Глава 23 · Когда девушка обиделась

Лекси

Мягкий утренний свет падал на дворец, делая его зефирно-воздушным розовым видением. Легкий ветерок обдувал мои босые ноги. Выводили мелодичные трели птицы. Мир подо мной казался прекрасным и совершенным. Я висела над этим самым миром и по четвертому кругу перебирала непристойные выражения, которые когда-либо слышала в жизни.

Довольно занятное наблюдение: если как следует сосредоточиться, я могу одновременно вспомнить нецензурщину и на родном языке, и на местном. А уж какие заковыристые фразочки можно сооружать из всего этого великолепия! Жаль, бумаги и ручки нет, чтобы записать. Насколько я помню, все писчебумажные принадлежности я компактно утрамбовала в лилипутские размеры ещё во дворце.

А из моих прекрасных комнат с балконом, выходящим на дивный океан, меня нагло и бесцеремонно утащили. не дав осмотреться как следует. А у меня, вообще-то были планы! Пляж! Отдых! Коктейли!

Я невольно снова вернулась к сооружению занятных конструкций из элементов обсценной лексики.

Ну, раз записывать нечем, придется выдавать все дракону по памяти. Ох, пусть только сядет куда-нибудь. Ух, я ему скажу много ласковых слов. Гад чешуйчатый. Думает, меня можно так просто хватать и тащить⁈ Что можно нагло отрывать меня от пляжа⁈ Не на ту напал! У меня еще магия в рукаве припрятана и палочка в руках.

А вообще, хамство! Что за ерунда! Нет мне покоя в этой жизни! Сначала нагло умыкнули из милого дома (ну ладно, по похмелью и своей крошечной квартирке я не особо скучаю… но меня там в понедельник такое вскрытие ждало!). А здесь сначала засовывают в тесные корсеты, потом совершенно не ценят мою квалифицированную магическую помощь… А когда я наконец надеялась расслабиться и вздремнуть с устатку, хумырчик-пупырчик (кстати, как он там себя обзывал? Запамятовала!) вломился. А потом ещё и фрейлины подло обругали.

А у меня, может, тонкая душевная организация! Я, может, страдаю! Родные фрейлины, лично, как я понимаю, выбранные, такие гадости про меня говорят!

А когда я, стеная и плача, пошла искать приюта в единственной теплой кровати, на которую могла заявить права — моя собственная явно не подходила, поскольку спальню так некстати украшал пупурчик-мумурчик — меня грубо полили водой, словно я не прекрасная женщина с дивными глазами и шикарным бюстом, а фикус какой-то подзаборный. Нет, тяжелая у меня доля, тяжелая!

Я невольно всхлипнула от сочувствия к тяжёлой судьбе, выпавшей на мою долю.

В общем, к тому времени, когда дракон приземлился, мне уже расхотелось ругаться. Я была полна обоснованной жалости к себе и претензий, которые тут же выразила ему в вежливой и учтивой форме.

— Ты меня совсем не люби-и-и-ишь! — всхлипнула я. Сама не знаю, почему из всех поводов для недовольства первым выпал именно этот.

— Чего? — превратившийся обратно в человека Аркон стоял посреди лесной полянке и один из его дивных синих глаз тихонько подергивался. Красивый мужик, конечно, но явно какой-то нервный.

— Говорю, никто меня не любит, не жалеет. Забросили в чужой мир, обращаются как с имуществом, сплетни всякие распускают, запугивают.

— Так, а вот с этого момента давай подробнее. Кто тебя запугивает?

— Да есть тут один тип. Просыпаюсь, а он меня из кувшина поливает. И рычит жутко, — решила я начать жалобы с дракона. Фрейлины тоже не самые приятные дамы, но они меня, по крайней мере, не таскали по небу в ночной сорочке. И это до завтрака-то! — А потом вообще схватил и потащил в неизвестные дали. А если бы выронил?

— Тебя попробуй вырони, — вздохнул Аркон и скрестил руки на груди.

— В каком смысле? — с подозрением поинтересовалась я. Не нравятся мне эти гнусные инсинуации. А как все хорошо начиналось! Ну, не тогда, когда он мне водные процедуры в постели устраивал, а позже, когда этот холодный недовольный тип выцеловывал горячие узоры на моей шее. И после этого он меня хватает и тащит, как лис курицу из курятника. Да тут у любой женщины терпение лопнет! От острого чувства разочарования и того, что иначе чем «глобальный облом» не назовешь.

— Говорю, сокровище ты у меня редкое. Такую, если потеряешь, себе не простишь, — кисло сообщил он.

Как-то слишком кисло. Без огонька. Подлец!

Колдануть его что ли куда-нибудь? Чтобы не пытался меня больше сарказмом поливать. В конце концов, я женщина в стрессовом состоянии, мне простительно. А что? От кукусика-мумусика избавилась, сейчас мужа зашибу, и минус два шикарных мужика в этом драконьем царстве. И на похороны можно деньги не откладывать, меня фрейлины убьют и тут же прикопают. Они и без того меня жадиной считают. Такие экземпляры роскошные — и все мне одной.

— Между прочим, сокровище мое, почему это к тебе в спальню посторонние мужчины ходят и под твоими люстрами лежат?

И тон у него какой-то нехороший, и брови хмурит неприятно. Не нравится мне, к чему он этот разговор ведёт.

— Мои люстры, кого хочу, того под ними и укладываю. А про мужчин — все вопросы к Леарин, — перед которой, мне, кстати, теперь слегка неудобно. Мало того, что я ей похмельное тело оставила, так ещё и теперь порчу ей отношения с мужем и любовником. Или не порчу? Технически, сейчас это мой муж и мой любовник, а мне такого комплекта многовато будет.

— А поскольку ты не Леарин, тебе надлежит немедленно разорвать все отношения с этим… субъектом, — он поморщился так, словно речь шла о неприятном заболевании из тех, что передаются половым путем, а не о мускулистом привлекательно мужике, вокруг которого почти каждая порядочная женщина была бы не прочь обвиться, словно лиана. Может, хорошо, что я не очень порядочная? А еще я не люблю, когда на меня давят. Очень не люблю.

— Весьма любопытно, — протянула я. — А больше мне ничего не надлежит?

Я с большим интересом приготовилась внимать, когда вдруг услышала громкий шорох из ближайших кустов…