Глава 12

– Агуст, Орст, – перебила я братьев, – а сколько вы хотите за это оборудование?

– Что? – спросили братья хором.

– Я спрашиваю за сколько вы продадите оборудования для изготовления консервов?

– Да, кто же его купит-то, – отмахнулся Орст…

– Я, – улыбнулась.

– Вы?! – переспросил Агуст, купцы на секунду замерли, потом переглянулись и расхохотались. – Ох, леди… ха-ха-ха… ну и насмешили… ха-ха-ха…

Вот тут мне стало обидно.

– Не вижу ничего смешного, – нахмурилась я, – я хочу купить у вас оборудование, назовите цену.

– Дак, зачем оно вам? – первым отсмеялся Орст. Он утирал слезы и фыркал, но уже мог говорить.

– Хочу, – пожала я плечиком.

– А ваш отец или муж потом придут к нам и спросят, мол, вы зачем женщине такой хлам продали? Нет, уж, леди. Вы нас простите, но мы вам не продадим ничего. Негоже так вашей добротой пользоваться, – подхватил Агуст.

– У меня нет ни отца, ни брата. Я сама по себе. И я хочу купить его не из жалости, а потому что мне кажется, смогу подобрать нужный рецепт. Я очень люблю готовить, – улыбнулась я. Говорить, что знаю технологию, я не стала. А то как взвинтят цены! Это же купцы.

– Да, забирайте так, – махнул рукой Орст, – его все равно только выбросить.

А Агуст закивал, поддерживая брата.

Я сначала обрадовалась, а потом подумала: заберу я сейчас оборудование, начну делать консервы, а потом купцы увидят, что я деньги зарабатывать стала, придут и скажут, мол, она это оборудование у нас украла. Нет, нужен договор, в котором будет прописана цена продажи, условия смены собственника и отсутствие претензий в случае, если у меня получится сделать консервы, которые не тухнут. И мне нужно доказательство, что я оплатила это оборудование. Я не могла рисковать, доверяя незнакомым людям.

– Все же, – улыбнулась я, – давайте вы назовете цену и мы оформим продажу как положено. Денег у меня не много, но я готова заложить свое поместье.

– Да вы что, леди?! – возмутился Орст, – да как же можно!

– Мы честные купцы, и против совести пойти не можем.

– Не позволим вам в убытки войти.. негоже это на чужом неразумении наживаться…

– Но ежели хотите, – Агут потер затылок, – то за сто золотых продадим честь по чести.

– За символическую цену… чтобы и вас в убытки не ввести, и нам на дорожные расходы хватило. Как заложим дома, так караваном в Треану пойдем.

– Договорились, – встряла я, – по рукам.

И протянула купцам ладошку.

Купцы переглянулись, насмешливо фыркнули и по очереди пожали мою ладонь своими лапищами.

– Договорились, – улыбнулся Агуст.

– Вы только завтра не передумайте, – рассмеялась я.

– Не передумаем, – хохотнул Орст.

Мы договорились встретиться в полдень у ратуши и оформить сделку. И разошлись, довольные друг другом. Хотя я страшно переживала, что братья на трезвую голову передумают и откажутся от продажи.

Ночь прошла беспокойно. Мне снились кошмары: то братья отказывались от сделки, обвиняя меня в том, что я на «чужом неразумении нажилась», то я ходила по городу босая и в тряпье с тяжеленной сумой на плечах, в которой гремели никому не нужные банки и проклинала братьев, которые на нажились на моей глупости.

Я просыпалась, кажется, каждые пятнадцать минут, после очередной «серии» и долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок, тысячный раз обдумывая и сомневаясь в том, что хотела сделать.

И когда, наконец-то, я услышала бой часов, а они били здесь каждые шесть часов:обозначая утро, полдень, вечер и полночь, я сползла с кровати и отправилась вниз, в харчевню, завтракать.

Решение принято. И я готова рискнуть всем, что у меня есть, чтобы добиться успеха. Или все потерять.

Следующие шесть часов были самыми долгими в моей жизни. Я, пожалуй, так не волновалась еще с тех пор, как мы с Маратом оформляли ипотеку. Но тогда я была наивной дурой, а сейчас… Надеюсь, я понимаю, что делаю, и мне не будет так же мучительно больно. Хорошо, что у меня как раз хватает денег, чтобы полностью оплатить купцам за все оборудование сразу. Без кредита…

Но чем больше я думала, тем яснее становилось, что как раз в этом случае кредит может стать отличным вариантом. Если я прогорю, то через полгода с банком рассчитается мой будущий муж. Сто золотых не такая большая сумма для приближенного его величества. А если у меня все получится, то я сама легко смогу платить ежемесячные платежи. Но зато мне не придется ужимать свои расходы в эти полгода, и мне ведь еще нужно будет купить мясо и нанять работников.

Надо поговорить с купцами. Может быть они мне засватают на работу своего племянника мага-инженера? Хотя бы на пару месяцев, чтобы он установил мне оборудование, отладил там все, как нужно, запустил в работу и обучил моих будущих сотрудников.

