Глава 23

На берегу ручья я провалялась несколько часов. Сначала отмачивала в холодной воде свои ожоги, чтобы унять боль и смыть грязь. Правильно или нет, но мне так было легче. Очень хотелось еще и искупаться, но я не была уверена, что смогу потом одеться снова. Поэтому просто поплескала на себя воду, как смогла. Платье высохнет, день обещал быть жарким, зато мне стало немного легче.

Очень хотелось есть. Я пожевала сердцевины росшей возле ручья травы, похожей на рогоз, только меньшего размера. Это не насытило, но немного успокоило голод. А когда солнце встало над деревьями и я могла определить направление, поднялась и потащила себя вдоль ручья. Физических сил не было, встать и идти меня заставлял страх, что похитители смогут меня выследить.

Я даже прошла несколько сот метров по дну ручья, а потом вышла на другой берег, как видела или читала где-то, чтобы меня не выследили собаками. Откуда у моих преследователей могут взяться собаки, я даже не задумалась. Просто отупела от усталости и боли.

Шла я долго. Шаталась, иногда падала, но потом поднималась и снова шла. Вперед. К полудню, когда солнце перешло за спину, решила сделать привал.

Очень хотелось есть. От рогоза уже тошнило, и я решила попробовать поискать какие-нибудь съедобные травки, или грибы-ягоды в лесу. Все же сейчас середина лета, что-то должно быть. Глупо будет убежать от треанцев и умереть с голоду в лесу.

Но в лесу было пусто. Или, что скорее всего, я не знала куда смотреть и где искать еду. Моей добычей стали несколько маленьких, с пятирублевую монету, сыроежек, горсть прошлогодних желудей и пучок травы, по вкусу напоминающей щавель. Голод они не утолили, но очень хорошо стимулировали встать и идти дальше. Пока есть силы, надо выбраться к людям, в лесу я сама не выживу. Я городской человек. И все мои познания о выживании из школьных походов по пригородным посадкам.

Я так и шла вдоль того самого ручья. Он стал намного шире и уже был похож на небольшую лесную речку. А люди всегда селятся возле рек.

Когда стало темнеть, ног я уже не чувствовала. Добрела до небольшого пригорка на берегу речушки, забралась в густые кусты и, свернувшись клубочком, мгновенно провалилась в сон, забыв про боль и голод.

Мне снова приснился король. Только в этот раз он не пытался что-то сказать мне, не всматривался, словно стараясь увидеть что-то за моей спиной… нет… сейчас он хмуро и недовольно писал что-то на листке бумаги, сидя за складным походным столом. Я его видела, когда мы с его величеством испытывали полевую кухню.

– Леди Лили? – вскинулся он и отбросил перо, – наконец-то! Как вы? Где вы сейчас?

В его голосе я услышала такую искреннюю тревогу, что невольно заплакала.

– В лесу, – всхлипнула я, – лежу в кустах…

– В кустах? – переспросил он. И догадался, – вы сбежали?

– Да, – всхлипнула я снова, – сбежала.

– Вы молодец, – улыбнулся король, – никуда не уходите, я вас нашел. Мы будем завтрашнему вечеру.

На этом сон закончился, и я провалилась в серую муть кошмаров, в которых горела в огне и бежала по лесу, снова и снова спасаясь от графа Бирмаса с лицом Марата, который шел за мной со своей обычной милой улыбкой, приговаривая:

– Леди Лили, вы такая хорошая хозяйка. В Треане вам дадут титул. Зачем вы сбежали? Никуда не уходите! Я отвезу вас в свой замок. Запру в чулане. За железную дверь. Зачем вам поместье в центре? Купим трешку в ипотеку и заживем…

Проснулась я перед самым рассветом. От холода. Выпала обильная роса, я вся промокла и теперь никак не могла согреться.

Чтобы встать мне пришлось сжать зубы и проявить всю силу воли, которая у меня есть. Руки и спина онемели и не ощущались вовсе, страшно кружилась голова, и к тому же я вся тряслась. То ли от холода, то ли от лихорадки. Я чувствовала, что у меня высокая температура. Глаза горели, а слезы высыхали практически моментально. Кое-как доковыляла до речки и рухнула на колени. Хотелось пить, я попыталась зачерпнуть воду рукой, но не смогла поднять распухшую ладонь ко рту. Тогда я, как и вчера, встала на четвереньки и наклонилась к воде.

Вот только руки меня не держали. Локоть повело, и я ухнула головой вниз, прямо в реку. И вдоволь нахлебалась воды, пока сумела подняться на берег вцепляясь в кустики травы, росшей на суше зубами. Как зверь.

Потом я долго лежала на берегу, дрожа от холода и усталости. Собиралась силами. Смотрела в одну точку и понимала, что все… меня не спасут даже люди. Возможно у меня заражение крови. Ведь в моих ранах вчера побывало все, что только можно. А нижняя юбка, от которой я вчера оторвала лоскуты, чтобы перевязать раны, была совсем не стерильной. Далеко не стерильной.

