Глава 24. Тайна проклятья.

Моя рука дрожит, когда я оборачиваюсь к распахнутой двери. За порогом никого. Только чернота и колышущаяся крапива.

— Сквозняк, — хрипит старуха, но я кожей чувствую, словно кто-то за нами наблюдает.

Сквозняк? Для этого нужен хоть какой-то ветер, но воздух в избе неподвижен, а синие бутыльки на полках не дрогнули ни на секунду.

— Пей! — старуха протягивает кружку ближе. Жидкость внутри пузырится, как от кипения, хотя огня под ней нет.

Я зажмуриваюсь и, не глядя, делаю глоток. Один. Крошечный настолько, что влага едва оседает на моих губах, но этого оказывается достаточно, чтобы мир перед глазами “взорвался”.

Я, а точнее та самая Лора, стоит перед зеркалом, но я чувствую себя в ее теле. Словно это я, стою там в свадебном платье и с обворожительной улыбкой на лице.

Сегодня самый счастливый день моей жизни. Наконец-то пекарня будет официально нашей. Мы так мечтали об этом, так старались...

За окном уже собираются гости. Я слышу, как матушка бранит сестёр за медлительность, как отец проверяет, хорошо ли закреплён свадебный балдахин, и от этих звуков в груди нарастает волнение.

— Лора! — в дверь стучат. Это он. Я всегда узнаю его голос. — Можно?

— Входи, конечно! — краснею, поправляя кружевной воротник.

Он входит, и сердце замирает. Такой красивый в новом камзоле! В руках букет полевых цветов.

— Для самой прекрасной невесты, — целует мои пальцы. Его губы тёплые, чуть дрожат.

— Спасибо, — вдыхаю легкий аромат цветом и тут же чихаю от пыльцы попавшей в нос. — Ты нервничаешь? — смеюсь.

— Страшно, — признаётся он, прижимая мою ладонь к своей щеке. — Вдруг у нас не получится?

— Всё получится! — уверенно говорю я. — Мы же столько лет мечтали...

Он вдруг отводит взгляд. Это выглядит странно. Подозрительно, но я не обращаю на это внимания.

— Мне нужно на минуту отлучиться. Граф Брайлонс приехал раньше времени.

— В день свадьбы? — удивляюсь.

— У него ко мне деловое предложение, — быстро говорит он. — По поводу пекарни, разумеется. Я быстро!

И кто после этого скажет, что истинность имеет столь важную роль в нашем мире? Это же смешно. Пережитки прошлого!

Он выскакивает в коридор, забыв закрыть дверь.

Поправляю фату и с замиранием сердца выхожу в просторный холл. Весь отцовский дом украшен белыми живыми цветами. Их сладковатый запах разносится по коридорам. Вдыхаю приятный аромат, наслаждаясь атмосферой легкости.

Гости уже собрались, священник нервно поглядывает на часы.

— Ты не видела моего жениха? — спрашиваю кузину, придерживая подол свадебного платья.

— В последний раз я видела его в саду, вместе с графом.

Иду по тропинке. Виноградные лозы цепляются за подол, будто пытаются удержать. И тут я слышу голоса. Моего жениха и графа. Ноги сами прирастают к месту.

— Я согласен с твоими условиями, — это говорит мой жених. Сердце пропускает удар. Опускаю взгляд на руки. Они дрожат.

— Тогда подписывай, — отвечает низкий голос графа. — Пекарня моя, а ты получаешь место в управлении. Через полгода разведешься со своей бракованной и женишься на той, кто будет подходить тебе по статусу.

В груди вдруг становится очень холодно. Так, словно я за раз съела несколько кусочков льда и они теперь медленно растекаются в груди.

— Ты… ты… продал нашу пекарню, — мой голос срывается, когда я выхожу из-за кустарников.

— Лора…, — он запинается.

— Что, Лора? — смеётся граф, и в его глазах горит победоносный огонек. — Ты же не думала, что такой, как твой жених, будет всю жизнь рядом с тобой? Есть куда более выгодные предложения, и я горжусь тем, что он принял мое предложение. Тем более между вами нет никакой истинности, а в наше время…

Я больше не слушаю. В ушах только бешеный стук собственного сердца.

Я бегу.

Белое платье цепляется за ветки, жемчужные нити рвутся, рассыпаясь по траве. В ушах собственные рыдания. В груди ледяной осколок его последних слов:

“Пекарня моя, а ты получаешь место в управлении”.

