Глава 2

Треск ткани, до боли впившейся в мою кожу уже ясно дает понять, что я не сплю. Что это не просто игра воспаленного воображения, а та жизнь с которой мне придется как-то мириться. Мириться с грязью, в которой тут же увязли мои ноги, с огнем опалившим юбку, пока я бежала, с мечами от которых порой приходилось уворачиваться.

Это полная задница, такая же огромная какая была у меня. Мне врачу со стажем, еще недавно, больной раком приходится буквально удирать, почти не оглядываясь от варваров в чужом мире.

Пока срывала дыхание бегом, только и думала, а куда собственно бежать?

Судя по всему я царевна, имя сама не знаю, дочь царя, что уже внушает надежду не стать рабыней или служанкой, вычищающей свинарники, а они, судя по визгам, были.

Надо просто спрятаться, переждать эту битву дождаться, так называемого жениха и покориться судьбе.

Все вроде бы ничего, но тело словно само несло меня лес, пока за мной гнались Гунны, посмеиваясь, как будто легко и не перетруждаясь.

Устроила им веселье. Охоту за двуногой дичью.

Зовут меня, вроде как успокаивают и говорят, что не тронут, больно не сделают.

А я не верю! Бегу! Даже оглядываться не хочу, да и занята немного, смотря как бы не запнуться об очередной валежник, муравейник или пень. Уже теряю надежду найти укрытие в этом лесу с огромными, уходящими ввысь деревьями. Они все сгущались, вынуждая меня постоянно замедлять бег, чтобы не врезаться. Словно лес сам требовал покориться мужской безжалостной силе и не заниматься ерундой.

Но я не хочу покоряться мужской и какой бы то ни было силе. Я ведь уже умерла от рака, покорилась силе болезни, сдалась и почти не боролась.

Потому не ради кого было. Муж ушел, детей нет, а подруг так и не нажила из-за постоянной работы в клинике и помогая преодолеть страдания неизлечимо заболевшим.

О том, как принять свою судьбу я знаю все.

Какая ирония, что я тоже заболела, как ирония, что теперь я учусь бороться с отчаянием. Оно владеет много все сильнее покуда голоса преследователей приближались.

Внезапно выбегаю на узкий берег и почти падаю вниз, в мелкую, но широкую и быстро несущуюся реку. В лесу света почти не было, а здесь яркий, солнечный бьющий по глазам. Я резко наклоняюсь, перевожу дыхание и поднимаю взгляд на прозрачную воду. На блики и мелкую золотую рыбешку на глубине.

Просто перейти? И умереть в потоке? Но умирать я больше не хочу.

Пусть в этом аду, но я найду свой дом, я найду возможность жить и может быть, когда-нибудь даже родить ребенка, о котором так давно мечтала.

Оглянулась по сторонам в поисках укрытия и вдруг ощутила взгляд.

Посмотрела вперед и увидела мужчину на том берегу. Вдалеке не видно ни его лица, ни цвета волос, но я ясно ощущала его взгляд. Тяжелый, проникающий под кожу. Поможет? Спасет? Не факт. Зачем ему это? Поэтому рванула в сторону, хотела спрятаться за кустом, но меня с размаху толкнули и я оказалась лежащей на земле.

Прямо под острыми взорами четырех огромных Гуннов, стоящих по кругу, и закрывающих мне свет, словно темный лес.

— Мой батюшка убьет вас, — пробою угрозу той женщины, но они лишь смеются. Ржут как кони.

Их оскал и брошенные мечи очень точно говорили о намерениях, далеких от благородных.

Четыре против одной.

— Мой отец… — кажется уже пищу, чувствуя как страх съедает последние крохи смелости и надежды на спасение. В этом лесу, в этом мире, совершенно одна.

Как будто раньше у тебя был хоть кто-то. Была бабка, да и та с придурью. Что бы она сейчас сказала. Или сделала. Перекрестилась бы наверное, послала всех к дьяволу и умерла от испуга.

Вот и мне хочется умереть, смотря, как их живые орудия оголяются и смотрят прямо на меня, поблескивая влагой на огромных черно-розовых головках.

Это конец. Они просто порвут меня.

— Тут нема твоего бати. А после такого, — чуть толкает бедрами самый старший из них с густой темно рыжей бородой, от чего его член качается. — ты станешь не нужна Элизару и пойдешь одному из нас в жены.

— Но счастливчик обязательно поделится таким лакомым кусочком, — слышится бас где-то сверху, пока я не отрываю взгляда от пугающего члена в кусте темно рыжих волос.

Мне конец, я уже говорила, что мне конец?

Бросаюсь в сторону, но их ноги как стволы деревьев и я больно бьюсь плечом.

— Она кажется твоей елды пуганулась, может ей моя придется по душе.

— Мне чур уста ее сладкие, такие пухленькие как булочки.

Уже испуганно кричу, боясь представить в своем рту эту махину, пытаюсь прорваться сквозь плотное кольцо мускулистых ног, но получаю удар в ноге и порванное на двое платье. Реву уже белугой, потому что страшно. Потому что боюсь умереть от группового изнасилования.

Меня уже валят на мокрую траву, осматривают тело, а я, пытаясь вырваться из их тяжелых лап, невольно, сквозь непрекращающийся поток слез, бросаю взгляд на тот берег, через бушующую реку.

Там уже никого, наверное, слинял куда подальше. И я бы слиняла, и я бы не хотела ощущать, как один из Гуннов расположился между моих ног и приставил огромную раскаленную головку члена к абсолютно сухой щели.