А антибиотиков в этом мире нет, и значит, мне конец. Пожалуй, сквозь слезы, улыбнулась я, меня мог бы спасти Мор. Но где дворец, а где я…

Умирать было страшно. Очень хотелось жить. Я понимала, что шансов у меня нет, и можно просто остаться лежать здесь. Но зачем-то встала. И, шатаясь, спотыкаясь и падая побрела, вдоль реки. Перед глазами все качалось и плыло, в ушах оглушительно звенело, я падала через каждые несколько шагов, но упорно поднималась и шла вперед. Чтобы уйти как можно дальше от похитителей.

Наверное, я иногда теряла сознание, потому что как-то очень быстро солнце переместилось мне за спину. Значит прошло уже полдня. Я вынырнула из забытья и впервые за полдня осмысленно огляделась. Шла я правильно. Спасибо речке, которая вела меня строго на север. Есть не хотелось. И пить тоже. Но я все равно заползла на коленях в воду и сделала несколько глотков. Кое-как выбралась на берег. А там меня стошнило. Больше я решила не рисковать, и не тратить силы без пользы.

Я снова брела вперед, на север, туда, где меня ждала свобода.

– Ох, ты ж, – раздался чей-то возглас. Я лежала на земле на боку и, закрыв глаза, набиралась сил, чтобы встать после очередного падения. – Мирко, гля! Это ж леди! Подраная вся!

– Агась, – второй голос явно принадлежал мужчине, – платье-то богатое было видать… а чегой-то она? В лесу заплутала что ль?

– Леди! – Меня кто-то осторожно тронул за плечо, переворачивая на спину, – откель вы?

Я облизала покрытые сухими корочками губы и прошептала из последних сил:

– Дошла, – улыбнулась, чувствуя во рту вкус крови с потрескавшихся губ, – мне надо во дворец.

И потеряв сознание не успела услышать:

– Во дворец, – со смехом фыркнул мужчина, – да откель у нас дворец-то… Отвезем мы вас в деревню… у нас бабка травки ведает. Авось подниметесь.

Меня погрузили в телегу, на заботливо подстеленную свежую траву, за которой и приехали крестьяне к реке, и повезли на старой, дребезжащей и подпрыгивающей на каждой кочке телеге в деревню.

Меня привела в чувства знакомая прохлада, окутавшая все тело… Мор? Но откуда он здесь? Или не Мор? Просто еще одни маг-лекарь? Я попыталась открыть глаза и поднять голову, чтобы посмотреть.

– Тише, леди Лили, – голос личного лекаря его величества я не спутала бы ни с кем другим, – тише. Вам нужно беречь силы. Всей моей магии, к сожалению, не хватит, чтобы поставить вас на ноги. Я могу только немного помочь вам.

– Мор? – прошептала я, – откуда?

– Леди Лили? – надо мной раздался голос самого короля. Встревоженный, но радостный. – Вы пришли в себя! Мор, ты гений.

– Ваше величество, – шикнул на него лекарь, – никаких вопросов. У леди слишком мало сил, чтобы говорить.

И да, он был прав. Когда я поняла, что все закончилась, меня каким-то чудом нашли, и я выжила, напряжение резко схлынуло превращая тело в бесформенное желе, с облегчением расплывшееся в постели. Теперь все будет хорошо.

Боль все еще терзала запястья и спину, которые по ощущениям были перевязаны толстым слоем бинтов, но она ощущалась как-то тускло. Наверное, Мор обезболил магией, решила я, засыпая.

Спала я долго. А когда проснулась, чувствовала себя прекрасно. Относительно, конечно. Сил встать все еще не было, но я с интересом оглядела комнату, в которой лежала.

Обычный деревенский дом. Бревенчатые стены, небольшое окно с мутными стеклами, из-за чего в комнате было сумрачно и не совсем понятно, утро сейчас, день или вечер. Большая беленая печь, за которой был виден уголок деревянного стола, такого же, как у Изика. Вместо шкафа – огромный сундук, на котором горкой были сложены подушки и одеяла. С другой стороны от меня стояла еще одна кровать, на которой, не раздеваясь дремал Мор. Даже в полутьме избы я видела, что он очень устал. Потратился, чтобы вытащить меня…

Значит те крестьяне все таки привезли меня в деревню. Но откуда здесь взялся Мор? И король?

В доме пахло хлебом и чем-то кисло-зеленым, будто бы щи из щавеля, которые готовила в детстве мама. Я даже ощутила их вкус на языке.

И мне вдруг ужасно захотелось есть… и в туалет…

Я осторожно пошевелилась. Руки-ноги двигались. И я попыталась встать.

– Не стоит, леди Лили, – раздался сонный голос Мора, – вам придется полежать еще пару дней. Иначе я не гарантирую, что ваше приключение останется без последствий. Вам крупно повезло, что все обошлось, и мы успели вовремя.