Я пришла к ратуше первой и успела вдоволь поволноваться, пока из кареты не вылезли Орст и Агуст. Мы поздоровались, а потом хмурые купцы попытались отговорить меня от покупки, говоря, что всю ночь не спали, мучились угрызениями совести.

– Вы, леди, не знаете во что ввязываетесь, – вздыхал Орст, – без секретного рецепта не выйдет у вас ничего. Уж, поверьте, мы все перепробовали.

– Что же, – улыбнулась я, – у меня к вам предложение. Вы поможете мне оформить кредит в банке, и сможете спать спокойно. Если у меня ничего не получится, то через погода я выйду замуж. В для моего будущего мужа сто золотых – сущая мелочь.

– За кого это вы замуж собрались? – удивился Агуст, – кто это у нас в Крамсберге такой богатый, что сто золотых мелочью считает?

– Неужто за кого-то из королевских назначенцев? – подхватил Орст. – они же оба, говорят, холостые. Я больше и женихов-то подходящих не знаю, чтобы могли про сотню золотых забыть…

– Неважно, – мне стало смешно и я расхохоталась. Вряд ли «назначенцы» из приближенного круга его величества. Обычные служащие. Но зачем шокировать купцов. – Так как? По рукам?

– По рукам, – повеселели купцы, решив, что угадали. Такой расклад их устраивал. Одно дело продать никчемное оборудование беспомощной, одинокой женщине, и совсем другое выполнить каприз богатой невесты.

Заключение сделки заняло несколько часов. Купцы выступили моими поручителями в Купеческом банке, где мне оформили кредит на сто золотых под залог поместья. Там меня снова пытались отговорить от покупки никчемных механизмов, но я стояла на своем. Я хочу и точка. А если что, долг погасит мой будущий жених. Через полгода. Кажется, клерк решил точно так же, как братья-купцы, и после этого отсчитал мне сто золотых, и зафиксировал факт оплаты оборудования, приобретенного у Агуста и Орста.

Ехать за оборудованием было уже поздно, и мы договорились встретиться завтра утром там же, у ратуши. Купцы пообещали поговорить с племянником и найти мне подводы, чтобы отвезти мой будущий консервный заводик в поместье.

В трактир я вернулась почти счастливая. Проглотила ужин и спокойно завалилась спать. Нужно было хорошенько отдохнуть и отоспаться за прошлую бессонную ночь. Сейчас страдать уже поздно. Дело сделано.

Не зря говорят, как день начнешь, так его и проведешь. На завтра суматоха началась с самого утра. Я вскочила с боем часов, наскоро позавтракала и помчалась к ратуше.

Купцы не обманули. Более того, пока мы ехали от ратуши до их бывшей фабрики, которую они устроили на одном из складов за городом, работники под руководством племянника уже погрузили оборудование в обоз. Получилось три телеги. На двух были механизмы, делавшие консервные банки, а на третью купцы погрузили остатки материала, который по факту достался мне бесплатно: пустые жестяные банки в количестве двадцати штук и запас покрытой оловом жести еще на пять десятков банок.

И вот тут мне стало не по себе… я-то, когда думала про консервы, видела перед собой ряды тушенки, как в супермаркете. Но оказалось, что в этом мире каждая банка размером примерно с ведро и вмещает в себя целых двадцать либр (*десять кг). Это просто какие-то супер-гигантские консервы! Такие точно только в армию и продавать. Ни одна семья не способна за один раз съесть ведро тушенки. Или салата…

Это меня несколько обескуражило, поэтому я как-то заторможено отреагировала на сообщение, что племянник Фипп готов работать у меня за те же деньги, которые ему намеревались платить купцы – десять золотых.

Фипп оказался совсем не мальчишкой, а мужчиной двадцати четырех лет. Симпатичным, но каким-то невзрачным: пепельные волосы, белесые брови и ресницы, бледная кожа, серые, похожие на подтаявшие льдинки, глаза. Вел он себя на фоне громких и шустрых купцов тихо и незаметно.

– Сэр, – обратилась я к нему, – может получиться так, что механизмы нужно будет немного дорабатывать. И мне нужен человек, способный не только собрать механизм по чертежам, но и придумать и внести изменения, чтобы достичь того результата, который я попрошу. А возможно придется собрать еще один. С нуля. И такому специалисту я готова платить десять золотых.

– Леди, – слегка обозначил он поклон, кланяться в тулупе особенное удовольствие, – я закончил университет по специальности маг-инженер. У меня два собственных патента, и эти механизмы я собрал с нуля по чертежам, полученным от дядей. За полгода работы я внес кое-какие изменения. Но если я вам не по нраву, то готов помочь перевезти, установить и запустить оборудование бесплатно. И считаю своим долгом предупредить, что оборудование работает идеально, однако мясо в банках все равно портится. И мне кажется, проблема в чем-то другом. Не в механизмах.

