Глава 39

— Овсюк! Займись несколькими залетными бесами, вон они, разбежались по барже, еще нападут сзади. Без предводителя они слишком слабы и неорганизованы, но не стоит недооценивать противника. Вон, некоторые уже на берег сбежали, еще с подкреплением вернутся, и тогда нам точно каюк! А вот с севера направляется к барже целый отряд бесов. Я с ним разберусь.

— Будет сделано! — Отрапортовал Овсюк.

Олег вышел на баржу и свежий ветер ударил ему в лицо. Он закрыл глаза и начал плести сложное заклинание магической паутины, которое должно было отбить у остальных, мелких бесов все желание соваться на баржу. Медленно, постепенно, у Олега получалось. Бесы, что наскакивали на баржу, отлетали как мячики, наткнувшись на магическую решетку. Кажется, у него вышло!

Сац уже спеленал Рика. Олег уже не обращал на Рика внимания, а внимательно осмотрел причал, что был чуть ниже по реке и саму баржу, взвешивая их шансы. Баржа была не большая. Это судно служило одновременно и грузовым, и пассажирским, курсируя между небольшими поселениями на реке.

На палубе для отвода глаз стояли горы ящиков и деревянных клеток с птицами, напоминающими земных кур. Но внизу Олег обнаружил склад с оружием, замок на котором он так и не смог взломать. Времени мало было. Значит, не так просты были эти бесы, какими казались на первый взгляд.

Олег потер подбородок рукой. Обдумав очередной раз ситуацию, он вдруг вспомнил слова одного из своих бывших товарищей, похвалившего его живой ум. Да и правда, он всегда отличался сообразительностью. Авось и сейчас как-нибудь вывернется.

Титамир…

Страх плывет по темному подвалу. У страха вкус крови на разбитых губах. Страх — младший брат смерти. Но со временем страх уходит. Растворяется серебристой пыльцой утерянной магии на серых камнях. Страх замирает между двумя ударами сердца, когда когти дракона замирают в миллиметре от глаз… Ударит? Титамир не представлял, как это — больше не видеть солнечного света и улыбки Полины? Страшно…

Но коготь спускается ниже и страх откатывается назад тошнотворной волной. Титамир знает — всего один росчерк когтя, и ужасные шрамы на всю жизнь изуродуют правильные черты его лица. Он станет чудовищем. Полина даже не посмотрит на него больше. Но нет, Зарин не бьет его, жалеет… Или приберегает на потом? Чтобы оттянуть бесценный момент ужаса, который он ловит в секунду, когда дыхание Титамира прерывается.

— Смотри мне в глаза! — Титамир и смотрит. Не отрываясь, не моргая. Он уже знает, какие приказы лучше выполнять. С Альваресом лучше не спорить. Себе дороже. Есть ли предел человеческой боли? Терпению? Мукам? Наверное, у каждого — свой предел. И своего Паук пока не достиг…

— Ты подпишешь бумагу и выйдешь к толпе! — Так радостно наблюдать за тем, как Зарин беснуется. И неважно, чем за это придется заплатить. Всего секунда торжества над Повелителем! Даже сквозь боль вкус победы так сладок…

— Выйду? — Смех рвется из сорванного горла. Разве он кричал? Паук уже не помнил, когда это было. — Скорее ты меня вынесешь, Альварес. На руках. Или для тебя это будет унизительно?

— Замолчи! — Вместо слов — один замах. Очень действенно. Голова откидывается, ощутимо прикладываясь затылком о камни. А губа только-только заживать начала. Регенерация работает нестабильно. Или Зарин дает мало зелья?

Губа кровоточит. Титамир видит пятна на невыносимо-белом шарф Альвареса. Зарин всегда ходит только в таких шарфах, даже в подвалы темницы. Как неосмотрительно, на черном было бы незаметно…

— Когда же ты сдашься, щенок? — Время под землей здесь течет иначе. Но даже Зарин — всего лишь человек. Даже он — устает от невероятно упрямства племянника. Потряхивая кистью, сверкая желтыми глазами с вертикальными зрачками.

