Саша

Самым сложным было уйти от моих возлюбленных. Чувствовала их боль и страх за меня. Душа разрывалась при мысли, что могу не увидеть их вновь. Если со мной что-то случится… Нет, лучше об этом не думать. Я вернусь к ним, обязательно. Хоть и не смогла пообещать им этого. Как и думала, барьер Великого древа оказался мне нипочём, я легко прошла сквозь невидимую стену и на секунду замерла у тёмного провала. Что ждало меня там? – Саша… – сдавленный полукрик-полувсхлип Урда резанул, заставляя сердце болезненно сжаться. Я понимала, что если обернусь, то не двинусь дальше, поэтому сделала решительный шаг, вступая в темноту провала. Глаза быстро привыкли к полумраку окружающего пространства. Вокруг расстилался огромный зал, который был по размеру похож на футбольный стадион. Странная тревога окутала сознание. Тело отказывалось мне повиноваться, и я замерла у входа, словно ледяная статуя. Сколько ни старалась сделать хотя бы шаг, заставить ногу оторваться от земли было невозможно. Время остановило своё движение, я словно попала в паутину, вырваться из которой никак не получалось. – Зачем ты пришла? – грозный голос прозвучал одновременно и в моей голове, и наполнил окружающее пространство, заставляя содрогнуться. – Я пришла снять проклятие! – произнесла чуть слышно, но знала, что меня услышат. – Но зачем тебе это нужно? Разве ты хотела оказаться в другом мире против своей воли? А что ты вообще знаешь об этом мире? – мне показалось, или в грозном голосе послышалась боль. – Я знаю, что здесь нашла возлюбленных и встретила настоящих друзей. – Значит, тебе повезло… Только это не заслуга места, куда ты попала. Этот мир жесток и безжалостен, а ты лишь игрушка в его руках. Глупая, наивная игрушка! – Я не игрушка! – злость придала мне сил, и даже смогла сделать шаг. – Марионетка на ниточках, делающая то, что нужно кукловоду. И твои возлюбленные не более чем декорации, которые тебе предоставили. Неужели думаешь, что они просто так появились рядом с тобой? А как насчёт твоего влечения к ним, которое невозможно побороть? Эта фраза стеганула меня, словно удар кнута. А ведь Урд говорил мне, что этот Мир Леса сам избрал его в мои хранители, хотя эльф и пытался отказаться от этой сомнительной участи. Возможно, и Вулфи возник в моей жизни не случайно. В этот момент пазл сложился воедино. Я поняла, кому может принадлежать этот голос… – Праматерь, я беседую с тобой? Окружающее пространство наполнилось старческим дребезжащим смехом. – А ты неглупа для Избранной! – теперь поняла, что голос, казавшийся мне бесполым, принадлежал пожилой женщине. – Я следила за тобой с интересом и понимала, что лишь тебе под силу освободить меня. Внезапно дальняя часть зала осветилась мягким, тёплым светом, и, наконец, увидела Угрлха, который, скрипя от натуги зубами, разгибал руками какие-то странные металлические прутья. – Подойди ко мне, дитя! – Праматерь не приказывала, а просила. – Взгляни, что сделал со мной этот мир, который его дети называют миром Леса. Посмотри, на что способен мой ненаглядный супруг, когда устаёт от очередной избранницы. Невольно ноги сделали несколько шагов вперёд, хотя до конца и не решалась подойти в светящемуся углу, слишком боясь того, что могу увидеть. Но ведь я уже здесь! Поворачивать назад было поздно. Тем более, я должна помочь моему спасителю Угрлху, который явно находился под воздействием Праматери. Тело вновь принадлежало мне, вернулась способность контролировать все свои конечности. Со всех ног бросилась к горному великану, который был настолько увлечён своим делом, что даже не обратил на меня внимания. – Угрлх! —легонько ткнула спасителя в бок, так как выше не доставала. – Что ты делаешь? Ты меня слышишь? Но великан продолжал отгибать холодно поблескивавший толстый прут. Чувствовалось, что даже этому сильному здоровяку тяжело: вены на лбу прочертились тёмными канатами, лицо блестело от пота, а белки глаз покрылись прожилками капилляров. Да что хоть происходит? Перевела взгляд, пытаясь понять, что же так старается сокрушить Угрлх, и обомлела. Прямо за рядом прутьев увидела сгорбленную фигуру старой женщины, замотанной в прохудившиеся лохмотья, заточённой в крохотной клетушке. Так вот что случилось с Праматерью! Великан хрипло вскрикнул и, наконец, выдрал металлический прут толщиной с моё бедро. В этот момент земля вновь содрогнулась под ногами, а деревянные своды тревожно загудели, – казалось, что Великое древо противилось произошедшему. – Неужели свобода? – прошамкала