Вулфи

Места себе не находил, пока ожидал Сашу. Ещё несколько раз предпринял попытки прорваться сквозь защитный барьер, набив себе пару чувствительных шишек, пока эльф силой не оттащил меня в сторону. – Ты не поможешь тем, что буквально долбишься головой о стену! – он грациозно опустился на безжизненную высохшую траву, окружавшую Вечное древо. – Попробуй успокоиться. Глянул на блондина с раздражением, – о каком спокойствии могла идти речь, когда Саша сейчас одна, и, возможно, ей угрожает опасность. Но, несмотря на полуопущенные веки, сосредоточенное лицо и ровное дыхание, чувствовалось, что рассудительный и холодный эльф уже на грани. Это не меня надо было призывать к сдержанности. Пожалуй, стоило приглядеть за блондином, чтобы он не натворил глупостей. Невольно улыбнулся своим мыслям. Неужели я, дикарь и охотник, присматриваю за потомком Первых?! Я прикрыл глаза, стараясь успокоить бег разгорячённых мыслей и неистовую пульсацию сердца, но в этот момент ощутил, что возлюбленная рядом. Мне не нужно было зрение, чтобы знать, где она. Теперь, когда защитный барьер не отделял нас друг от друга, почувствовал всю растерянность и грусть Избранной. Но помимо цветочно-лугового аромата Саши унюхал странный тревожный запах, похожих на который не встречал раньше. Так могла пахнуть только вечность, – нечто бессмертное и бесконечное. – Саша! – крикнул, сжимая любимую в объятиях. Даже в человеческой ипостаси мне понадобилось всего пара секунд, чтобы оказаться с ней рядом. – Избранная! – эльф отстал всего на долю мгновения и прижался губами к ладони нашей супруги. Из-за нахлынувшей радости и облегчения мы не сразу заметили сгорбленную невысокую старуху, замершую за спиной Избранной с неприятной ухмылкой. – Вот уж не думала, что мои отпрыски покажут такое единодушие! – насмешливо произнесла она хриплым голосом. Я глухо зарычал, а Урд выхватил из рукава эльфийский кинжал с узким блестящим лезвием. – А вот теперь узнаю своих детей! – её скрипучий смех напоминал карканье вороны. – Не надо… – непонятно к кому из нас обратилась Саша, отводя взволнованный взор. – Что происходит? Кто это? –  нежно взял любимую за подбородок, поворачивая её бледное личико к себе. – Это Праматерь! И я её освободила! Я не могла поступить иначе! – в глазах супруги стояли слёзы. – А что с проклятием? Его наложила Хтонь? Ты смогла его снять? А где Угрлх? – дотошный эльф тут же начал сыпать вопросами. – Рада, что потомки Первых не растеряли любопытства своих предков! Милый, эта соплячка Хтонь никогда не смогла бы сплести столь сильное заклятье! Это моих рук дело!  – вновь вступила старуха. Да что происходит? Почему эта старая карга ведёт себя так, словно она богиня? Стоп… Так ведь она и есть богиня. Неужели Праматерь жива? Кажется, я тоже становлюсь похож на эльфа. Мысленно потянулся к Саше, прося её объяснить происходящее, но любимая закрылась от нас. – Что ты теперь будешь делать? – обратилась она к старухе, игнорируя нас, своих мужей. – Ты сама знаешь, Избранная! – подслеповатые глаза вдруг вспыхнули ярким мертвенно-белым светом.  – Я уничтожу этот мир! Сотру его, выжгу дотла! Её злобный хохот эхом разнёсся по окрестностям, а ему вторили громовые раскаты. – Только через мой труп! – попытался обернуться, но все мои старания оказались бесполезны: я был полностью выжат, во мне не осталось ни капли звериной силы, но и голыми руками мог остановить эту каргу, кем бы она ни была! Одним неуловимым движением взмыл в воздух, переносясь к старухе. Я и сам не знал, что хотел сделать. Для начала свалить с ног, связать, а затем побеседовать обстоятельно. Но, не долетев всего несколько сантиметров, лишился человеческого сознания, превращаясь в настоящего волка. В одного из тех, кем были первые из нашего рода. Тот Вулфи, которым я был когда-то, медленно умирал, растворяясь в звериной сущности. – Хороший волчок, иди сюда! – подозвала Праматерь, которую теперь узнал по запаху. Неужели я собирался навредить той, кто подарил мне жизнь? Но это были мысли лесного волка, а затухающая крупица моего разума хваталась за облик Саши, смотревшей на меня с такой болью, что хотелось завыть. – Да, сынок! – ладонь старой женщины легла на мой покатый лоб меж острых ушей и погладила густую серую шерсть. А в следующий момент глаза Праматери закатились, а по телу пошла крупная дрожь.