Глава 7
Рельгор
Рельгор проснулся от ноющей боли и жара в паху, с каменным стояком.
Будто самец в момент гона… Так когда-то описывал свое состояние Эманор.
Впервые Рельгор понял – никакое это не преувеличение обезумевшего от тоски по нари змея.
Правда. Чистая и незамутненная.
Рельгор сейчас испытывал тоже самое. Желание, доводящее почти до животного, неуправляемого состояния. Непроходящее, как зуд после укуса какого-то насекомого. Неисцелимое, и постоянно напоминающее о себе.
И ко всему прочему – неистовую, какую-то болезненную тоску по близости Альвы.
Пусть не физической, хотя бы просто близости.
Пусть ругается, честит адельтаха на чем свет стоит, бросает в лицо несправедливые обвинения, потому что не знает истинной задумки про отбор… Но все равно остается рядом.
Не уходит и не прогоняет…
Он предпочел бы сейчас пощечины от Альвы долгому и страстному сексу с любой другой. Податливой и на все согласной. Нагиней, человечкой… неважно…
Была нари и все остальные…
Безликая масса женщин, не имеющих к адельтаху ни малейшего отношения. И одна, которая всегда оставалась с ним. Деревом проросла в тело, корнями укрепилась в душе…
Больше часа ушло у Рельгора на то, чтобы хоть немного сбросить напряжение в душе, и начать более адекватно мыслить. Пелена желания не давала сложить даже два и два. Дикая ломота возбуждения стреляла в живот болью.
Что это было? Сон? Не-ет! Связь с нари сыграла с адельтахом злую шутку.
Он так хотел ее и мечтал, фантазировал, что во сне телепатически подключился к Альве.
В царстве грез она уже не могла контролировать подсознательные желания, инстинкты. И они почти… переспали… словно находились в одной виртуальной реальности…
Стелла рассказывала, что у землян есть такие игры или симуляторы или вроде того.
Будто Рельгор и Альва видели один сон на двоих. Почти реальный, осязаемый…
И имеющий последствия…
Подсознание нари открылось Рельгору и их взаимное притяжение сделало свое дело.
Но это означало…
Адельтах расплылся в счастливой улыбке и подставил лицо прохладным струям воды.
Это значит, что его чувства взаимны!
Нари любит его! От этих мыслей голова пошла кругом. Захотелось петь, танцевать, прыгать и кричать, как последний придурок.
Рельгор решил наведаться к Альве прямо после сегодняшнего рабочего дня. Поговорить с ней и обсудить случившееся.
Начистоту. Без недомолвок.
Хватит! Все эти интриги слишком дорого им обоим стоили!
Но предварительно требовалось принять особенные, исключительные меры безопасности.
Он давно выяснил расписание Альвы, знал – где пройдет ее последнее занятие. Так что задача представлялась вполне решаемой…
Нужно лишь появиться в вузе чуть раньше, чем лаборанты, преподаватели и студенты… Заручиться поддержкой Эманора, в которой Рельгор ни секунды не сомневался.
Адельтах погрузился в эмоции и мысли о нари, совершенно забыв о том, что сейчас он в наиболее уязвимом положении. О том, что каждый его шаг давно отслеживается. И даже о том, что в АО есть лазутчики.
И если мятежники не идиоты, то сразу поймут – самое время нанести роковой удар.
Рельгор весь сосредоточился на том, что предатели не должны знать про его истинную. И он вполне преуспел в достижении этой цели…
Вот только он совершенно не думал о том, что настоящая цель заговорщиков – не нари императора, которая без него ничего не значит. Так просто, обычная женщина… Их цель – правитель Гардавии…
Так было и оставалось по сей день.
* * *
Альва
Как ни удивительно, но выспалась я после вечерних видений отлично.
Встала отдохнувшей и с удовольствием составила Стелле компанию за завтраком. Тем более, что Эманор куда-то отбыл по срочному делу и мне не пришлось наблюдать их семейную идиллию.
Нет, я совсем не завидовала землячке. Я была очень за нее рада.
Однако любой, кто побывал на месте одиночки в доме страстной, счастливой парочки, мужа и жены, которые обожают друг друга, без труда поймет мои чувства.
Неловкость, когда они, словно не замечая меня, сосредотачивались друг на друге. И сразу думалось: а что, если бы меня тут не было, может эти двое занялись бы чем-то еще… Сладким, как ванильный десерт и терпким, как лесной мед?
Ощущение собственной ущербности, когда пара проявляла единение. Какое-то полное проникновение. Когда двое буквально читают мысли друг друга и срывают еще не сказанные фразы с чужих губ.
Сразу думалось: почему у меня не может быть так… И почему не случилось так с бывшим мужем…
Я, что, какая-то не такая? Недостаточно красивая? Недостаточно умная? Недостаточно хорошая? Чисто по-человечески.
Чувство, будто я здесь явно лишняя – пятое колесо в телеге, без учета запаски… когда Эманор и Стелла забывались и начинали обсуждать семейные дела или шутить на одним им понятные темы. Потом они про меня вспоминали, выглядели смущенными и слегка растерянными… И сразу думалось: вот если бы меня тут не было, эти двое общались бы только в свое удовольствие. Ни на кого не оглядывались и не отвлекались…
Все это делало наши совместные трапезы не слишком для меня приемлемыми. А всякий раз запираться в комнате выглядело не совсем вежливым.
Поэтому я порадовалась, что Стелла выпила с Эманором кофе, а теперь завтракала более плотно со мной.
Нам подали настоящие, земные блинчики. С нежной творожной массой, в меру сладковатой и в меру с кислинкой.
Ммм… Я буквально наслаждалась каждым кусочком лакомства.
А потом мы отправились в Академию двумя зеввами.
Первый привел нас к большому горному хребту, похожему на Эверест. А следующий, прямо из пещеры этого скального массива – уже в АО.
– Прыжок напрямую из страны нагов в Академию невозможен. Только в общежитие. А зачем? Не вижу смысла, – пожала плечами Стелла.
Я только кивнула.
– Ну… вечером увидимся…
Она собиралась уйти, когда за моей спиной послышался знакомый мелодичный мужской голос:
– Альва, доброго утра. Рад, что поймал вас. Я искал вас вчера вечером в общежитии, чтобы поговорить о случившемся… И позавчера, кстати, тоже. Вы не ночевали у себя в комнате?
Не знаю почему, но этот вопрос Тельвена Сола вогнал меня в краску. Будто я занималась чем-то постыдным, во всяком случае – неправильным. Например, ночевала у любовника, пока его жена в командировке.
Я смотрела на вельмера, изучала его красивое, скуластое лицо, немного непривычно вытянутое, но очень породистое, если можно так выразиться, и не могла слова вымолвить.
Как всегда, одетый в ярко-синюю водолазку и брюки, которые подчеркивали цвет его глаз, делая его более глубоким, искристым, оборотень скрестил руки на груди и смотрел так, словно я обязана давать ему отчет. И, черт меня побери, я почему-то именно так себя и ощущала. Женой перед мужем, застукавшим меня с любовником.
Внезапно я словно услышала слабый хлопок. Такой едва различимый в гомоне и шуме пробуждающегося вуза. Я резко оглянулась, Стелла тоже. Мы посмотрели друг на друга.
– Вы ничего не слышали? – обернулась я к Тельвену, который удивленно приподнял брови.
– Вот это «Что ты творишь? Закон кулона не подразумевает, что нужно сорвать кулон с груди соседа!» или «Дурак! Петля гистерезиса не делается из веревки!». Или мое любимое: «Ньютон перевернулся в гробу от твоего ответа!» «А он, что, вампир?»
Я хихикнула.
– Альва. Это зеввы, – потянула меня за руку Стелла. – Будь осторожней.
На ее лице прописалось озадаченное выражение.
– Происходящее в зеввах слышат только те, что могут по ним путешествовать, – послышалась сзади реплика Тельвена. Ну, по крайней мере, я уже могу не отвечать на предыдущий его вопрос.
И я решила этим сразу воспользоваться.
– А это опасно? – уточнила у Стеллы.
– Понятия не имею, – пожала та плечами. – Сообщу Мендрасу дель Тору. – Ты его видела в конце драки. Такой большой лохматый лев оборотень.
Мне сразу вспомнился этот монументальный персонаж. Такое не забывается.
– А почему не ректору?
– Мендрас – проректор и мой непосредственный начальник. Он потом сам переговорит с де Ворлом.