Пекарня. Он продал ее ради своей выгоды. Ради того, чтобы стать еще богаче. Или дело в другом? Мог ли он предать меня еще сильнее?

Я бегу все дальше. Туда, где я была счастлива. Ноги путаются в подоле, но стоит мне очутиться в любимом месте, и оно встречает меня запахом дрожжей и ванили. Здесь так уютно и… безопасно.

— Нет, нет, нет...

Слёзы капают на прилавок. Он никогда не любил меня. Никогда не верил в нашу мечту.

Вспоминаю бабушкины слова. Они в одно мгновение всплывают в моей голове.

“Сильнейшая магия, Лора. Это магия обиженного сердца.”

Под плитой лежит тетрадь с моими магическими рецептами, которые были так популярны здесь и мелок. Крошечный, но столь важный.

Рисую на полу круг. Потом другой. Руны получаются кривыми. Слёзы мешают видеть.

— ЛОРА! — крик моего жениха больно режет по ушам. Наспех корябаю в тетради заклинание освобождения. Я должна успеть. — Лора! — он врывается в дверь. Не успеваю дописать пару строк. Тетрадь падает на пол.

— Не подходи! — выкрикиваю и мой голос срывается. На нём тот самый камзол... с новой бриллиантовой булавкой. Тот, который выбрала я.

— Что ты делаешь?!

— Ты продал нас, — шепчу. — Продал за место в управлении.

— Это лишь соглашение, Лора! Это ради нашего же блага. Я это сделал, чтобы вдохнуть в пекарню новую жизнь. Вывести ее на новый уровень.

— Ложь, — выдыхаю я. — Ты все лжешь!

Последняя руна вспыхивает синим.

— Что ты делаешь, Лора?!

— Я проклинаю тебя.

— Прекрати, Лора! — он бросается ко мне, но круг уже замкнулся.

Пламя вздымается до потолка. Воздух звенит, как натянутая струна.

— Ты всегда был жадным внутри, словно дракон, — говорю я и мой голос звучит тихо. — Теперь будешь им снаружи.

Он падает на колени. Костяные пластины прорезают кожу спины. Его кожа покрывается чешуей.

— Нет! Лора!

— Ты будешь скитаться здесь, пока не встретишь свою истинную…, — он тянется ко мне, но я отступаю. — Но ты никогда её не найдёшь.

Окно разбивается само собой от переполняющей меня боли. Звон стекла и треск дерева режет слух.

— С этого дня солнце будет садиться рано. Днём ты будешь человеком, а ночью…, — его крик превращается в рёв, — вернёшься к своей истинной драконьей форме.

Я чувствую, как заклятье начинает пожирать и меня.

— А я... я останусь здесь. Я сберегу это место. Не ради тебя, а ради себя. Ради нашей мечты. Никто не войдет в пекарню. Ее будут бояться, пока не придет та самая. Та, чьи помыслы будут чисты. Та, кто сможет вдохнуть жизнь в это проклятое место. А ты… ты будешь искать свою истинную, чтобы покинуть это место. И пока ты ее не найдешь, ты будешь жить в заброшенном замке на холме. В том, который ты так мечтал заполучить.

Я возвращаюсь в полуразрушенную избу старухи и падаю на колени, выплёвывая горький остаток правды. Старуха нависает надо мной, слегка кивая головой. Ее глаза стали как у обычного человека, а руки приобрели желтоватый оттенок.

— Так вот почему пекарня его ненавидит...

Старуха молча кивает.

— Он... действительно пытался исправиться?

Старые пальцы сжимают моё запястье.

— Больше ста лет пытается, но проклятье Лоры слишком сильно. Она сделала все, чтобы он не нашел свою истинную.

— Но это возможно? Он может искупить свою вину, чтобы ее дух успокоился?

— Все возможно, Лилиан. Да и кто знает, так ли сильна его вина?

— Что вы хотите этим сказать? — с трудом поднимаюсь на ноги. Голова гудит. Перед глазами мелькают черные мушки.

За окном внезапно раздаётся шум крыльев.

— Он идёт, — шепчет старуха. — Потому что почуял, что ты увидела правду.

Я отскакиваю к стене.

— Что мне делать?

— Выбор за тобой, Лилиан, — откашлявшись, отвечает она. — Ты можешь прогнать его или попробовать разузнать чуть больше, чем воспоминания Лоры.