, разделявшее нас расстояние, как раз в тот момент, когда я, схватившись за подоконник, напрягаю мышцы ног, выпрыгиваю из окна.