— Скорее умру! — Титамир почти выплевывает ему эти слова в лицо, забывая свое место. Место пленника. Осужденного.

— Ты умрешь, когда я скажу! — Длинные сильные пальцы Драконьего короля хватают за горло. Лишают последних глотков воздуха. И Паук хрипит, не в силах сдержаться. — Не раньше, понял?

Подпиши чертову бумагу и отправляйся к праотцам!

— Мы еще посмотрим, кто к ним отправится раньше! Я развею твой пепел над башней, чтобы ты уж наверняка отправился в ад!

— Ты самый наглый, безумный… — Альварес отшатывается и смотрит прямо на Паука, который не выдерживает. Смеется прямо ему в лицо, своему мучителю, снова чувствуя свое превосходство над Драконьим Королем.

И тут Титамир слышит лязганье железа. Словно кто-то чужой открыл дверь в темнице. Кто бы это мог быть? Охранник не рискует соваться сюда, когда Зарин заглядывает к пленнику…

Но никого нет. Только на черном железе расцветают огненные цветы магии. И по грязному полу течет вода. Тонкой струйкой — словно лесной ручей. Паук моргает, понимая, что у него просто ум за разум заходит.

Наверное, галлюцинации? Но нет, вода течет, как живая, огибая Зарина, который пока не видит ничего, кроме пленника. Вода почти заполняет пол камеры. А огненных цветов все больше, они вспыхивают за спиной Альвареса повсюду. На каменных стенах, на потолке, на металле пустеющих кандалов…

«Это не галлюцинации!» — Вдруг понял Паук, и внутри него расцвела дикая, безумная, безудержная надежда. Но кто мог попасть в Драконий Замок, обманув охрану? У Олега нет огненной магии, как и водной… Ведь только один человек мог проникнуть в Замок — только Дракон.

«Костя! Он пришел! Пришел за тобой, чтобы спасти тебя, чтобы исправить свою ошибку…» — Титамир боится поверить. Затаив дыхание, удерживает на лице маску хладнокровия. И смотрит прямо в глаза Зарину, чтобы подольше удержать его внимание. Чтобы выиграть время для неизвестных спасителей. Какое счастье, что Альварес пока ни о чем не догадывался…

***

Тем временем, магия продолжала действовать. Титамир ощутил легчайшее прикосновение холодных струек воды к босым ногам, и его серебристые браслеты, сковывающие магию, стреножившие его, просто стекли на пол.

Он почувствовал себя почти свободным! Сил сразу прибавилось. Но оставались еще руки… И Зарин, совсем рядом. Паук вздрогнул от невыносимого жара, когда его плечо коснулось стены, на которой как раз расцвел каменный цветок.

«Наверное, останется ожог», — успел подумать Паук, как серебристые браслеты на руках вспыхнули огнем и осыпались пеплом. Альварес отпрянул и непонимающе огляделся.

— Что происходит? — Паук выпрямился, поняв, что свободен. И сделал шаг вперед, сжав кулаки.

— То, чего ты боялся, дядя. Больше ты не властен надо мной!

— Та-ак… — Протянул Зарин, не обращая внимания на племянника. — Кажется, я понял, чьи это штучки. Легендарные сестры из Темного Легиона? Не имел удовольствие познакомиться с вами лично, но, кажется, сейчас мы это исправим. — Один щелчок пальцами Драконьего Короля, и его тихий шепот какого-то древнего заклинания, и вода вдруг начала группироваться, превращаясь в девушку. Еще один щелчок, и огонь на металле превратился в стройную фигуру второй девушки. Обе упали на колени, пытаясь прийти в себя.

— Лиетта и Виетта. Я много слышал о ваших подвигах. Как же вы сюда попали? — Зарин подошел к сестрам и присел на корточки, рассматривая их, как диковинных зверушек. — Вы же не могли пройти мимо охраны. Да и особые заклинания, наложенные на Замок, и на темницы, не пропустили бы вас…

— Их привел я. — В дверях темницы возник высокий светловолосый, очень хмурый парень. — Я же Дракон. Мне твои замки не помеха.

Титамир чуть не застонал в голос:

— Идиоты…