Эпилог

Лилиан

Пять лет спустя

Утро начинается с хаоса, как и всегда. Как и каждое утро в последние несколько лет.

Я мешу тесто, чувствуя, как теплые солнечные лучи пробиваются сквозь запыленные окна. Уолтер стоит рядом. Его мощные руки вымешивают крутое дрожжевое тесто для очередного заказа, а на лбу блестят капельки пота.

Наш четырехлетний сын, Элиас, серьезно ковыряет ложкой в миске с глазурью, оставляя белые пятна на носу и щеках.

Бейн лежит на солнце возле прилавка. Он обещал оповещать о новых покупателях, но с такой “боевой готовностью” я боюсь, что мы от него не дождемся ни слова.

— Мама, смотри! — Элиас торжественно демонстрирует мне кривую розочку из крема. — Я тоже умею! Я поставлю ее на торт, который ты будешь готовить завтра!

— Красота, — смеюсь я, вытирая ему щеку. — Съедобное искусство.

Громкий топот заставляет Элиаса вздрогнуть. Розочка вместе с тарелкой валится на пол из его рук. Испуг, злость, смирение. Все в долю секунды мелькает в его глазах, прежде чем он опускается на колени, сжимая в руках тарелку, на которой вместо розочки остался лишь размазанный по краям крем.

— Не отчаивайся, — Уолтер опускается на колени рядом с ним. — Давай попробуем сделать еще одну. Она будет в тысячу раз лучше этой. Ты ведь уже умеешь, не так ли? — подбадривает его Уолтер.

— Умею, — голос нашего сына звучит слегка расстроенно, но я знаю, что это ненадолго.

— Мама! Он опять! — кричит Миранда, наша двухлетняя дочь, с взъерошенными волосами и красными от ярости щеками.

За ней влетает Адам, ее младший брат-близнец.

— Это не я! Оно само!

ИК!

Вспышка золотого света освещает пекарню.

И вместо мальчика на полу сидит крошечный дракончик с растерянными глазами и перепачканными в муке лапками, а из его ноздрей вырывается тонкая струйка пара.

— Вот видишь! — Миранда топает ногой. — Он специально так делает! Я зову его играть, а он…

Уолтер заливается смехом, а я прикрываю рот рукой, но плечи трясутся.

— Ма-а-ам! — Миранда скрещивает руки на груди. — Он меня дразнит!

— Адам, — я делаю строгое лицо, но глаза предательски смеются. — Прекрати превращаться, когда твоя сестра злится.

ИК!

Еще одна вспышка, и мальчик снова на полу, ухмыляясь.

— Он невозможен! — ворчит Миранда, но я вижу, как уголки ее губ дрожат.

— Идите пока во двор и поиграйте. Мы с папой и Элиасом скоро к вам выйдем.

— Хорошо, но скажи, чтобы он больше так не делал! — дуется Миранда, скрещивая руки на груди, и я вижу, как сильно в эти моменты она похожа на своего отца.

— Как у вас дела? — поворачиваюсь к Элиасу с Уолтером, которые практически закончили с розочкой.

— Прекрасно! Смотри, как у нас с папой получилось красиво! — он протягивает мне тарелку, на которой красуется идеальная розочка.

— Ты прав. Эта еще лучше прежней. Смотри, с твоим талантом, ты оставишь нас с папой без работы! — шучу я, взлохмачивая его волосы.

— Ну, мам! Я же уже взрослый!

— Взрослый, — голос Уолтера звучит мягко. — Давай заканчивай, а я пока помогу маме.

Мы выносим свежий хлеб остывать на улицу. Дети носятся по двору. Миранда гоняется за братом с деревянным мечом. Адам прячется, но икает, и вот уже маленький золотистый дракончик взлетает на крышу сарая. Элиас выходит к нам и садится рядом, жмурясь на солнце и жуя теплую булочку.

Уолтер опускается рядом на скамью, его теплое плечо прижимается к моему.

— Знаешь, — говорю я, лениво наблюдая, как Адам пытается вылизать муку с лап. — Когда Лора простила тебя... разве ты не должен был стать обычным человеком?

Он задумывается, его пальцы переплетаются с моими.

— Думаю, Лора была права, — его голос тихий, задумчивый. — Моя истинная сущность... все же дракон.

Я поворачиваюсь, изучая его лицо. Те же золотые глаза, те же острые скулы, но теперь в уголках губ новые морщинки. Морщинки счастья.

— И ты не жалеешь?

Он смеется, целуя мою ладонь.

— Разве похоже на то?

Я смотрю на наших детей. На Миранду, которая грозит брату кулаком, на Адама, который смешно машет крылышками, на Элиаса, склонившего голову ко мне на колени.

— Нет.

— Ты... ты разочарована, что они... драконы? — его голос надрывается, и мое сердце сжимается.

Я разворачиваюсь к нему, хватаю его лицо в ладони.

— Боже, конечно нет! Как ты мог такое подумать! — мои слова горячие, быстрые. — Я их обожаю! Просто...

Я заглядываю в его глаза.

— Я все еще не могу поверить, что они вырастут в настоящих драконов. Как ты. У них будут огромные крылья, непробиваемая чешуя и такой же, как у тебя, горящий взгляд.

Его губы растягиваются в улыбке, широкой, искренней.

— Они будут самыми красивыми…, — начинает он.

— И добрыми, — добавляю я.

Адам запрыгивает к нам на колени, превращаясь обратно в мальчика. Миранда влетает в объятия, ворча, но прижимаясь к отцу, а я понимаю…

Это и есть настоящее волшебство.

Не превращения. Не магия, а все что вокруг.

Наша семья.

Наша пекарня.

Наша любовь.