Говорил он со спокойным достоинством, не кичился, не кричал, не суетился. И мне это нравилось, вызывало доверие…

И, вообще, не слишком ли ты, Лилька, привередничаешь? Где ты сейчас найдешь подходящего мага-инженера? Да еще такого, который пожелает поехать в глушь, в поместье к какой-то странной дамочке. И которому действительно интересно, чтобы все получилось. А я видела, Фипп искренне болел за успех моего будущего консервного заводика.

– Я тоже очень надеюсь, – улыбнулась я, – что вы правы. И думаю, вы мне подойдете. Я готова предоставить вам комнату в поместье, стол и десять золотых в месяц.

Фипп согласно кивнул, улыбнулся и, отлучившись на несколько минут, вернулся с большим саквояжем и дорожным тулупом, которые закинул в телегу с пустыми банками. Он поедет с обозом, а я вернусь дилижансом. Не приличной молодой леди ехать в обществе постороннего мужчины в одиночку.

Я бы, конечно, наплевала на дурацкие обычаи, но мне хотелось ссориться с купцами. Доеду и на дилижансе. Правда, обозникам придется ночевать на станции… но они сами виноваты. Не вспомнили бы про приличия, взяли бы меня с собой, ночевали бы в поместье.

Переночевав еще одну ночь в гостинице, я снова села в дилижанс. Мороз не радовал. И, кутаясь в проклятый тулуп и чувствуя натертые грубыми войлочными краями валенок бедра, я решила, что пока не потеплеет, больше я из поместья ни ногой. Хватит с меня путешествий в минус тридцать.

До весны с места не сдвинусь. Я, в конце-концов, баронесса, а не рабочий-вахтовик. Я уже больше двух недель в этом мире, а дома, в своей постели спала всего три или четыре ночи.

Дорога прошла привычно скучно. Но когда дилижанс остановился на нашей станции, и я сошла, все пришло в движение. Фипп помог мне спуститься и рассказал, что они решили не ночевать на станции, и ехали всю ночь. Дорога прошла нормально. Ничего не случилось и все механизмы прибыли в Розанское баронство целыми и невредимыми. И ему уже не терпится опробовать мой рецепт готовки мяса.

Я не стала просить у начальника станции карету и доехала до поместья вместе с обозом, хотя Фиппа это немного смутило. А Гизелла, увидев в дверях мужчину выпучила глаза, как жаба.

– Леди, – зашептала она, помогая мне раздеться, – одинокой женщине неприлично приводить в дом постороннего мужчину.

– Гизелла, – фыркнула я, слишком уж забавно выглядела моя экономка, – скажу тебе по секрету, – добавил заговорщицким шепотом, – он не посторонний. Только тс-с-с… никому не говори.

Глаза у Гизеллы увеличились еще раза в два, но она только кивнула, сглотнув ком в горле. Бедняжка. Мне даже жаль ее стало.

А Фипп с розовыми от стыда щеками заявил:

– Леди, я не знал, что вы живете в доме одна… я могу снять комнату на постоялом дворе на станции…

– Я не одна, – отмахнулась я от мага-инженера, – со мной живут Гизелла, ее муж, ее старшая сестра и дочь. Так что не переживайте, вашей добродетели здесь ничего не угрожает.

– Леди, но прислуга не считается! – возмутился Фипп, – я не хочу своим присутствием здесь испортить вам репутацию.

Я закатила глаза. Ужасный мир. Дурацкие обычаи.

– Хватит, сэр, – мне надоела эта шутка, – прислуга тоже люди. И если мою репутацию способно испортить присутствие в доме мужчины, то грош цена такой репутации. Я обещала вам комнату и стол, и вы их получите. Гизелла, проводите сэра Фиппа в гостевую комнату, – распорядилась я, – и велите подавать ужин. Мы голодны.

Гизелла кивнула с недовольным лицом, но больше ничего сказать не посмела и увела Фиппа наверх в гостевую. Ту самую, в которой раньше спала я. Перед отъездом я велела Гизелле отмыть хозяйскую спальню и перенести туда мои вещи. Это мой дом. И я не собираюсь быть здесь гостьей.

Моя новая комната мне понравилась. Намного больше и просторнее, чем гостевая. К тому же здесь была небольшая гардеробная и отдельная ванная комната. Совсем крошечная и немного тесноватая, Гизелла мне рассказала потом, что граф сделал ее, поделив старую гардеробную

пополам.

С первого взгляда было видно, что комната изначально предназначалась мужчине. Темная мебель, светло-серые стены, вместо туалетного столика большой письменный стол… граф чаще работал здесь, а не в кабинете.

Сдержанность и некоторая холодность, присущая предыдущему хозяину, никуда не исчезла после уборки. Но ничего, если добавить ярких оттенков, все изменится, и мрачная спальня перестанет быть такой мрачной.

Но это все потом. Сейчас пора собираться на ужин, есть хочется страшно.

– Клати, – позвала я горничную, – принеси мне серое домашнее платье.