Я кивнула и нашла взглядом аудиторию с нужным номером.
– Тогда всем отличного дня! – сообщила Тельвену и Стелле. – Увидимся! – добавила неопределенно. Но, думаю, землячка поняла, что обращалась я именно к ней. И пока Тельвен не вспомнил про свои попытки выяснить – где же я обитала два дня – резво рванула в аудиторию, делая вид, что жутко опаздываю.
– Я зайду за тобой вечером. Тогда все и расскажешь, – лишил меня надежды на то, что разговор окончен, вельмер.
Я вздрогнула. Но не от необходимости все же объясняться перед Тельвеном. В конце концов, кто он мне? Не жених, не брат, не отец и даже не ухажер… Так, провожатый, экскурсовод и немного охранник. Этим специалистам по культурному проведению досуга вдалеке от бескультурных нападений врагов, подобные вещи вызнавать не положено…
Нет. Я опять ощутила этот хлопок. Тихий, пробирающий до костей.
Показалось откуда-то справа дунуло холодом. Я с ужасом обернулась…
Но опять ничего не увидела.
Лишь коридоры, спешащих на занятия преподавателей, несущихся студентов и уборщиц. В основном волчиц, которые ловко орудовали швабрами, ведрами, тряпками и… ругательствами.
Без последних труженикам порядка и чистоты в вузе ну просто никак. Ибо пожелай уборщицы устроить забастовку, революцию, мусора на баррикады по всему зданию точно хватило бы. И еще осталось бы для пушечных залпов в тех, кто попытается эти баррикады разрушить.
Записок, кусков тетрадей, шелухи от семечек, всяких банок от напитков, упаковок от еды и даже сломанной мебели. Вуз есть вуз. Это классика. Так сказать – элитное подразделение вандализма. Стены выглядели как статьи и книги в интернете, авторов которых особенно не любят конкуренты.
Потому что писалось там, в основном, не по делу, ругательно и бескультурно.
А как умудрялись студенты запулить кетчупом и горчицей аж до самого потолка, то есть на высоту восьми метров, даже для меня оставалось неясным. А с точки зрения физики – вообще невозможным.
Лекция прошла как обычно. Заучки переспрашивали и просили повторить определения, хулиганы гундели, а короли потоков воображали.
В общем, все занимались своим делом. Включая меня. Я наводила порядок в аудитории, рассказывала про физику и отвечала на вопросы. И время от времени разряжала атмосферу анекдотами. Когда видела, что мозги студентов дошли до естественной точки кипения и внимание их вот-вот испарится, как и положено по законам физики.
На практических занятиях я, как и в прошлый раз, вначале учила студентов воздерживаться от преждевременных дерганий. То есть не дергаться в сторону установок, пока преподаватель все досконально не объяснит и не покажет.
А уже затем помогала делать работы и проверяла что и как вышло.
Получились ли отрицательные значения диаметра линзы или все же линза – это реальный объект, не магический и размеры ее имеют положительные величины.
Получились ли отрицательные массы или разум возобладал, и студенты догадались, что объекты с отрицательной массой наукой еще не открыты. А они на кандидатов в способных совершить этот прорыв ученых еще долго не потянут.
Оказалось ли, что вода вскипает при температуре ниже нуля или учащиеся внезапно поняли, что кипящего льда пока еще никто не видел.
В общем и целом, день прошел продуктивно.
Если не считать того, что время от времени я снова и снова слышала эти странные хлопки. Причем, казалось, что раздавались они именно из коридора и только в одной аудитории.
Однако ничего подозрительного я не увидела. В том числе и внутри ближайших зеввов. Поэтому списала все на необъяснимые метеорологические катаклизмы, связанные с психофизическими аномалиями в умах учащихся.
Вдруг зевв, не выдержав очередной порции антинаучных суждений, попытался заткнуть уши, и получился вот такой звук?
И вот когда я уже отпустила студентов и собирала свои бумаги, чтобы затем отправиться искать Стеллу, послышался хлопок двери. Уже вполне реальный и гораздо более громкий. И то ли мне почудилось, то ли нет – но вслед за ним раздались еще несколько хлопков в зеввах. Едва различимых. Но уже не однократных, а несколько подряд, подобно каскаду.
Я суматошно оглянулась и пораженно уставилась на визитера.
Рельгор тель Ррах, собственной персоной, застыл возле двери и смотрел так, словно искал меня тысячи лет. Искал среди сотен женщин и вот – наконец-то нашел.
Я скользнула взглядом по фигуре адельтаха и сразу же отметила, что он в человеческом обличье. Темные брюки и рубашка, расстегнутая так, что каждому открывался шикарный вид на мощную грудь оборотня, очень ему шли.
Рельгор вдруг крутанулся на пятках, и я услышала, как щелкнул в двери замок.
Он нас запер! Вдвоем! Одних!
Проклятье! Я ждала этого! Еще вчера вечером об этом размышляла. А теперь… теперь накатила паника и одновременно какое-то странное, глупое удовольствие.
Я смотрела на нага и не могла отделаться от мысли, как же я рада его видеть.
Просто рада… и все тут.
– Нам нужно поговорить., – не давая мне опомниться, торопливо произнес адельтах. – Это очень важно… Мы с Эманором вложили кучу магии в то, чтобы защитить эту аудиторию от прослушивания. Но щит не будет действовать долго. Поэтому, прошу тебя, выслушай!
Я скрестила руки на груди и молчала, наблюдая за тем как наг медленно подходит, не делая резких движений.
Молодец! Есть же мозги у мужчины! Понял, чем чревата стремительная атака на мое либидо. Тем, что его собственное еще долго не будет подавать признаков жизни!
Вначале объяснения – подробные, четкие и прямые. А там… Там поглядим… Кто кому и чего даст…
Не надо затуманивать мне мозг, подключая к диалогу химию между нами! Я требую математику! Подробный расклад – чего он от меня хочет, за что пытался извиниться. Почему не может оставить меня в покое! А вот тогда уже и решим – возможна ли физика наших тел или совершенно неприемлема.
Рельгор, кажется, заметил мое состояние, притормозил примерно в шаге и добавил:
– Я понимаю, ты считаешь, что я обманываю тебя, Альва. Я знаю, как с твоей стороны все это выглядит. Я тебя домогаюсь, одновременно набрав участниц на отбор. Кандидаток в свои жены. Но, прошу тебя, позволь мне объясниться!
– Позволю! – чуть повысила я голос. – Но вначале скажи – что за видение было у меня вчера вечером.
Щеки нага залились краской, поза стала более напряженной. Он запустил руки в карманы и несколько раз перекатился с носков на пятки. А потом прикусил губу до крови…
Хм… Интересная реакция. Не думала, что его вот так легко можно выбить из колеи. Не удивить моей прозорливостью, не заставить оправдываться, лгать. А именно совсем выбить почву из-под ног. Или эти хвостатые, в принципе, плохо держатся на человеческих двоих? И реально, и фигурально?
Я защищалась язвительностью, чтобы не думать о том, как наг на меня действует.
Стоило ему сделать еще пару шагов, встать вплотную, как я поняла, что не в силах отойти, оттолкнуть оборотня. Сердце пропустило удар и вдруг заколотилось как полоумное. У меня словно воздух из груди вышибли.
Силы резко меня покинули. И сила воли вместе с ними. Помахала ручкой и капитулировала.
Я смотрела на нага, чувствовала его… Воспринимала его близость всем своим существом. И от солнечного сплетения вниз, в живот, опять струился знакомый жар. Ноги одеревенели. Я шага не могла сделать. Мысли совершенно спутались. Заготовленные фразы затерялись в образах и словах, что закрутились в голове вихрем.
Тем временем, Рельгор взял меня за руки. Не схватил, не поцеловал и не обнял. Просто взял мои ладони своими и сжал их. И даже это мимолетное касание заставило меня потерять ориентацию в пространстве. Пол словно исчез, и вопреки законам физики, мы повисли где-то в небытие. Вне пространства и времени. Небо покачнулось, перевернулось.
Все вокруг вдруг утратило смысл. Остались только я и Рельгор. Только его сверкающие зеленые глаза, которые, словно глубокие омуты, затягивали. Только его яркие, чувственные губы. Жестко очерченные и от этого еще более мужественные, манкие.
Я только сглатывала и молчала. Забыв, что собиралась спросить. А Рельгор гладил большими пальцами мои ладони и тоже не говорил ни слова.
