Глава 40

— Идиоты! — Прочитал его мысли дядя. — Вы думали, что сможете перехитрить меня? Зайти, как к себе домой, сломать запреты и засовы и вытащить бедного несчастного пленника? Ли, Ви, я был о вас лучшего мнения. Не как о глупых дурочках, способных только на примерку платьев. Девочки, вы же командовали Легионом! У вас же должны были остаться понятия о стратегии…

— У нас есть план! — Виетта вдруг выпрямилась и протянула вперед ладони. Из них сорвалась узкая водяная плеть, которая опутала Альвареса. — Но тебе, гад, мы его не озвучим!

— Хочешь запереть нас в темницу, как молодого короля? — Поддержала ее сестра, вставая с колен и поднимая ладони к небу. Лиетту окутал огненный шлейф, который она одним движением набросила на Драконьего Короля. — Не выйдет! Народ в камеры не спрячешь! Людей, простых людей, недовольных твоим правлением, слишком много! И рано или поздно, река выйдет из берегов…

— Какие пафосные фразы. — Альварес глухо рассмеялся, и Титамир с ужасом увидел, как дядя начал перевоплощаться в дракона. Не сразу, было видно, что магия сестер мешала ему. Но медленно, но, верно, огненный шлейф начал таять, как и водяная плеть. — Девочки, думаете, вам пойдет серебро в качестве кандалов? Спросите моего племянника, понравилось ли ему заключение в моей теплой компании? Думаете, вас ждет что-то другое? Надеетесь, я быстро вас убью? Нет, я не настолько благороден. Вам придется ответить за ваше гнусное нападение… — Полностью освободившись, Зарин наполовину перевоплотился в дракона. Это было страшное зрелище — он остался человеком, только за его спиной выросли кожистые крылья, и на руках появились когти. Грозное оружие. Он сделал несколько шагов к сестрам и всего пару движений — росчерков когтями. Сестры упали рядом с Пауком, и тот подавил желание закрыть глаза, чтобы не застонать. Попытка спасения была обречена на провал.

— Видишь, что бывает с теми, кто спорит со мной? — Тихо прошептал Альварес Пауку, подойдя ближе к нему. И Титамир понял, что это показательное выступление предназначалось именно для него. — Ну что, ты доволен? Ради тебя жертвуют собой… Вот твой народ, перед тобой. Честный, благородный… А ты, как правитель, стоишь и молчишь. И ничего не можешь сделать. Ты ничтожество, племянник, по сравнению со мной. Ты бессилен. Знаешь, я даже рад, что эти две красотки пришли спасать тебя. Теперь глядя на то, как я буду их пытать, ты очень быстро подпишешь документ и выйдешь со мной к народу. — Кровь отхлынула от лица Титамира, и Альварес злобно рассмеялся. Не тронул его и пальцем.

— Не так быстро. — В камеру вошел Костя. В его глазах горел гнев, в сам он выглядел почти так же, как Альварес. Драконий Король хмыкнул.

— О, щенок явился? Думаешь то, что ты нацепил крылья и когти, даст тебе право бороться со мной на равных? Ты никто. Тебе не справиться со мной.

— Я знаю. — Костя помедлил и холодно улыбнулся. — Я читал то пророчество. Что ты молчишь, Зарин? Не нравится моя осведомленность? Я прекрасно изучил все ритуалы вызова тебя на бой.

— А своей инициации? — Ответил ударом на удар Альварес. — Ты же не до конца Дракон! Помнишь, что надо сделать? Ты должен убить невинного человека. Хладнокровно, по своей воле. И только тогда ты полностью сгоришь в драконьем огне и перевоплотишься. И сможешь вызвать меня на бой. Ты готов это сделать?

— Нет! — Крикнул Паук прежде, чем Костя ответил. Но друг лишь отодвинул его назад, недрогнувшей рукой.

— Да. Что я должен делать?

— Лететь за мной. — Усмехнулся Зарин и легко вскочил на каменное окно, закрытое железной решеткой. Всего одно движение когтями, и решетка оказалась выломана. Он прошептал еще одно заклинание, и Паук почувствовал, как не может сдвинуться с места.

