Глава 25. Принять или пронать?

Я несусь по деревне так быстро, что мои волосы, заплетенные в косы, хлопают по спине, как плети недовольной учительницы. Воздух после полуразрушенной избы старухи кажется странным. На улице пахнет жжёной карамелью и тревогой. Наверное, так пахнет ночь, когда решаешь взять в помощники дракона. Да не простого, а прОклятого.

Лилиан, ты совсем ку-ку! — мысленно ругаю себя, спотыкаясь о корявый корень.

За спиной снова это неприятное ощущение, будто кто-то рассматривает меня, как свежую булочку на прилавке. Оборачиваюсь, но позади меня пусто. Возвращаюсь в пекарню. Она встречает меня недовольным скрипом ставень.

— Я столько всего узнала. Она мне все рассказала. Нет. Показала! — выкрикиваю, переступая порог.

Пол под ногами слегка прогибается то ли в знак согласия, то ли в упрёк. Бейн тут как тут, его зелёные глаза сверкают в полумраке.

— Ну что, сумасшедшая? Довольна правдой? — шипит он, но без злости. Скорее, с беспокойством.

Мыши сидят на мешке с мукой, обнявшись, и тихонько подрагивают.

— Он... он не совсем человек, — выдыхаю я.

— Он дракон, — договаривает Пухляш, подрагивая всем телом.

— Не то чтобы дракон, — осторожно говорю я, боясь напугать и без того напуганных мышей.

— Совсем не человек, — поправляет Ушастик.

— Ага, только чешуя, когти и привычка поджигать все вокруг своим огненным дыханием, — Бейн демонстративно облизывает лапу. — Совсем мелочи! Можно считать, что он не несет в себе никакой угрозы, — его слова звучат с сарказмом.

— Прекрати, Бейн. Пекарня его ненавидит, — добавляю, проводя рукой по стене. Дерево под пальцами тёплое, почти живое. — И вообще, раз вы все знаете, то могли бы и сами мне все рассказать, а не гонять к старухе!

— Справедливо, но мы не могли. Все же мы Хранители пекарни, а не пустоголового дракона, который все разрушает, — фыркает Бейн.

Я опускаюсь на табурет. Голова гудит от мыслей.

— Но... он пытался исправиться. Столько лет он заточен здесь и вынужден скитаться, — представляю какого это быть привязанным к одному месту и на душе становится тоскливо. Хотя я бы на его месте наслаждалась этим тихим и уютным местом, но что-то мне подсказывает, что он не разделит моего восторга.

Бейн прыгает мне на колени, что редкость для его гордой натуры.

— Лилиан... Если ты впустишь его, пекарня может...

— Отвергнуть меня? — договариваю я.

— Хуже.

Я глажу его по загривку, чувствуя, как он дрожит.

— А если... если я попрошу ее? Не за себя. За него и за пекарню.

Тишина. Потом где-то в углу падает крышка от глиняного горшка с маком. Стены вдруг вздыхают. Буквально. Занавески колышутся без всякого ветра.

— Ты... разговариваешь со мной? — осторожно касаюсь остывшей печи.

В ответ резкий стук в трубе, будто она подавилась тестом.

— Думаю, что она напоминает тебе о том, что он предатель, — отвечает Бейн с видом знатока.

— А ещё она говорит, что ты врешь, — добавляет Пухляш, прячась за собратом. — Лилиан, ты дрожишь, как осиновый лист.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Да, боюсь. Но…, — глубокий вдох, — я не Лора. И он, возможно, уже не тот человек.

С полки вдруг с грохотом падает банка с ванилью. Сладковатый порошок покрывает пол, как первый снег.

— Не тот дракон, ты, наверное, хотела сказать, — невнятно шепчет Мякиш.

Печь вдруг вспыхивает синим пламенем. Прямо как в страшных сказках. Всего секунда, но этого хватает, чтобы мы все испугались.

— Ты сильно рискуешь, — говорит Пухляш, и шерсть на его загривке встает дыбом.

— Я знаю, — выдыхаю я.

— Если ты впустишь его…, — кот тычется мокрым носом в мою ладонь, — пекарня может не просто прогнать тебя. Она может... переработать.

— Прихлопнет и в фарш? — до ужаса бодро спрашивает Пухляш.

Я глотаю комок, внезапно представив себя в виде начинки для пирожков.

— Кто знает, на что она способна, если ты предашь ее точно так же, как и он, — тянет Бейн. — Готова ли ты так рисковать ради проклятого дракона?

— Я хочу рискнуть не ради него, а ради пекарни. Если я оставлю все так, как есть, то она никогда не станет известной на весь мир. Но если у меня будет помощник, тем более с крыльями, то… кто знает? Может все же это выведет нас на новый уровень. Я смогу печь хлеб, который пекла Лора. По ее рецептам, и дарить людям то, о чем они мечтают. Разве она не этого хотела? — касаюсь рукой стены, и она на удивление теплая.

— О нас узнают?! — с восторгом в глазах спрашивает Ушастик, а я на мгновение замираю.

Если к нам придет успех, то это может и сыграть против нас. Против меня. А в частности, мой отец и жених… Они могут вернуться и попытаться найти меня.

Хочется верить в то, что они потеряли ко мне любой интерес, но чутье подсказывает мне, что они так легко не отступят, а значит, мне точно нужен в помощники дракон. И плевать, что его боятся все вокруг.

Плевать же?