Неподалеку раздавались новые хлопки. Становились все громче, отчетливей. Но я ничего не боялась рядом с нагом! И совершенно зря это делала! Иногда даже такие воины, как он, забываются и обо всем забывают. И не всегда это к месту и ко времени…
Пшх… Звук изменился. Я покосилась вправо, к источнику. Попыталась заглянуть в зевв… Неприятное предчувствие прошлось по позвоночнику подобно когтистой кошачьей лапе.
– Альва – отвлек меня на себя Рельгор. – Ты – моя нари.
Я ойкнула и совсем забыла о своем наблюдении, ощущении и всем остальном.
– Ввы шутите?
– Нет.
Его голос с легкой хрипотцой вызывал дрожь в каждой моей клетке. А сбивчивое дыхание говорило о том, что наг тоже волнуется, переживает и значит – искренен!
– Но ведь… отбор… – только и смогла выдавить я.
– Я знал, что заговорщики не оставят попыток убить меня. Или воздействовать на меня другим способом. Отбор – это лишь попытка защитить тебя. Я сделал глупость и теперь понимаю это. Надо было пригласить тебя на отбор! Это ничего не изменило бы в глазах заговорщиков. Там ведь масса кандидаток. Всех убивать никто не станет. Тем более, что они из очень высокородных. А значит, их родственники отомстят куда более жестоко, чем это может сделать правосудие императора. Но я… я… я просто не мог думать нормально в ту минуту… Потому что каждую минуту думал о тебе…
– Обо мне? – я все еще не совсем доверяла. Но проникновенный, вздрагивающий, нежный голос Рельгора буквально проникал в душу. Как бы я ни взывала к сарказму, недоверию к словам нага, я ничего не могла с собой сделать. Я принадлежала ему: телом и душой.
Я млела, таяла от его близости. От его тепла, которое окружало, впитывалось в кожу и проникало внутрь. Все глубже и глубже. От звука его голоса: срывающегося, взволнованного, охрипшего…
И от его взгляда. Рельгор смотрел так… что я просто не могла отвести глаза. Казалось, легче перестать дышать.
– Ты моя нари. Единственная женщина, ради которой я переверну весь мир. Отдам жизнь. И поменяю законы, если на кону будет стоять твоя целостность. Поэтому я хотел тебя защитить. Назначил отбор, тем самым, отвлекая внимание от того, что нашел свою нари… Я должен был пригласить тебя… Прости. Я идиот. У меня нет других объяснений.
Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
– Ппочему я должна вам верить? – шепотом уточнила я.
Рельгор наклонился к ко мне, навис… Его губы почти касались моего рта. Адельтах положил мою ладонь себе на грудь, прямо как в нашем общем сне.
Я ощутила, как бешено колотится его сердце.
– Ты чувствуешь? – тихо спросил наг, надсадно глотнув воздуха несколько раз. – Думаешь, я могу так обманывать?
Следующим жестом он опустил мою руку себе на ширинку. У меня ноги ослабели, по телу прошлась приятная, будоражащая волна. До щекотки, до какого-то томления. Невыносимо сладкого и невероятно мощного.
Под моими пальцами пульсировала каменная эрекция.
– Это я тоже могу подделать? – еле выдохнул наг и поспешно убрал мою руку со свидетельства своего возбуждения. – Думаешь, каждая женщина заводит меня одним лишь взглядом и касанием рук? Мне полторы тысячи лет, Альва. Я не мальчишка! Я зрелый мужчина. Искушенный. Во многих плотских удовольствиях. Даже рассказывать не буду, какие позы и варианты удовлетворения знаю… Но стоит лишь мне тебя увидеть, коснуться – и все. Туши пожар в штанах…
Я усмехнулась…
Пшх… Хрррллл… Пшжж…
Звук раздражал и пугал. Но я слишком сосредоточилась на наге, слишком погрузилась в наш диалог и уже не могла мыслить здраво.
– Альва. Ты все для меня. Ты должна это знать.
– Вчера вечером…
Ухватилась я за последнюю нить мысли, потому, что она ускользала. И единственное, о чем я сейчас думала – как же душно, жарко и хочется скинуть с себя всю одежду. Она так мешает… Мешает ощутить Рельгора полностью. Полностью проникнуться нашей связью. Коснуться: кожа к коже… не только ладонями… Смешать наши дыхания, наши пульсы, наши движения.
Теплый узел внизу живота запульсировал, приятно и одновременно наполняя меня нетерпением, томлением, желанием.
Рельгор прижал меня к своему разгоряченному, окаменевшему телу и шепнул на ухо, отчего тысячи мурашек побежали во все стороны по моему телу, а вместе с ними и словно слабые электрические разряды прокатились по коже…
– Я мечтал о тебе в полудреме. Фантазировал о нашей встрече. О нашем слиянии… О нашей близости… И не заметил, как подключился телепатически…
– Мы общались как в виртуале?
– Да… Но я не нарочно так сделал. Альва. Я сегодня утром сходил с ума от неудовлетворенности и тоски по тебе… Думаешь я этого хотел? Мне пришлось провести почти час в ванне, чтобы иметь возможность выйти к народу в более-менее приличном виде. Считаешь, я нарочно этого добивался?
Он захлебнулся воздухом. Замолчал и вдруг поцеловал. Буквально выпил весь воздух из моих губ и вдруг вдохнул в них свой собственный. Свою жизнь и свою мощь.
Я прильнула к Рельгору, и он подхватил, поднял над полом, усадив на преподавательский стол. Оказался между моих ног, как и во сне. Вжался твердым свидетельством желания и точно также как в нашей романтической грезе, закинув голову, утробно зарычал.
– Я не думал, что это так… настолько…
Он подбирал слова, с трудом выдыхая каждое. А затем усмехнулся и снова меня поцеловал.
Я прикрыла глаза, отпуская все на свете. Ощущая себя совершенно пьяной от близости адельтаха, ласк и нашего безумного притяжения.
Теперь я понимала, что чувствуют Эманор и Стелла и больше им не завидовала.
Я погрузилась в собственные ощущения. И где мы, кто мы, что вообще творится вокруг резко перестало иметь значение. Были он и она, связанные путами судьбы. Два сердца, между которыми протянулась надежная золотая ниточка…
Внезапно Рельгор дернулся. Отстранился и смачно выругался.
Что-то полыхнуло. Сверкнуло, почти ослепив меня. Я увидела, что сверху падает нечто бесформенное, но почему-то знала, что оно смертельно опасно.
Я закричала от ужаса.
И одновременно со всех сторон полетели… о боже! Заклятья? Моя аура перехватывала информацию из общего поля нового мира.
Со всех сторон неслись ледяные топоры, острые, как бритвы.
В полу вдруг образовались трещины… Одна за другой. Я ощутила, что падаю…
* * *
Рельгор
В какую минуту он потерял контроль? Когда увидел ее? Когда коснулся? Когда ощутил ее близость?
Когда? Когда? Когда?
Рельгор спрашивал себя и не находил ответа.
Ренсвилл предупреждал его, что заговорщики усилили слежку за Альвой, потому что она поселилась у Эманора. Это насторожило изменников. Слишком большая честь для обычной попаданки. Сколько их в АО? Десятки! И ни одна ни разу даже гостила у четы лейдере. Ни одна не удостоилась приглашения даже на обычный затрапезный ужин. Не то чтобы на проживание!
Правда, пока изменники думали совершенно в другую сторону. Они предполагали, что Альва помогает Рельгору поддерживать связь с ее миром. По факту – с путем спасения, отступления в случае очередного покушения. Именно этим они пока объясняли повышенное внимание адельтаха к Альве, его частые к ней визиты… И поддержку, которую оказали очередной попаданке родственники императора.
Однако это не меняло ситуации. Предатели считали землянку опасной, если эти предположения справедливы.
Конечно, Ренсвилл усиленно распускал слухи, что Стелла подружилась с Альвой, потому что обе родились на Земле, в одной стране и даже в одном городе. Однако мятежники не такие идиоты, чтобы совсем списать попаданку со счетов. Они наблюдали… Каждый день, каждый час, каждую минуту…
И когда Рельгор собрался к Альве, сообщив, что будет отсутствовать несколько часов, отправится в АО, сразу же что-то заподозрили.
Адельтах не мог не сказать советникам куда направляется. Ведь при случае тем могла понадобиться его помощь. Совет или даже разрешение на какие-то действия, указы или решения. Император Гардавиии не мог просто так скрыться. Да и предатели в Академии все равно его обнаружили бы.
