Глава 17

Полина прижалась к Олегу и прошептала:

— Олежа, мне так страшно! Я не хочу умирать… Помоги, защити нас! — Но ее оборвал на полуслове Шива, который оказался ближе всего. Он щелкнул челюстью, и Олег вздрогнул от отчаянного крика Полины…

«Думай, думай, что же делать…» — И тут в голове у Олега мелькнула совершенно безумная мысль. Он вспомнил, как Титамир вливал ему в мозг, напрямую, магические заклинания. Всего одним прикосновением ладоней к его вискам. Олег вспомнил слова Титамира о том, что они — магические братья-близнецы. И подумал, а почему бы и не попробовать? И снова закрыл глаза, зажмурился, резко опуская щиты, бросая весь жалкий остаток магического резерва на связь со своим «близнецом».

«Паук! Помоги! Полина в смертельной опасности! Спаси хотя бы ее!»

***

Ответа не было. Олег закрыл глаза и приготовился к смерти, заслонив спиной Полину. Но знакомый голос заставил его вздрогнуть и снова открыть глаза:

— Лови, братишка! — Перед глазами у Олега вдруг мелькнул льдисто-серебряный меч, и он на автомате перехватил рукоять. Чужая, но такая приятная магия поползла по руке, потихоньку наполняя резерв. Полина взвизгнула:

— Титамир! Ты пришел!

— Стой спокойно, девочка! — Словно играючи, Паук набросил одной рукой на Полину свою фирменную паутину. И девушка исчезла, будто не было ее. Другой рукой Титамир крутнул такой же меч, как тот, что кинул Олегу. И острие прокололо бок хищника, что отчаянно зарычал от боли.

— Действуй, Олег! — Крикнул Титамир Олегу и нахмурился, делая пасс рукой в его сторону. И Олега словно накрыло… он вспомнил то, чего не знал. Приемы и удары. Так, будто он сто раз уже воевал против таких хищников. Будто знал, куда нужно ударить, как извернуться, чтобы острые когти не зацепили. Олег понял — Паук снова поделился с ним собственным опытом. Просто так, бескорыстно, в очередной раз подставляясь, чтобы спасти их. Непутевых попаданцев.

«Уже одна подставилась…» — Некстати пришло в голову Олегу, когда он вспомнил труп хрупкой девчонки, лежащий на соседней лужайке. Что в них такого, в их троице, что за них отдают жизнь такие достойные магические существа?!

Удар, удар, пригнуться… Уколоть, рассечь мех, добраться до артерии. Как-то так получилось само, но они с Титамиром сражались плечом к плечу. Спина к спине. Действительно, как братья. Защищая друг друга, отвлекая Шив на себя, пока один сражался за двоих. Дракон, хоть и пребывал на последнем издыхании, но летал и дышал огнем, отвлекая Шив. Цеплял когтями хищников, оттаскивая от Олега и Титамира.

— Не давай им себя задеть! — Олег невольно позавидовал Пауку. Он словно и не дрался вовсе, а в бадминтон бегал! Его дыхание почти не сбилось, Титамир еще умудрялся отрывисто бросать ему команды. Ну не человек, а робот какой-то… Удобная одежда — кожаные штаны, заправленные в сапоги, белая рубашка и такой же кожаный жилет со шнуровкой даже и не помялись почти. Титамир усмехнулся, крутнув меч в таком сложном жесте, что Шив, наверное, офигел. И острое лезвие, едва заметно светящееся магией, вошло точно в живот хищнику. И Олег вдруг понял — все. Это был последний Шив. Трое остальных валялись на траве и не дышали.

— Мы победили! — Олег не сдержал ликующего крика, а Титамир лишь досадливо отмахнулся от него, стягивая паутину невидимости с Полины.