старуха, аккуратно протискиваясь из своей одиночной камеры. Великан легко подхватил её на руки, когда она пошатнулась, бережно вытащил из клетки и опустил на землю. – Ты хороший мальчик! – она легонько похлопала его по огромной кисти скрюченными пальцами. – А теперь отдохни немного! Ты заслужил. Угрлх тут же послушно лёг на пол, свернувшись калачиком, и сладко засопел. – Что ты собираешься делать? – произнесла, глядя с опаской на старуху. – Хочу выйти отсюда! И ты мне поможешь! Моих сил хватило на то, чтобы расчистить проход этому недалёкому, но сильному великану. Но самостоятельно не смогу покинуть плен из корней Великого древа. Праотец поставил слишком мощную защиту. Но тебе, Избранная, по плечу вывести меня отсюда. – А если я откажусь? – мой голос дрожал, хотя старалась держать себя в руках. – После того, как выслушаешь мою историю, ты сама предложишь мне помощь. История Праматери Не помню, как появилась в этом мире, казалось, что я существовала вечно: плыла в вязкой темноте, а затем вдруг оказалась на берегу прекрасного пруда, лёжа на мягкой сочной траве под тенистой кроной дуба. Не знала своего имени, кто я и откуда, но безграничное ощущение счастья накрыло с головой. Вокруг было так красиво, что перехватывало дух. Какое-то время я прожила под этим дубом, питаясь фруктами и кореньями, которых вокруг было в избытке, а жажду утоляла прямо из искристого чистейшего озера. Моя жизнь была простой, приятной и необременительной. Но дни шли за днями, и поняла, что мне скучно в одиночестве. Я исходила все окрестности, но не встретила ни души. Единственными моими товарищами были разнообразные звери, которые не боялись меня нисколько и с радостью принимали мою ласку. В один из вечеров, когда небо окрасилось яркими закатными красками, обратилась к нему с мольбой. Я попросила прислать мне мужчину, который стал бы моим верным спутником и самым близким человеком. Даже во сне продолжала шептать свою просьбу. В моих ночных грёзах появился высокий, статный красавец с волосами, отлитыми из раскалённого металла, и глазами, напоминающими сапфиры. Его идеальное тело с белоснежной кожей казалось фигурой, вырезанной из алебастра гениальным скульптором. Такой красоты не могло существовать на свете, настолько идеальным был незнакомец. Именно поэтому я понимала, что сплю. Он не сказал мне ни слова, лишь страстно накрыл мои губы своими, даря глубокий поцелуй с ароматом дурманящих трав. Моя голова кружилась, а кожа пылала от возбуждения, когда мужчина сжимал моё тело своими умелыми и чуткими руками, я таяла от обжигающих поцелуев, покрывших мою шею, грудь, живот. Чувствуя моё растущее напряжение, незнакомец ласкал языком меня там, где раньше никто не трогал. Эти ощущения были для меня настолько новы и необычны, что отдалась им с головой. Волна обжигающего удовольствия накатила с такой силой, что едва не потеряла сознание, испытав свой первый оргазм. Но незнакомец не собирался останавливаться на этом. В ту ночь я стала женщиной, ощутив на себе всю мощь страстного, неутомимого самца, который любил меня до самого рассвета, а затем безмолвно ушёл, оставив меня обессиленную, наполненную его семенем и небывалым счастьем. Когда открыла глаза и потянулась, то ощутила, что моё тело не слушается меня. Конечности едва двигались, голова кружилась, а между ног ещё пульсировала сладкая смесь боли и удовольствия. Трава подо мной была примята и чуть запачкана кровью. Тогда я поняла, что это был не просто сон. Этот загадочный красавец существовал на самом деле. И он сделал меня женщиной. Ощущение наполненности было столь сильным, что мне хотелось поделиться им хоть с кем-то, но я вновь была одна. Подойдя к высокому дубу, обняла его шершавый ствол, нагретый солнцем, пытаясь разделить с ним свою радость, разрывавшую меня на части. Я ощутила, что древо словно впитало в меня часть своих сил. Окружавший лес тихо и торжественно зашелестел, словно благодаря меня за что-то. А через несколько дней с удивлением увидела, как трескается кора у основания деревьев, выпуская на свет изнутри высоких светловолосых мужчин и женщин. Это были мои дети. Те, кого я назвала Первыми. Мои идеальные творения, скрасившие одинокое существование. Но это было лишь начало… В следующий раз незнакомец явился в мой сон спустя несколько месяцев. Меня не удивило его появление, но в этот раз была настроена поговорить с ним, получить ответы на сотню вопросов, которые мучили меня. Я пыталась начать беседу, но он вновь подарил