Рельгор не мог этого не понимать! Он ведь тысячу раз воевал! Пережил множество покушений – куда больше, чем бедный Ненталь. Расплетал и не такие паутины интриг и лжи. Но его ослепила, лишила разума и воли страсть к Альве.
А в результате – адельтах поставил под угрозу единственное существо, которое не мог не спасти и не защитить. Не мог и все тут. Здесь для него не существовало «но» или «невозможно».
Впрочем, где бы они ни встретились, оба оказывались под ударом. Как бы ни связались: хоть лично, хоть телепатически, это все равно грозило новыми бедами.
Такая сложилась сейчас обстановка. За Рельгором охотились постоянно, всюду следовали по пятам. В доме Эманора было еще проще организовать очередное покушение. Почище чем в замке адельтаха…
Здесь же, заговорщики ограничены в средствах. Они никогда не решились бы действовать в АО также масштабно, как и в родной Гардавии. Несколько случайных жертв среди других видов двусущих – и вот уже новые законы для вельможных нагов – меньшая из текущих проблем. Потому что им объявят войну сразу несколько других государств оборотней.
Как ни крути – это был самый мягкий вид покушения… Если можно так выразиться. Но это не облегчало ситуацию.
Смертоносные заклятья сыпались со всех сторон. Рельгор окружил себя и Альву непроницаемым куполом и пытался прорваться в зеввы. Но их хорошо заблокировали. Причем, заговорщики усвоили прежние уроки. Наложили на зеввы не только блокирующие заклятья, но еще и обманные чары. Внешне пространственные туннели практически не изменились. Но это была лишь видимость. На самом деле, они захлопнулись.
Защитный купол Рельгора трещал по швам. Еще бы! Столько магии было вложено в атаки, что ни один даже самый мощный колдун не продержался бы дольше нескольких минут. Альва кричала, дергалась, испуганно жалась к адельтаху.
Маленькая, хрупкая, единственная…
Рельгор суматошно прикидывал что предпринять.
Защитный купол начал давать трещину за трещиной. Адельтах крутился, прикрывая Альву от заклятий, одновременно пытаясь свести удары боевой магии к минимуму. Боль растекалась по телу. Кровь капала со лба, заливая глаза и приходилось смахивать ее. Спину нестерпимо жгло.
Рельгор сам не понимал, как мог так опростоволоситься. С его-то опытом, с его-то подозрительностью…
С его-то способностью всегда быть на шаг впереди врагов.
Размяк… потерял контроль… Потому что почти потерял нари. И теперь он мог потерять ее по-настоящему.
Рельгор зарычал и вдруг его посетила свежая мысль.
Снова попытаться разблокировать зеввы портативными порталами. Он всегда брал их с собой после покушения. На всякий случай.
Конечно, дикое сочетание блокирующей и маскирующей магии могут среагировать на портативный портал неожиданным образом. Но вариантов не было. Рельгор быстро просунул руку сквозь щит и, стиснув зубы от боли, бросил шарик портала в нужный зевв. Он помнил их почти наизусть. Так что это труда не составило.
Руку словно обожгло кислотой, кожа начала слезать, выпуская наружу сукровицу.
Рельгор сильнее сжал зубы и наблюдал за портативным порталом, одновременно прижимая Альву.
Зевв раскрылся, иллюзия расползлась, как мыльные пузыри на воде. И тут же пространственный туннель вспыхнул. Магия схлестнулась и получилось нечто вроде силовой взрывной волны.
Рельгор схватил Альву на руки и выждав промежуток между взрывами прыгнул, из последних сил удерживая защитный купол.
Перед глазами поплыл калейдоскоп ярких вспышек, кусков стен зевва и цветных пятен.
Рельгор ощутил, как тело будто становится ватным. Его провернуло несколько раз и бросило вначале назад, а затем – вперед.
Но адельтах знал куда нужно выйти. Поэтому нырнул в следующий зевв, ощущая, как силовая волна катится следом. Словно злобная гончая, что загоняет добычу. Следует попятам, стараясь не отставать.
Еще несколько кувырков, столкновений со стенами…
Рельгор изо всех сил удерживал остатки защитного купола и прижимал к себе Альву, подставляясь под удары. Будь что будет, но она не должна пострадать.
«Карман… Прячьтесь… пока разминируем зеввы».
Долетело послание от Ренсвилла. Он все же пробился! Молодец!
Рельгор ощутил, как все вокруг уходит куда-то. Тело слабеет, магия тоже.
Мир тускнеет и сливается в единую черную массу, гасящую и запахи и звуки.
Адельтах из последних сил рванул вперед, в спасительную дыру… Дернулся, чтобы ускорить полет и… потерял сознание.
* * *
Альва
Кап… Кап… Кап…
Звук отдавался в ушах эхом. Гулким, звонким и слишком уж громким. Голова гудела как чугунный котел. Глаза слипались, будто туда клея налили. Все тело ужасно болело и ныло.
Я с трудом разлепила тяжелые веки…
Надо мной распростерся свод пещеры. Стены ее выглядели очень странно. Время от времени камень превращался в черную текущую субстанцию и тут же застывал снова.
От грота словно исходила энергия. Мощная настолько, что я ощущала ее потоки как потоки горячей воды, что двигаются мимо тела в ванне джакузи.
В пещере было очень светло, хотя источника света я не обнаружила.
Ага. Тот самый удивительный камень нагов! Как там его называют?
Яндр? Не-ет! Яндры – это яркие камни, которые вкрапляют в стены замков нагов снаружи, чтобы освещать территорию и собирать энергию для всяческих нужд.
Ах, да! Лакурр!
Камень, способный переводить солнечную энергию в тепло и свет. Также, как и яндр. Однако если первые в большом количестве создавали нестерпимо яркое сияние, то лакурр источал приятные глазу рассеянные лучи.
Пещера оказалась довольно просторной, с высокими потолками и вполне себе гладким полом. Краем глаза я уловила, что справа и за моей головой располагается вход в другой грот. Именно оттуда и слышалась капель. Правда, теперь она не казалась такой оглушающей, такой раздражающе неприятной…
Кажется, я начала немного приходить в себя.
До этого почти ватное тело стало немного более податливым.
Я шевельнула рукой, ногой…
Приподняла голову и попыталась немного размять затекшую шею.
Мышцы ответили каскадом боли, но сразу же стало легче и… в голове немного прояснилось.
Я попыталась сесть и на удивление быстро это сделала. Секунду назад чудилось – я и с места не смогу сдвинуться. Мышцы вялые, слабые… Но стоило только пошевелиться, как тело мгновенно налилось энергией… Будто в меня влили кучу тоника, потом хорошенько так накормили и несколько недель усиленно тренировали…
Не говоря уже о ежедневном хорошем сне…
Хм… Неужели сработала связь нари с нагом? Стелла рассказывала, что истинные перехватывают у змей их регенерацию и энергию…
Так! А где сам Рельгор? Это же он на руках вынес меня из пекла. И я была уверена, что последний прыжок чувствовала тело нага. Напряженное, дрожащее от слабости. Но все-таки близкое…
Я огляделась.
С сидячего положения я могла видеть всю пещеру и даже соседний грот. Но поначалу ничего похожего на Рельгора не обнаружилось.
Стены. Пол. Несколько каменных завалов, будто когда-то пещера пережила землетрясение.
Округлая арка в соседний грот. Ручеек из его стены, из которого вода стекала в озерцо. Рядом небольшая щелка, откуда вода капала на пол и по естественной ложбинке тоже попадала в водоем.
Все.
Я тряхнула головой.
Поднялась на ноги, уже почти не ощущая ни усталости, ни немощи, ни вялости.
Мышцы работали отлично, тело мгновенно наполнилось силой.
Значит, наг рядом и он точно жив. Иначе его способности иссякли бы. Мертвые не восстанавливаются.
Но где же он?
Я обошла пещеру и остановилась возле одного из каменных завалов.
Ой… В одном месте под двумя громадными глыбами виднелся кончик зеленого хвоста.
Рельгор!
Видимо, обратился в змея после перемещения, автоматически приняв самую удобную для себя ипостась.
Я подскочила и попыталась оттащить одну из глыб. Но не тут-то было. Камень весил неимоверно, я даже с места не смогла его сдвинуть.