— Все трое — обездвижены до момента пока мы не вернемся, попаданец. Посмотрим, хватит ли тебе духа довести свою инициацию до конца… — Отчеканил Зарин. Титамир в отчаянии покачал головой.

— Не делай этого, Костя. Не становись, как он… Не теряй человека в себе! — Но попаданец не услышал. Или сделал вид, будто не услышал. И тоже прыгнул на окно, становясь рядом с Альваресом.

— Полетели!

Олег и Полина…

Переступив впервые порог камбуза или, как там его называли бесы, девушка остолбенела. Внутри баржа выглядела еще хуже, чем снаружи. Полно хлама, воняло плесенью, грязными тряпками и несвежей пищей. Пластиковый стол, потрескавшийся от старости и небрежного обращения. Грязные тарелки, горой лежали в маленькой раковине, на плите — ржавая сковородка. Дверца плиты пыталась отвалиться. Везде валяется какое-то старое рванье. А холодильник, казалось, выдержал не одну бомбардировку: весь покорёженный и поцарапанный.

— Это баржа наших врагов — бесов, милая, а не комната отдыха в клубе, надеюсь, ты меня понимаешь? Здесь есть только то, что ты видишь. — Проговорил Олег.

— Но мы же планируем какое-то время пожить здесь, пока вплавь доберемся до Светлой Пещеры, — попыталась возразить девушка. — В хлеву и то чище…

За спиной она услышала звон. Олег вытряхнул содержимое своих грязных карманов на грязный пол. Затем хлопнула дверь камбуза, и она со своею судьбою осталась один на один. Помощи ждать не от кого, разве, что Овсюк поможет разгромить или поломать что-нибудь.

Когда через два часа Полина закончила свою бурную деятельность, камбуз даже отдаленно уже не напоминал свинарник. Хлам громадной кучей громоздился в углу, надеясь, что бы кто-нибудь посильней его убрал. Чувствовалось, что везде потрудилась заботливая женская рука. Какая-то голубоватая салфетка, найденная Полиной, заменила скатерть и скрыла трещины на столе. Посредине стоял кувшин с вырезанными из картона цветами. Вся посуда блестела и была аккуратно расставлена на столе. Плита поддалась и разрешила себя зажечь. В кастрюлях булькала еда, пахло вкусно домашней пищей. Хотя раньше слово Полина и «домашняя еда» звучали как антонимы. Морщась и плача, Полина резала лук для салата.

— Что это ты здесь натворила? — В изумлении Олег застыл на пороге.

— Вытирай ноги, здесь люди работают, — сердито зарычал Овсюк, продолжая вылизывать своим громадным языком грязный пол камбуза.

— Разве не чудесно? — Полина окинула взглядом помещение. — Тебе осталось только выбросить хлам и будем обедать

— Кто не работает, тот не ест, — авторитетно предупредил его возражения Овсюк, пытаясь приблизиться максимально к плите, где для него кипел целый котел еды.

— Вытирайте ноги, заходя в помещение. Уважайте и цените чужой труд, — снова начало командовать эта четырехгорбое животное, когда Олег решил подойти и сесть за стол.

— Вот, умница! Помощник мой сладенький, — ворковала Полина, гладя длиннохвостое чудовище.

— Обед готов, а где же Кузя? — Некоторое время они ели, как вдруг раздался небольшой взрыв и баржа содрогнулась от взрывной волны. Посуда на столе задрожала.

— Наверное взорвался баллон с жидкостью, — заметил Олег, продолжая жадно глотать вкусную еду. — В кои веки добрался до сытного обеда, а поесть спокойно не дадут!

Дверь в камбуз с громким стуком распахнулась, и в помещение ввалился на четвереньках промокший Кузьма Петрович. Жидкость струями стекала с него, волосы намокли и прилипли к голове. Но он упорно прижимал к себе снятую с мотора деталь, что было весьма затруднительно находясь в таком положении.

— Заждались уже, — Гаркнул Кузьма Петрович. Это его и погубило. Черная от смазки деталь выскользнула из-под его подмышки и начала свое шествие по чисто-вымытому полу, оставляя после себя грязный след от мазута.

— Жизнь прекрасна, не так ли? — задал сам себе риторический вопрос Олег, приподымаясь.

— Не трогай его! — Крикнула Полина.

Но было слишком поздно, товарищ и не подумал послушаться.