мне пьянящий поцелуй, разжигавший страсть и туманящий голову. Но даже сквозь марево желания, я продолжала расспрашивать его и уворачиваться от столь вожделенных, но несвоевременных ласк. В какой-то момент прекрасное лицо незнакомца исказила гримаса раздражения и нетерпения, он завалил меня на траву, взяв властно и грубо, не спрашивая моего согласия. В ту ночь он показал мне все грани удовольствия через боль. Когда вновь проснулась, то была в ужасе от произошедшего. Я плакала, сжавшись от испуга и обречённости, лишь лесные волки, которые были моими самыми верными товарищами, грели меня своими телами и слизывали слёзы с моих щёк. Каково же было моё удивление, когда спустя какое-то время мои серые друзья вдруг обратились в людей.  И вновь вышло так, что я стала матерью для целого народа. Напитанное моей злобой и страхом, племя Зверей отличалось агрессивностью и безжалостностью, ведомое животными инстинктами. Эти дети пугали меня, но всё равно были любимыми. Мужчина продолжал приходить регулярно, овладевая мной так, словно была его вещью, собственностью. Но он явно недооценил меня. Я была готова на всё, чтобы стать свободной от его власти. В моей голове зрел план мести, но для этого мне нужны были верные приспешники. Положиться ни на Первых, ни на Зверей теперь не могла: они были слишком заняты враждой, да и боготворили своего родителя. Одни называли его Мир Леса, а другие окрестили Праотцом и приносили ему кровавые жертвы. Но однажды я нашла под моим любимым дубом обнажённую незнакомку. Она была изломана, словно кукла, и истекала кровью. Совсем юная темноволосая девушка с бледной кожей и огромными чёрными глазами, светившимися тысячелетней мудростью. Я залечила её раны при помощи мазей и эликсиров, травы для которых вырастали передо мной словно по волшебству. Девушка рассказала мне, что её зовут Хтонь и она была богиней одного из отдалённых миров, откуда её выкинули за то, что бросила вызов Старшим богам. Она и сама не помнила, как оказалась здесь, но была рада то, что осталась в живых. Наконец-то у меня появилась подруга, та, с кем можно было разделить свои беды и радости. Время шло и я не сразу заметила, что подруга вдруг стала отдаляться от меня, а её непроницаемые чёрные глаза горели радостным светом. Я помню ту мечтательную улыбку, с которой она просыпалась по утрам. Тогда и поняла, что таинственный незнакомец, наконец-то оставивший меня в покое, завёл себе новую игрушку. – Ты не понимаешь, с кем связалась! – увещевала я подругу, но она упрямо отмахивалась! – Это ты его не знаешь! Ты хоть знала, с кем делила ложе? Глупая заносчивая дурочка! Это же физическое воплощение того мира, в котором оказались. Это он создал тебя для продолжения рода, но ты ему надоела, теперь я подарю ему новых детей. И она подарила… Пришла эра мужчин. Хтонь рожала сыновей, сильных, жадных, стремившихся отвоевать своё место под солнцем этого мира. Немногочисленные женщины превратились в бесправных рабынь, задачей которых было удовлетворять потребности самцов. Я больше не могла спокойно взирать на происходящее и решила действовать. Теперь я одна была против целого мира в буквальном смысле слова. Пусть и Праотец, и Хтонь считали меня слабой глупой, брошенной женщиной, но они не понимали, что имеют дело с богиней, ведь этот мир создал меня по собственному образу, и часть его силы была и во мне. И теперь я стала творцом, настоящим демиургом, вложив всю свою нерастраченную любовь в дочерей, которых могла призвать в этот мир и без его помощи. Сильфиды, саламандры, навки, серафимы, нагини. Сколько их было: таких разных, но потрясающих. Но и Хтонь поняла, что зря очаровывалась тем мужчиной, в которого так безрассудно влюбилась, не зная о нём ничего. Наверное, Праотец наигрался с ней и показал истинное лицо. По крайней мере, однажды утром девчонка заявилась ко мне в слезах и бросилась на шею, умоляя простить её. Мы проговорили с ней весь день, – о, эта хрупкая бестия была хитра и коварна, – именно она убедила меня выступить против мира Леса. Мы выступили… И проиграли. Коварная подружка успела скрыться в вечном Ничто, Межмировом пространстве, а я оказалась в самой страшной из тюрем, возле сердца того, кто создал меня в качестве игрушки и инкубатора. Ох, как неосмотрительно поступил всемогущий Праотец, заточив меня в самом уязвимом для него месте. Моей ненависти хватило на то, чтобы запустить страшное проклятье по корням Великого дуба, центра этого мира. Но теперь я свободна и отомщу за всё!