Тогда я попробовала толкнуть его в сторону. Изо всех сил уперлась ногами в пол и надавила…
Послышался хруст, ручеек каменного крошева потек к моим ногам. Но глыба не сдвинулась.
Я попыталась толкнуть вторую. С тем же уже предсказуемым успехом.
Боже! Неужели Рельгор так и погибнет?
От этой мысли я в панике заметалась по пещере. Что же делать? Как мне его высвободить?
Выбираться ближайшими зеввами? Кто знает, где засада? Да и проходимы ли они? Или опять, как сообщил Рельгору Ренсвилл, а я перехватила – это лишь иллюзия, созданная мятежниками, чтобы заманить императора в ловушку?
В голове загудело от наплыва мыслей и ощущения полного бессилия.
Глаза защипало. Нет! Я не хочу потерять Рельгора! Я люблю этого гада ползучего! Каким бы интриганом он ни был и как бы ни заставил меня переживать из-за того, что я не его нари. Я не хочу потерять своего адельтаха!
Сейчас для меня не было разницы между Рельгором и сыном.
Я воспринимала их почти одинаково…
Я сглотнула. Горькие слезы потекли по щекам. И я в панике принялась пинать, толкать, тянуть каменные глыбы.
То с одной стороны, то с другой. То ногами, то руками, а то всем телом.
Я бегала вокруг заваленного Рельгора и ничего не могла сделать.
Слезы катились по щекам.
Я кричала и звала нага, в надежде, что тот очнется и сам выберется из каменной ловушки. Все же он мужчина, оборотень и гораздо сильнее меня, человечки. Но ничего не выходило.
Я прислонилась спиной к стене и бессильно сползла на пол.
От сильных эмоций меня бросило в жар.
Я даже начала стягивать блузку, когда поняла, что это же вариант!
Я поднялась, вновь подошла к каменным валунам и активировала огненный дар. Расщеплению на молекулы магическим нагревом я еще не научилась. Но могу попробовать другие методы.
В конце концов, если раскалить глыбы в одном конкретном месте, они могут треснуть! Это же физика! Альва! Ты физик! Как ты могла забыть об этом?!!
Боже! Я надеюсь еще не поздно!
В груди больно стукнулось сердце. Резко защемило под ребрами.
В голове билась одна лишь мысль: «Я не могу его потерять!»
Меня аж потряхивало от нервного напряжения.
Но я постаралась успокоиться и активировала дар. Медленно провела рукой вдоль плиты, направляя магическое пламя на камень. И затем повторяла и повторяла, пока не увидела как на валуне появилась отчетливый алый росчерк.
Раздался оглушительный треск.
Я едва успела отскочить. Валуны поползли в стороны, продолжая по дороге раскалываться.
В воздух взвилась едкая пыль, песок и каменное крошево. Мелкие кусочки минерала выстрелили в разные стороны.
Я отскакивала от них как от шрапнели.
Пещера наполнилась грохотом и гулом. Стены дрогнули. Потекли и даже полыхнули глянцем. Я замерла, обхватив себя руками.
Камни продолжали движение. Валуны падали, скатывались кусками, обнажая новые, нижние глыбы. И те под действием верхних кусков минералов тоже приходили в движение.
Сколько все это длилось не знаю.
Только, когда все закончилось пещеру наполнила удушливая пыль и серая дымка. Я выскочила в соседний грот, пережидая пока все осядет. Влажный воздух и сквозные дыры куда-то наружу позволяли здесь нормально дышать.
Я ждала и ждала, пока кошмар закончился, молясь, чтобы Рельгор выжил.
Ничего другого просто не оставалось…
Удушливая пелена поползла в мой грот. Начала забиваться в нос, заставляя чихать. Я приблизилась к местам естественных отверстий в стене пещеры, стараясь продышаться. Но выходило уже плохо.
Голова кружилась, перед глазами вели хороводы мушки. Меня пошатывало, словно стою не на твердом камне, а на палубе корабля в штормящем море.
Я пошатнулась и медленно присела, чтобы не упасть на камень.
Вдохи давались с огромным трудом. Глаза начали слезиться и слипаться.
Боже! Надеюсь, все не напрасно! Надеюсь, у меня получилось…
Мелькнула мысль в затуманенном сознании.
Я прикрыла глаза и отключилась…
* * *
Рельгор
Первый вдох закончился удушливым приступом кашля.
Рельгор с трудом открыл глаза и первое же движение принесло целый каскад боли. В спине, в пояснице, в плечах. По нему словно каток проехался.
Наг перевернулся на спину и поднялся, с удивлением оглядев себя.
К Альве он пришел в человеческом обличье, а теперь оказался в змеином?
Почему?
В мире Альвы Рельгор обратился из-за отсутствия там магии. Но сейчас-то он находился у себя в мире. И должен был очнуться в том же виде, в котором потерял сознание.
Взгляд Рельгора, бесцельно бродивший по пещере, остановился на глыбах камней, будто расколотых чем-то очень мощным. Наг тряхнул головой. Глыбы будто рассыпались от него, как от эпицентра, в разные стороны.
Так вот в чем дело! Он обратился в целях самосохранения! Потому что сверху начали падать каменные валуны, а в змеиной ипостаси нижнюю часть туловища нага закрывали прочные, как сталь, роговые пластины!
Но тогда кто же мог так расколоть камни?
Рельгор отмахнулся. Это не главное. Где Альва? В пещере ее не было. Хотя наг хранил твердую уверенность, что девушка переместилась вместе с ним. Вернее, он прыгнул в зевв с ней на руках.
Наг ухватил взглядом вход во вторую пещеру и поспешил туда. А затем рванул что было сил.
Альва лежала на полу, без чувств. Рельгор прощупал ее тело, ауру и понял, что девушка сильно истощена энергетически и магически. Странно… Она должна была черпануть его регенерацию через связь с нари…
Если только…
Рельгор оглянулся на пещеру, где остались расколотые глыбы… Догадка мелькнула в голове молнией. Она потратила магию на то, чтобы его освободить… Но зачем, зачем делать это такой ценой? Если бы Рельгору предоставили выбор: здоровье нари или его собственная жизнь, он бы не колебался, сразу выбрал бы первое.
Но земные женщины такие удивительные. Это еще Эманор говорил. Они одинаково могут убить словом, взглядом, решением и воскресить даже вопреки своему здоровью.
Рельгор вздохнул. Опустился рядом с нари, подняв ее кольцами хвоста и приблизил к себе.
Приложил руку к груди Альвы и попытался сделать то, что делал Эманор, когда Стелла вот также перетратилась. Отдать частицу своей энергии через связь с нари. Снова задействовав этот механизм.
Энергия Рельгора струилась по ауре Альвы, но та не принимала ее… Как не принимает организм чужую кровь, если та не подходит по группе.
Может адельтах переоценил отношение землянки? И она не любит его? Поэтому связь с нари такая плохая?
Рельгор утроил усилия, отдавая все больше и больше себя самого.
– Альва, ну давай же! Пожалуйста! – взмолился он, чувствуя бессмысленность своих попыток и собственную полную бесполезность. От этого слабость прокатилась по телу и захотелось лечь и ничего не делать… Рельгор вздохнул. Ну почему все так? Зачем она вообще начала его освобождать? Бежала бы восвояси! Ох, уж эта упрямица!
Внезапно канат энергии натянулся и… Рельгор ощутил связь с телом, аурой и даже с эмоциями нари. Настолько сильную, что его собственное тело мгновенно вспыхнуло диким желанием. Животным, нестерпимым, непривычным. Член выскочил из плена роговых пластин и встал колом.
Рельгор запрокинул голову, борясь с желанием, которое огнем растекалось по венам и бешеным пульсом громыхало в висках.
Альва лежала у него на кольцах. Нежная, теплая, лакомая… Нужно было лишь поменять позу…
Боль в паху усилилась, расползлась по бедрам.
Рельгор несколько раз передернул нацеленный ствол, чтобы не сорваться. Потому что голова совсем отключалась и все инстинкты требовали немедленно слиться с единственной.
Возбуждение не проходило. Но после нескольких извержений стало немного полегче.
Рельгор продолжал отдавать нари свою энергию, не думая о том, что она увидит, как только очнется.
Запрокинул голову, прикрыл глаза глаза и полировал свой клинок, чтобы не взять единственную и не обидеть ее подобными действиями.