— Не до тебя сейчас! Ты как, милая? — Эти двое бросились друг к другу так, словно не виделись вечность. И обнялись так крепко… Олег ощутил укол ревности, но усилием воли подавил его. Но долго «миловаться» голубкам не удалось. Дракон опустился вниз, сбрасывая чешую, и камнем упал на траву, застонав от боли…

***

Олег, Титамир и Полина бросились к Косте: он лежал бледный, бок и рука были в крови. Кровь стекала на серые камни — Костя зажимал глубокую рваную рану со следами зубов Шивы. Полина вскрикнула, но зажала рот рукой. Ее глаза были полны ужаса.

— Надо срочно остановить кровь. Полина, помоги мне! — Встряхнул ее Олег, приводя в чувство. Он вдруг осознал, что еще немного, и он останется без друга… Костя умрет! Умрет так же, как Алкос там, на скалах. И от одной мысли об этом становилось страшно…

— Не трогайте его. — Серьезно попросил Титамир и сорвал с него окровавленную футболку. — Отойдите. Мне нужно сосредоточиться.

— Давай помогу? — Тихо проговорил Олег, подойдя к Пауку. Тот лишь покачал головой.

— Олег, твой резерв почти на нуле.

— Мне плевать! Костя мой друг! Надо, я отдам за него жизнь. — Нахмурился Олег. Паук вздохнул.

— Это все очень трогательно. Но такие жертвы ни к чему. Наши силы идентичны. Мой магический резерв полон. И у меня опыта больше. А ты накосячишь обязательно. Уйди, а?

— Хорошо. — Олег не стал спорить. Отошел. А Титамир замер над Костей, набросив паутину на его раны. От его ладоней шел слепящий фиалковый свет, аж глазам было больно. Олег отвернулся, и увидел, как зачарованно наблюдает Полина за Пауком. Как ловит взглядом каждое его движение, словно впитывает каждую минуту, проведенную рядом с молодым королем в изгнании. В рту снова стало горько и он прикрыл веки, только бы не видеть лица Полины, на котором была так явственно нарисована влюбленность в Паука…

— Где я? — Костя открыл глаза и потер здоровой рукой заросший щетиной подбородок. Попытался облизнуть губы, но язык был сухим, как наждачная бумага. Полина сразу протянула ему флягу с водой, оставшуюся в рюкзаке Кости.

— На этом свете, выдыхай, герой. — Усмехнулся Титамир, помогая Косте подняться. И усаживая его спиной к скале. — Пока на этом.

— Я так понимаю, твоими стараниями. — Изогнул бровь Костя. Паук немного неловко дернул плечом.

— Не только. Олег тоже отлично сражался. И предложил, между прочим, отдать за тебя жизнь. У вас там не любовь, случайно, парни? А то я пока у вас на Земле тусовался, то много разного насмотрелся на улицах…

— Гуляй иди, насекомое! — Толкнул Олег Титамира в бок, а тот невежливо заржал. Костя откинул голову назад, переводя дух. Казалось, каждое движение давалось ему с трудом. Титамир нахмурился и кивнул Олегу.

— Пошли, отойдем?

— Ага. — Тон Паука не понравился Олегу. Интуиция не обманула парня. Паук встал на краю обрыва и нервно хрустнул пальцами.

— Плохие новости. Раны я затянул. Все чисто. Но Костю укусил Шива. Этот хищник очень ядовит.

— И как найти противоядие? — Титамир вздохнул, качая головой.

— Я никогда не слышал о противоядии. Вообще, была одна история… очень старая, мне рассказывал ее отец. Они с братом, ну, моим дядей, охотились в этих краях. И наткнулись на Шиву. Дядя обернулся на дракона и прогнал хищника, но тот слегка задел его… можно сказать укусил. И хоть травма была минимальной, дяде грозила смерть. Он долго болел. Но выздоровел. Ходили слухи, что только кровь дракона может побороть яд Шивы. А папа сказал мне, что в подвалах у его брата после того случая, создали специальный магический эликсир.

— Химическое соединение. — Догадался Олег. — Яд Шивы смешали с драконьей кровью?

