Глава 7

Он развернул коня, и, доехав до меня, спрыгнул с него. Лошадь была удивительной красоты с длинной золотистой гривой, шелковистой переливающейся на солнце и гладкой лоснящейся шерсткой, черного цвета.

Настоящий жеребец из сказки.

Я протянула руку, но тут же была перебита:

— Буян откусит, если нет еды, — проговорил Златозар и бросил мне что-то маленькое.

Поймала. Чем его приятно удивила и протянула на ладони лакомство лошади.

Животное благодарно заржало, а потом языком слизала белый камушек, я так поняла сахар.

Стоять обнаженной было неприлично и не комфортно, но сейчас мне стало все равно, тем более боль между ног перекрывала весь стыд.

Златозар прошел между трупами и нашел мое платье. Кинул его мне.

Но поймала я его не руками, а лицом, чувствуя на губах трупный запах и кровь.

Скотина! — хочу крикнуть, но говорю лишь сквозь тесно сжатые зубы:

— Спасибо.

Многое ему хочу сказать, но молчу. Я буду молчать до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности, пока ворота не скроют меня от жестокости и ужаса этого мира. Если конечно от этого удастся скрыться.

Поднимаю сорочку, и вместе с платьем несу к реке. Захожу в воду по пояс, и тут же издаю стон, насколько приятно мою истерзанную киску обмывает речка.

Стираю, но без мыла эти пятна отмыть сложно. Хочу спросить Златозара, слышал ли он когда-нибудь об этом чуде бытовой химии.

Поднимаю голову, но на берегу лишь лошадь, зато грудь внезапно сжимает чужая рука.

Он снова берет меня за грудь, а другой другой рукой протягивает кусок… О, господи… мыла… Такого же прозрачного, как вода в которой я стою.

— Мне неудобного стирать, — киваю на руку на своей груди, которая как будто ее взвешивает.

— Я разве руки тебе держу? Стирай. Я пока решаю, с какой стороны взять оплату за охрану и проезд.

— Ты отвратительный, — шиплю я и продолжаю стирать, стараясь не обращать внимание на тонкие нити возбуждения, что пронизывают мое тело.

— Прекрати, — требую я, с удивлением отмечая, как хорошо отстирывается ткань. Лучше пресловутого Ваниша. Как по волшебству. — И отойди ты мне солнце закрываешь.

Златозар, что удивительно сдвинулся, перестав отбрасывать на меня тень своей тушей, но я внезапно ощутила между ног его руку.

Дернулась, пытаясь отойти, но лишь поскользнулась на камнях и оказалась прижатой к нему. Полностью.

— Златозар, я же сказала, у меня все болит…

— Так я ничего и не делаю, — выдохнул он мне в шею, рукой, собирая волосы и уводя их в сторону. Потом наклонил меня вниз. — Стирай, чего ты ждешь?

Закатываю глаза от такого варварства и быстро простирываю платье и сорочку, внезапно чувствуя как половых губ коснулись жесткие пальцы.

— Ты окончила стирать?

Вырываюсь резко и отхожу на приличное расстояние.

— Ты животное, я же сказала мне больно! — прокричала я и стала намыливать волосы под его пристальным взглядом, под ним же ополоснулась.

— Ты чешешь коню гриву? — спрашиваю я уже на берегу и одеваю мокрую сорочку наблюдая, как одно за другим Златозар скидывает о безжизненные тела в воду.

Сглатываю. Боясь теперь сделать глоток воды из этой реки. Сколько таких трупов там плавает.

— Чешу.

— Давай гребень.

— Царевна стирает белье в реке, царевна будет чесать волосы лошадиным гребнем. Сама. Жаль, нет картинописца озарить этот момент, — смеется во весь Златозар там тянут до последнего.

— Мне нужно появиться во дворце в приемлемом виде.

— Ты действительно веришь, что они поверят, что я тебя не взял? Не взял дочь человека, которого ненавидит каждый живущий в Карпатах да еще и обладающей волшебной силой.

— Какой силой? — про царя спрошу после.

— Ходят легенды, что человек, познавший твою девственность, получает дополнительную жизнь.

Очень полезный дар, как жаль, что я его так бездарно просрала.

Невольно усмехаюсь, взяв из его руки гребень и начиная чесать свои пепельные волосы до самой попы.

Странно, очень странно. И в этом страшно мне.

— Это же только легенды…

— В них верят, — пожал он плечами, наблюдая за моими волосами, как тем как блестят эти пряди в свете солнца, удивительно гладко ложась в волны.

— Хочу свою плату, — хрипло сказал он и я раскрыла глаза, испугавшись силы желания в них проскользнувшей.

— Мы даже не на полпути! — вскочила, он за мной. — Мы договаривались на один раз. И я надеялась, ты дашь мне отдохнуть.