– Рельгор? – звук ее голоса немного привел нага в чувство. Грудь взорвалась ликованием. Он совсем забыл, как сейчас выглядит, только смотрел на нари и будто снова научился дышать. Жизнь забурлила в венах. Рельгор продолжал улыбаться, как полный дурак, клинический идиот! Альва скользнула взглядом по его руке, в которой все еще пульсировал возбужденный орган и усмехнулась:
– А ты извращенец!
– Наверное… – выдохнул наг и обратился. Сорвал с нари одежду и навис над ней на руках. Альва не противилась. Обвила руками шею нага и приподняла бедра, играя торчащим колом членом Рельгора. Наг слабо зарычал, поперхнулся воздухом. Чуть приподнялся, чтобы прямо сейчас не начать то, чего требовал организм.
И… впился губами в губы нари… Так, будто планировал взять ее через рот. Целиком. В свое полное владение.
Альва дернулась от неожиданности, а затем жарко ответила.
Близость гибели, возможная потеря друг друга, вознесли эмоции пары до небывалых высот. Рельгор не мог оторваться от губ нари, насытиться. А она продолжала двигать бедрами, заставляя нага изнывать от желания. Сходить с ума как какой-нибудь одомашненный хищник в самые горячие весенние дни, что наяривает подушку хозяина. Потому что не в силах терпеть и дальше. На которого аж смотреть стыдно…
Она была такой нежной, податливой, такой сладкой… Кровь хлынула вниз живота и ударила в голову так, что у Рельгора перед глазами заплясали мушки. Все тело напряглось до предела. Сила воли оставила адельтаха. Рельгор едва сдерживался. Но все-таки решил вначале доставить удовольствие ей, своей женщине.
Своей! И только своей!
Теперь уже наверняка!
* * *
Альва
Я играла с Рельгором. А он со мной. И мы получали от этой игры невероятное удовольствие. Наг опустился к моим ногам и принялся целовать каждый пальчик. Я выгибалась и млела от наслаждения. Желание волнами накрывало, охватывало и мне хотелось больше и больше.
Наг медленно прокладывал дорожку поцелуев по животу, к груди. Втягивал в рот ноющие соски. Играл с ними языком. А я выгнулась и терлась животом о внушительное свидетельство его желания, гладила и сжимала мощные ягодицы Рельгора, крепкие, как налитые яблоки. Зарывалась пальцами в его волосы.
Горячий узел внизу живота пульсировал, требуя продолжения. Приятные спазмы усиливались на грани удовольствия и боли. Я позволила себе стонать и извиваться под ласками этого мужчины. А наг не прекращал сладостную пытку.
Шея, снова грудь, живот… Каждое место, которого касались его губы, покалывало словно мелкими иголочками. Жар дыхания нага распалял меня еще больше. Его рычание вибрировало в каждой моей клетке.
Рельгор устроился между моих ног и наклонился к лицу.
– Я немного больше, чем ты привыкла. Но я буду очень осторожен, – выдохнул он.
А затем вошел на полную длину. Я ойкнула. Он и, правда, был очень большим. Однако боли не последовало. Наг дал мне немного привыкнуть к своему размеру, ждал, закусив губу и с трудом глотая воздух. А затем начал медленно двигаться…
И мир взорвался пестрыми конфетти новых впечатлений. Я хотела больше и больше. Быстрее, жарче, дольше.
Было так… сладко… томительно и горячо… Казалось кровь в моих венах давно перешла точку кипения. Я подстраивалась под ритм нага, а он пил дыхание из моих губ, давая свой раскаленный воздух взамен.
Кажется, я даже царапала его спину. И слышала в ответ довольное рычание, которое заводило еще сильнее…
Мы были на одной волне, настроенные на один лад, как два инструмента, которым суждено играть вместе.
Дополнять друг друга, усиливать, раскрывать звучание.
Мы одновременно пришли к пику. Я сжала мощные плечи нага, и вся превратилась в ощущения. Волна неги прокатилась по всему телу, мышцы расслабились и внизу живота разлилось приятное тепло.
Рельгор позволил мне все прочувствовать, но не расстался с моим телом. А когда я немного пришла в себя, и смогла сделать вдох, продолжил…
Я словно прыгала на тарзанке. Сердце замирало, дыхание останавливалось, тело становилось слабым и ватным. Это было неуправляемо, мощно, жарко. А затем сердце начинало биться заново: быстро, сильно, восторженно. Тело наливалось энергией, желанием, жаждой жизни… Я будто обновлялась изнутри. Ощущала, что становлюсь легкой как перышко, свободной как солнце в небе и невероятно расслабленной…
А затем наше сладкое безумие начиналось заново.
Мы потеряли счет времени, забыли о том, что мы, в общем-то, в ловушке. Забыли о том, где мы и кто мы. Мы словно были единым целым. Неделимым, невозможным без одной половинки.
Я такого еще не испытывала. Никогда. Даже с мужем, отцом моего ребенка.
Не знаю, что сыграло свою роль. Связь с нари, ужас, который каждый из нас испытал, думая, что другой сгинул, адреналин, что еще бурлил в крови от близости киллеров. А может все вместе слилось в дикий, безумный коктейль страсти.
Но мы соединялись друг с другом будто в последний раз. Будто завтра уже не наступит. А сегодня вот-вот закончится. И нужно насладиться жизнью так, чтобы потом уже ни о чем не жалеть. Кроме того, что это не повторить.
Толчки Рельгора с каждым разом становились все более быстрыми, настойчивыми, сильными. Он уже не сдерживал мощь оборотня и мне это безумно нравилось. Я чувствовала – насколько силен, вынослив этот мужчина и это заводило еще сильнее.
Кажется, я и сама перехватывала его мощь, его регенерацию. Изгибалась в разных позах, снова и снова отдаваясь нагу со всем пылом. Я и не думала, что способна на такое.
Мои стоны и рычание Рельгора осыпались от стен эхом и наши выдохи, когда мы оба приходили к пику одновременно заполняли пространство.
Они слышались отовсюду и от этого каждая моя клетка начинала вибрировать. Я почти чувствовала, как электричество бежит по моим нервам, разнося по телу ощущение полного блаженства… нирваны…
Чудилось – сейчас пещера взорвется, обрушится от нашей страсти. Энергия секса, возбуждения, жажды обладать наводнила грот до предела. Казалась осязаемой, плотной, густой… Насыщенной.
Когда я обмякла на полу, буквально растеклась по нему счастливой лужицей, Рельгор обратился и уложил меня на свои кольца. Теплые, как ни удивительно. Совсем не такой температуры, как змеи. Ведь последние обычно той же температуры, что и окружение.
Наг словно нежил, укачивал меня на своих кольцах, как ребенка. Ощущение было невероятным, неописуемым и восхитительным. Казалось – подо мной живой матрас. Он подстраивается под тело, течет и массирует одновременно.
Рельгор склонился надо мной и улыбнулся. Так улыбаются завоеватели, которые, наконец-то, овладели желанными землями, и все преклонили перед ними колено, признавая своими повелителями. Так улыбаются влюбленные, стоя вдвоем у алтаря и понимая, что больше никто и ничто не нарушит их уединение. Они официально и законно принадлежат друг другу.
Так улыбаются родители, глядя на первую улыбку своего чада. Это нельзя описать словами. Можно лишь чувствовать. Эту щемящую нежность, теплую, как южное море, ласковую, как материнские руки…
– Я никому не отдам тебя, нари. Помни это. Чтобы ни произошло. Помни. Ты моя. Только моя.
В голосе нага впервые в разговоре со мной прорезались подобные нотки. Собственнические, почти шовинистские. И феминистка с Земли внутри меня отреагировала.
– Ты не очень-то раскатывай губу, чешуйчатый… Я еще ничего не сказала. Не сказала, что готова быть твоей… Кстати, кем? Стелла говорила, теперь высокородные наги могут жениться на нари, даже если она низкого происхождения или вообще другой расы.
– Я ввел эти законы! – в голосе Рельгора слышалась гордость.
– Так кто я по-твоему? А, одержимый моим телом собственник?
Наг усмехнулся:
– Хорошо сказала. Мне нравится. Все в тему.
– Ты давай не увиливай от ответа… Понимаю, что увиливать – это прямо в крови у вас, нагов…
– Альва. Ты не должна никому говорить, что ты – моя нари, – лицо Рельгора вдруг посуровело, скулы заострились. – Ни одному живому существу. До тех пор, пока мы не одержим верх над мятежниками.