— Наверное. — Пожал плечами Титамир. — Меня тогда и в проекте не было, я ничего не знаю. Это всего лишь легенда.

— Но если драконья кровь побеждает яд Шивы… — Медленно проговорил Олег. — То есть шанс, что Костя сам победит болезнь?

— Шанс есть. Но яда слишком много. Сам понимаешь, есть шанс и на то, что он умрет.

— А если махнуть в Драконий замок и попытаться попасть в подвалы, украсть эликсир?

— А если махнуть в Драконий замок и попытаться попасть в подвалы, украсть эликсир? — Пришла в голову идея Олегу. Титамир слабо улыбнулся.

— Я уже думал об этом. Но перемещение в Замок запрещено, нас убьют на подходе. А если идти пешком, то это неделя пути. А Костя… в общем у него есть сутки. За сутки его организм или выстоит и победит яд. Или нет. Мы просто не успеем.

— Я понял. — Скрипнул зубами Олег. — Значит, нам остается только ждать…

***

Небольшой «военный» совет в лице Титамира и Олега решил, что эти сутки они проведут на месте. Чтобы не тревожить лишний раз Костины раны и чтобы организм мог спокойно победить яд, циркулирующий в его крови.

Его удобно устроили на траве, в уютном месте между скал, куда не задувал ветер. Полина заботливо укрыла его свитером, но Костю все равно ощутимо потряхивало. Не от холода, а от яда.

— Держись! — Шепнула ему девушка и успокаивающим жестом скользнула тонкими пальчиками по пылающему от температуры лбу. — Давай повязку сменю?

— Не надо. — Костя перехватил узкую прохладную ладошку девушки и прижался к ней губами. Полина покраснела, смущаясь. Но руку не вырвала, помедлила несколько секунд. И только потом отошла.

Костя чувствовал себя препаршиво — словно по нему прошелся асфальтовый каток. Он пытался утешать себя мантрой: «бывало и хуже», вспоминать случаи, когда пьяные панки пытались порезать его ножиками, и один, гад, таки достал…

Марина, на тот момент его девушка, была не из робкого десятка, и быстренько вызвала «Скорую», целую ночь под присмотром врачей Костя провалялся в больничной палате, а наутро ему дико захотелось пить. Пить — не в смысле воды или сока, нет… Чего-то покрепче.

И под шумок он смылся домой, мужественно пережил оханье мамы, а потом поправился. Наверное, все дело было в том, что в этом чертовом мире не существовало болеутоляющих. Так бы он уже давно встал на ноги.

— Ребята, если вы хотите, можете скинуть мой хладный труп обратно в ущелье. Все равно смело можно ставить на мне крест.

— Как так, крест?! — Всполошилась Полина. — Куда ж мы без тебя!

— Да, ты старик, заканчивай тут нытье, ишь, похоронку на себя сочинил уже. Чего ты полез вообще в драку первый? Мог под мой купол магический спрятаться и переждать драку Алкоса с Шивом. — Мрачно поддержал девушку Олег, которому сразу вспомнились нехорошие прогнозы Титамира.

— Ты что, совсем офигел, друг? — Психанул Костя. — Значит, девушка за меня жизнь отдала, а я отсиживаться в уголке должен?! А не пошел бы ты?! — Костя вовремя умолк, глянув на Полину. И отвернулся. Ему было больно, рука отнималась, а бок горел огнем.

Олег хотел ответить что-то гадкое, но вместо этого только шепнул про себя что-то про «упертого героя». Костя ничего не услышал — он закрыл глаза и ощутил себя в кабине самолета. Не хватало только полиэтиленового пакетика у рта.

А так все признаки «укачивания» были налицо, голова дико кружилась, в ушах шумело, а на языке будто кто-то умер неделю назад. Еще и кости вдруг стали мягкими, выгибались, видоизменялись… А голова словно раздвоилась.