– Мор, но мне нужно, – попыталась возмутиться я и сама удивилась, как тихо и слабо звучит мой голос.

– Лежите, я позову местную знахарку, – догадался он о моих затруднениях, – она поможет вам привести себя в порядок и покормит.

Он встал и вышел из избы. И через несколько минут ко мне пришла молчаливая, хмурая, высокая и жилистая старуха в черном. Она ловко развернула простыни, бесцеремонно сунула небольшой таз, а потом так же молча и равнодушно помыла меня, накинула длинную сорочку и, резко вздернув под мышками, усадила на чудом появившиеся за спиной подушки.

Я краснела и бледнела, но не могла не признать, старуха отлично справлялась с обязанностями сиделки, через несколько минут она уже кормила меня горячим бульоном с ложки. А вот щи мне не дали, бабка просто проигнорировала мою просьбу, а Мор потом объяснил, что нельзя. Хотя я голодала не так долго, но слишком слаба, чтобы нагружать желудок.

Заснула я, кажется, прямо с ложкой во рту, и весь день спала, просыпаясь только по нужде. Старуха сидела рядом со мной и все так же молча помогала мне во всем. Мора я не видела с самого утра, пыталась узнать у сиделки где он, но она не обращала внимания на мои вопросы. Иногда мне казалось, что она просто глухая и полуслепая. Но нет, вредная старуха слышала и видела других просто отлично.

Мор пришел вечером, когда мне ощутимо стало хуже. Поднялась температура, ощущавшаяся сухим жаром в глазницах. Лекарь снова лечил меня магией.

Вставать мне разрешили через пару дней. Ожоги заживали, покрывая запястья некрасивыми рубцами. Спину я не видела, но не думаю, что там было по-другому. Но Мор пообещал, что потом, когда все заживет, уберет шрамы магией. А пока главное избавить мою кровь от воспаления. Я была права, от грязи в ранах у меня началось заражение.

Я пыталась узнать у Мора, как они нашли меня, но он каждый раз мастерски уводил разговор в сторону. Правда, о том, что произошло я узнала только на третий день после того, как пришла в себя в крестьянском доме.

Тогда я впервые, шатаясь от слабости, вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и погреться на солнце. Моя молчаливая бабка-сиделка, угадывавшая мои желания, приволокла откуда-то полосатый домокатный коврик и постелила на нагретых солнцем досках, бросила пару объемных пуховых подушек, чтобы я могла сидеть, ведь спина еще не зажила окончательно, и мне было бы больно опираться на твердые бревна рубленого дома.

Она же помогла мне присесть, или скорее прилечь на подушки, и исчезла за невысокими перильцами крыльца, создавая у меня иллюзия одиночества. Я прикрыла глаза и наслаждалась жизнью. Кто бы мог подумать, что жить так хорошо?

Мягкое солнечное тепло, легкий ветерок, так знакомо пахнущий деревней, приятная тишина с редкими перекликами работающий крестьян. Можно было представить, что я все еще дома, в поместье. И все, что со мной случилось за последние две недели всего лишь страшный сон.

– Леди Лили, – к крыльцу подошел король, – Мор сказал, что вы чувствуете себя намного лучше. Я рад, что вы поправляетесь.

Разговаривать с его величеством не хотелось. Но он, чему удивляться, проигнорировал мое желание. Нагло уселся рядом и убрал с моего лица прядь волос, выбившихся из косы, которую заплела утром моя сиделка.

– Леди, Лили, – мягко улыбнулся он, – я знаю, вы не спите.

– Не сплю, – я открыла глаза и уставилась на него, – но если я делаю вид, что сплю, то это, наверное, не без основания, ваше величество.

Он вздохнул:

– Вы вправе на меня сердиться, – вздохнул он, продолжая виновато улыбаться, – но я не мог поступить иначе. – Если бы я не знала, что ему плевать на меня, и не только на меня, я бы, пожалуй, поверила. – Я знал, что вас попытаются выкрасть.

– Что?! – я приподнялась так резко, что повязка на спине дернула острой болью. – Вы знали?!

Король еще раз сокрушенно вздохнул, кивая.

– Поэтому я и сделал вид, что уехал, оставив вас одну. Если бы было известно, что я во дворце, ваши похитители вряд ли рискнули бы провернуть такое.

– То есть вы, – я задохнулась от эмоций, – использовали меня, как приманку?! И ничего мне не сказали?!

– Если бы я вам сказал, то ничего не получилось бы. – Я зашипела, больше всего на свете желая выцарапать этому негодяю зеленые глаза. – Давайте я расскажу вам по-порядку? Тогда вам все станет понятно, и вы, возможно, простите меня, – грустно улыбнулся он.

Я промолчала. Боялась, что начну ругаться. Но королю не нужно было мое разрешение. Он присел на крыльцо, опираясь спиной об столбик, и начал рассказывать свою историю.