– Если бы женщины с Земли выдавали тайны своих подруг и приятелей… На моей планете осталось бы мало живых и дружащих существ…
– Я понимаю. Знаю, что ты честна и порядочна, – брови Рельгора сошлись на переносице и я впервые увидела на гладкой глянцевой коже нага морщинку. – Но ты должна поклясться мне. Я не должен был говорить тебе, что ты моя нари, пока мятеж не подавлен и виновные не обезврежены. Я поставил тебя под удар. Не напрямую и не сейчас… Но если ты случайно проговоришься… Прости… – голос нага сорвался на хрип, глаза болезненно сверкнули. – Я не должен был взваливать на тебя этот груз сохранности тайны… Но я не мог иначе… Не мог вынести, что ты думаешь обо мне так…
Он осекся, отвел взгляд в сторону и замолчал, играя желваками. Шея и скулы Рельгора натянулись лентами.
Я взяла лицо нага руками и заставила посмотреть на себя:
– Я никому ничего не скажу… – пообещала еще раз. Уже без прежнего ерничества. – Но ты не ответил на вопрос. Кто я для тебя и какие у тебя на меня планы. Это важно…
– Я… Ты… Альва. Разве ты не знаешь, что значит для нага его нари? Зачем задаешь такие вопросы? Разве Эманор и Стелла не рассказали тебе?
– Я хочу услышать от тебя. Полностью, ничего не додумывая…
– Моя недоверчивая маленькая нари, – наг ласково коснулся моей щеки тыльной стороной ладони и от этой маленькой ласки словно разряды побежали по моим мышцам. Казалось, я только проснулась и сладко потягиваюсь… в свое удовольствие, не спеша, получая полное наслаждение процессом…
Внезапно Рельгор дернулся, и я поняла, что с ним связались телепатически. А потом и сама смогла подключиться к беседе. Понятия не имею как.
«Адельтах Рельгор. Мы создали безопасные коридоры от вас к замковым комнатам. Если уточните – куда вы хотите прыгнуть, укрепим один гораздо сильнее. Мятежники объявили о вашей пропаже. О том, что, возможно, прыгнув в взрывающийся зевв, вы там так и сгинули… Вам необходимо срочно вернуться. И выйти перед народом. На площади Согласия собрался народ и главари мятежников подогревают всех…»
Ренсвилл говорил спокойно, почти безэмоционально. Но энергия его сообщения казалась какой-то слишком прерывистой, сильной и одновременно неоднородной. Сама поражаюсь, как я все это поняла. Однако по лицу Рельгора стало ясно – время не терпит.
– Открой мне вход на скрытую комнату возле балкона. Сразу же приготовь доспехи и одежду. Со мной будет Альва, та самая девушка. Ее нужно сразу же переправить в замок Эманора дель Марх. Ты должен лично проследить, чтобы она добралась в целости и сохранности.
Рельгор осторожно поставил меня на ноги, поднялся и я поняла – время романтических откровений, признаний и обещаний закончено. Передо мной опять был император: суровый, справедливый и в меру жесткий. Правитель, а не мужчина, который на все готов ради минутки со своей женщиной.
Нехорошее предчувствие резануло по нервам. В точности такое же, как в момент, когда зеввы начали схлопываться. Еще сегодня утром. Я суматошно огляделась. Что происходит? Почему мне настолько не по себе?
Рельгор выглядел спокойным и уверенным. Его горячие пальцы поглаживали мою руку, словно наг ощутил мое состояние.
Однако чем больше он казался непобедимой скалой: невозмутимой и несокрушимой, тем сильнее меня колбасило.
Словно именно убежденность Рельгора в нашей безопасности или в чем-то еще, я тогда еще не знала в чем именно, и стала самым худшим его просчетом.
– А-а-а… с нами ничего не случится? – тихо спросила я.
– Не бойся, все будет хорошо… нари…
Голос Рельгора опять изменился. Он снова наполнился какой-то теплой, как кашемировый плед нежностью и страстью, жаркой, словно огонь в камине…
Я изучала лицо нага… Красивое, немного хищное и одновременно благородное. Они с Эманором были похожи. Но черты лейдере были менее крупными, резкими. Более мягкими, что ли…
Но именно эта жесткость, мужественность и нравилась мне в лице Рельгора. Он казался именно мужчиной, тогда, как Эманор больше напоминал мне юношу, не смотря на свой солидный возраст – две тысячи с лишним лет.
– Мне как-то не по себе… – выдавила я.
– Доверься мне, – последовал ответ.
«Все готово, адельтах Рельгор» – прилетело по мысленной связи.
– Мы идем! – отозвался повелитель Гардавии.
– Ждем, адельтах, – ответил Ренсвилл.
Рельгор взял меня за руку, и посмотрел так, словно хотел запомнить и эту минуту, и эти ощущения. Он буквально ласкал меня взглядом, нежил… А затем резко отвернулся и потянул меня в зевв…
Я дернулась назад, будто страшилась вновь оказаться в пространственном коридоре, который взрывается и меняется прямо со мной в чреве.
Однако пальцы Рельгора держали крепко. Меня утянуло в зевв, и я до боли сжала веки, страшась того, что случится.
Сердце отстукивало какой-то странный рваный ритм. Ладони и стопы стали влажными. Я боялась даже чуть приоткрыть веки. Дрожала от нервозности и нетерпения.
Внезапно меня словно потащило куда-то. Мощная рука Рельгора тянула в одну сторону, а зевв – в другую. Я ощущала себя канатом, который перетягивают соревнования ради.
Натянутым до предела, до какого-то критического значения. После которого… Не знаю, что после…
Было страшно, больно и одновременно как-то странно.
Я не понимала, куда двинуться. За Рельгором или в другую сторону.
Но почему? Откуда это странное чувство «мне не туда».
Я ведь собиралась остаться со своим адельтахом. Или нет?
Ощущения резко изменились. Будто где-то там я оставила нечто очень дорогое, бесценное. И вот чрево зевва напомнило мне об этом…
Я не открывала глаз, но увидела картину…
…Раннее утро в доме. Ленты света ложатся на бежевый ламинат. За окнами – лето. Зеленеет трава, колосится укроп. Вдалеке раскинулся город. А я… в своем маленьком убежище…
– Мама! Мама! – Матвей уже встал, такой смешной, шестилетний мальчуган с почти налысо бритой головой. Чтобы не было жарко.
Он подбегает, обнимает и с минуту я, прикрывая глаза, наслаждаюсь нашим единением.
Наслаждаюсь тем, что я мама…
…Другой дом… Чуть больше, с темным ламинатом и коричневыми обоями на стенах. Я отряхиваю снег с сапог. Ставлю их в рядок с остальными. Маленькими, большими, средними.
Вешаю серый пуховик на крючок.
– Бабушка! Бабушка! – встречает меня за порогом двери в коридор внучка. Я приседаю, обнимаю малышку. Она прижимается, щекоча розовыми бантиками на смешных косичках…
И я замираю опять, проникаясь этим ощущением. Блаженной нежности и нежного блаженства.
Они зовут, кричат откуда-то издалека. И я ухожу от Рельгора. Двигаюсь в другую сторону.
Однако почти сразу перед глазами возникает лицо адельтаха… Испуганное, встревоженное, и совершенно не такое суровое, как недавно. На меня смотрит мужчина, а не повелитель Гардавии. Существо, у которого отнимают нечто важное. Без чего и жить-то не хочется. Без чего утро уже не утро, а удовольствия жизни пресные и глупые.
– Ты моя… – повторяет он, срываясь на хрип. – Ты моя… Нари… не покидай меня…
Зевв двоится и троится, затягивая меня сразу в несколько коридоров.
Прошлое, будущее и настоящее смешиваются, скачут перед глазами.
Я вырываю руку из пальцев Рельгора и замираю, плывя по течению…
Я думала – меня сразу вышвырнет куда-то. Потому что зевв засасывал водоворотом, с немыслимой, непреодолимой силой.
Но я вдруг ощутила полное отсутствие движения. Я словно застыла между мирами, оставалась на месте. И только слышала, как вокруг зовут голоса.
– Мама…
– Бабушка…
– Нари…
Они отдавались эхом со стен пещеры.
А я… я совершенно растерялась. Но внезапно эмоции взяли верх. Накатили, как штормовые волны на покатый морской берег. И также схлынули, оставив одно желание и одно стремление.
Меня будто сильно толкнули в спину… и я полетела вперед… Пока еще не зная куда…
* * *
Рельгор
Поначалу все шло нормально. Зевв выглядел безопасным и принял Рельгора с его нари с распростертыми объятиями.
