Глава 30

— Вас во дворце могут убить. Здесь безопаснее.

— Здесь?! — болезненно расхохоталась я и закричала: А животные?! А Другие мужчины?! А голод?!

— Мне приказано вас убить. Если вы вернетесь, убьют меня.

Это был самый поганый аргумент, который я слышала. Это было просто невероятно.

Он уехал, а я…

Пользованная, брошенная, я сидела посреди поляны и чувствовала, что желания жить остается все меньше. Но внезапно на глаза попалась сумка, та самая, в которой сложено множество всего очень нужного и я поняла, что не все потеряно, я отомщу.

Всем отомщу, как только обрету силу. Мне нужно найти ведьму, и если пропал Антоний, значит, я должна сделать это сама.

Сама должна найти ведьму, и получить силу матери обратно. Я должна научиться управлять мужчинами, я больше никогда не должна подвергаться унижению.

Бредя по лесу почти три часа, я наконец наткнулась на ту самую реку, возле которой и началась моя унизительная история.

Смыв с себя чужие прикосновения и семя, я спряталась в ближайших кустах, чтобы одеться и дать отдых почти онемевшим ногам.

Лежа на земле, и смотря как проплывают в небе грязные облака, я невольно вспомнила, как впервые оказалась в детстве на природе. Там тоже была река и солнце отражалось в ней красивыми бликами. Мама разложила большое покрывало, на котором мы с ней и старшей сестрой отдыхали после купания. Это было за год до болезни матери, и именно эти моменты помогли нам с сестрой пережить ее смерть. Может быть они мне и сейчас помогут пережить ужасы нынешнего бытия. Может быть эти драгоценные крохи счастья дадут мне силу двигаться дальше и не умереть под страхом нового унижения. Почему то я не сомневалась, что оно будет.

Я нашла взглядом несколько маленьких веток, достала кинжал Златозара. О нем лучше сейчас не думать. Наверняка пользует очередную девку, забыл обо мне. Забудет обо мне и Элизар, уж Каталина об этом позаботиться. А царю удалось меня сплавить, а значит, он сообщит всем о моей пропаже и Гунны больше не будут донимать его город.

Буквально все облиты горячим шоколадом, одна я сижу в дерьме и натачиваю ветки, делая их маленькими, острыми пиками, которые могут проткнуть глаз или яйца, очередному насильнику.

Делая уже десятый сучок, я чувствую как занемели от постоянной работы пальцы, а глаза начинают слипаться.

Осмотревшись, я убедилась, что вокруг нет никого и в том же кусту организовала, себе ночлег. Наложила веток, накрыла их покрывалом и поплотнее запахнула шерстяной платок.

Ничего, ничего. Я еще возьму свое, я еще всем отплачу и в первую очередь Златозару, который показал мне, что такое настоящий секс, после него любой половой акт кажется мерзким неправильным. Но даже ненавидя его, я ощущала, что он где-то там, дышит, даже вероятно думает обо мне.

Невольное желание увидеть его я закрыла в подсознание так далеко, чтобы маленькая влюбленная девочка в мозгу не достала его, даже встав на самый высокий стул.

Хватит. Златозар пройденный этап, просто мужчина, просто умелый и опытный. Он или не он, но от секса меня теперь воротит, потому что секс в этом мире лишь способ унизить и наказать. Нет в этом мире любви.

Зато она была в прошлом. Засыпая я вспоминала, как один мальчик долго не мог признаться мне в любви, поэтому замарал краской весь асфальт перед моим домом. Крик нашей дотошной соседки разрывал утреннюю тишину на протяжении пятнадцати минут, а мы с этим мальчиком стояли, как два идиота и улыбались друг другу. Я очень мечтала отдаться именно ему, но его забрали в армию, а там он погиб в пожаре. Как же его звали? Где душа того мальчика?

Была бы я счастлива с ним. Стала бы врачом?

Проснулась с утра пораньше, пока солнце еще не мелькнуло на горизонте, от того, что кто-то елозил у меня под боком.

— Антоний?! — подумала я и вскричала, но тут же грустно выдохнула, когда увидела рыжую белочку, тыкающуюся носом в мою сумочку.

— Что ты там ищешь? — отогнала я ее рукой и открыла сумку. Пошарив, я нашла пару орешков и протянула гостье. Та пощелкала зубами, мазнула меня хвостом по руку и посмотрела куда-то в сторону.

Там на поляне, озаряя утреннюю мглу танцевали две птицы. Их перья были словно из огня, а когда они взлетали, за ними виднелся отчетливый оранжевый след, словно кто-то водил кисточкой по воздуху.

«Птицы жара», — восторженно прошептала я про себя, вспоминая, что одно перо этой птицы способно ослепить, обжечь сетчатку глаза, а слеза этой птицы могут вылечить любой недуг.

Одну бы такую птицу, да в нашу онкологическую клинику. Вот она бы там круглыми сутками рыдала.

Внезапно птицы прекратили танцевать, и одна из них начала на глазах покрываться пламенем, буквально сгорать, а другая наблюдая за этим молчала, издавая приглушенные стоны и лила слезы.

Слезы… Боже.

Я резко посмотрела на бельчонка, который продолжал уже сам лазить в мою сумку и таскать орешки.

— Белка. — шепчу я и забираю сумку, в которую зверушка тут же вцепилась и сощурила темные глазки. — Хочешь орехов, собери мне слезы птицы.

Из сумки я достала пустой прозрачный бутылек и протянула белке. Та словно задумалась, покрутила мордочкой, посмотрела на сумку, потом на птиц и снова на сумку, но все же кивнула и выхватила у меня бутылек и ветром рванула к птице, которая продолжала лить слезы по своему партнеру, который сгорал на ее глазах. И я смотрела и представляла насколько ей сейчас больно. Больно терять любимого. Больно осознавать, что счастья теперь можно не ждать.