Но затем что-то случилось.
Альву начало тянуть назад, в ее измерение. С какой-то мощной, непреодолимой силой. Той, что мощнее магии. Сильнее воли и чьих-то просьб… Той, которую никто не в силах перебороть… Даже такой сильный оборотень, как Рельгор.
Сработала привязка нари к ее близким на Земле.
В прошлый раз Альва ушла нормально и впервые эта аурная связь начала так работать.
А это значит, что дома у нари не все хорошо. Что-то стряслось с ее родственниками. И они остро нуждались в землянке. Очень остро.
Но даже понимая это, осуждая самого себя за черствость, эгоизм, бесчувственность, адельтах не смог ее отпустить. Продолжал изо всех сил тащить Альву за собой.
Рельгор вцепился в руку нари понимая, что если она останется на Земле… Колхар и его приспешники! Он рванет туда же! Он не сможет и дальше делить себя надвое – между троном и нари. И все полетит к черту. Позволить границе между мирами встать между ними с Альвой казалось болезненно невозможным. Рельгор понимал, что это будет шаг к их гибели. Мятежники все поймут и придут в то самое место, где адельтах беззащитен, а нари – тем более. И она станет разменной монетой. А он – заложником положения.
Но остаться без Альвы, отпустить ее, оказалось выше сил императора. Разумные доводы спасовали, уползли словно побитые хищники после столкновения с более мощным, сильным и властным зверем. Инстинктом пары.
Рельгор рычал и удерживал нари.
Напряжение в его теле и в душе достигло предела.
Тонкая рука Альвы выскальзывала из пальцев адельтаха, дергая нервы с корнем.
Рельгор цеплялся, тянул, но ничего не выходило.
Кажется, в семье Альвы стряслось нечто, и впрямь, изрядное, и ее присутствие остро требовалось на Земле.
Поэтому Рельгор все-таки отпустил нари. И тело его словно заполнил холод. Осколки льда текли по венам болью. Сердце тяжелым камнем давило на грудь. На плечи будто сотни валунов навалились.
Рельгор ступил на пол потайной комнаты, темно-шоколадного цвета и стоял неподвижно, как статуя.
Один.
Без движения.
Без желания что-то делать.
Ноги будто вросли в пол.
Все мысли о том, что он скажет мятежникам и как поведет дальше свою игру, испарились.
Нари…. Нари… нари… Ты нужна мне, как дыхание, как завтрашний день… вот что мелькало в голове Рельгора.
Но вместо Альвы к нему приблизился Ренсвилл и заглянул в лицо.
– Адельтах? Вы в порядке? Где девушка? Что случилось?
Рельгор не мог это выговорить. Сказать, что она осталась на Земле, с родными и покинула его. Нет, язык не поворачивался.
Он продолжал стоять и смотреть на генерала.
Резкий толчок в спину привел Рельгора в чувство. Он крутанулся на пятках. Скорее потому, что так надо, сработал инстинкт. Потому что мысли адельтаха были очень далеко… А затем нари оказалась в его руках.
Адельтах знал, что сейчас не время и не стоит рисковать. Но схватил Альву и поцеловал.
Все было в этом поцелуе. И ужас от мысли, что уже потерял ее, который скручивает внутренности в узлы боли и сковывает по рукам и ногам. Почище любых кандалов и магии. И радость, такая, что хочется вскинуть голову и выкрикнуть победный вопль в небо. Словно уже проиграл битву, а потом подоспели союзники и врага смели, повергли, смяли. Потому что она все же вернулась. И едкое, как красный перец во рту, сомнение: на Земле ее ждут, но знает ли Альва об этом? Действительно, ли она выбрала адельтаха или просто не разобралась – что происходит? Вина, словно острый металлический штырь, что вонзается в спину из дивана, когда ты расслабился и решил отдохнуть. До крови рвет кожу и мышцы.
Адельтах сразу вспомнил как надо дышать и каково это ощущать мощь магии, которая струится по ауре. В голове мгновенно сложились слова и предложения, которые он собирался использовать в своей речи. Даже акценты расставились.
Мышцы налились такой силой, что казалось, он способен перевернуть свой дворец, трижды перевернуть и затем переместить его без помощи колдовства.
Чудилось – он сейчас может все. Буквально. И без исключений.
Альва не сопротивлялась. Казалась ошарашенной и растерянной. Но обнимала Рельгора за шею и прижималась к нему.
Ренсвилл смущенно отвернулся.
– Значит, ты со мной? – спросил Рельгор шепотом, продолжая прижимать землянку, будто она вот-вот могла растаять, как дымка над утренним городом.
– С тобой. Хотя мне и страшно от твоей озабоченности, – усмехнулась она.
Рельгор выдохнул с облегчением. И только потом окончательно вспомнил про Ренсвилла, свои прямые обязанности. А еще про доспех и набедренную повязку, которые лежали на стуле неподалеку.
Альва отстранилась и повернулась к генералу.
– Меня проводят в дом Эманора дель Марх или в общежитие АО?
– Я распорядился отправить тебя к Эманору и Стелле, – отозвался вместо Ренсвилла Рельгор. Словно не мог позволить отдать даже эти крохи общения другому.
Особенно теперь, когда нари едва не исчезла из его жизни и когда им предстояла разлука, длительность которой он не мог предсказать.
Ренсвилл только кивнул.
– Проводи Альву и убедись, что с ней все в порядке. Только потом возвращайся! – приказал император.
– Да, адельтах.
Ренсвилл сделал приглашающий жест, и они с Альвой исчезли в недрах зевва.
Рельгор развел плечи, выдохнул и принялся облачаться.
Когда адельтах вышел на балкон, площадь взрывалась от криков, обсуждений и споров. Но, едва подданные увидели повелителя, а мятежные аристократы на балконах обнаружили, что их план вновь провалился, в воздухе повисла ватная тишина.
Еще более напряженная, чем в прошлый раз. Звенящая натянутой до предела струной. Говорящая больше, чем тысячи возмущений, прошений и докладов.
Рельгор позволил всем себя хорошо рассмотреть. Дал понять – это не иллюзия, не обман зрения. И не эффектный магический грим, каким тоже иной раз пользовались разные оборотни, чтобы выглядеть, как близкие родственники. Он был намного дешевле иллюзорной магии и давал неплохой результат…
Рельгор прочистил горло и поднял руки, призывая всех, кто рад его возвращению, приветствовать адельтаха. И не ошибся.
Простолюдины принялись восторженно кричать.
«Адельтах найдар! Адельтах найдар! Адельтах найдар!»
Эта фраза проносилась по площади, эхом отражалась от зданий и возвращалась к императору с утроенной громкостью.
Слава императору. Нечто подобное означала эта фраза.
Вскоре ее подхватили и знатные кланы. Кто-то искренне, кто-то не очень. Рельгор отлично слышал по голосам – кто, в самом деле, рад его возвращению, кто разочарован, кто раздосадован, а кто напуган до колик в печенках.
Еще одно подтверждение наблюдений Ренсвилла.
Все те же и там же. Знатные предатели, которые было уже начали делить власть между собой. Опять промахнулись.
Рельгор некоторое время слушал приветствие и затем вновь поднял вверх руки и опустил.
Все звуки стихли. В ватной тишине было слышно, как восторженно дышат кричавшие во все легкие простолюдины.
Рельгор улыбнулся. Вначале им. Преданным и верным.
Затем аристократам, которые, действительно, обрадовались его возвращению, и потом остальным – с таким выражением лица, что некоторые попятились. А весь клан юль Мейнтров: от совсем еще юного последнего отпрыска одной из ветвей – Йолдиса до старшего Лавринда замер, будто окаменел. Казалось на Рельгора смотрят статуи с живыми глазами. Характерными для юль Мейтров – темными, как ночь, констрастирующими с золотистыми волосами.
Заметив на себе внимание адельтаха, а затем и всех вокруг, включая простолюдинов и худородных нагов, которые ненавидели его клан, Лавринд вышел вперед, вместе с женой – Отайрой. Когда-то она была первой красавицей при дворе императора. И теперь еще притягивала взгляды. Серебристо-серые глаза, смуглая кожа, округлое скуластое лицо и мелкие черты… Все это, как и достаточно пышная для нагини фигура, напоминали, что Отайра когда-то родилась в клане сей Нартов.
Однако родственники почти отреклись от нее сравнительно недавно по непонятным причинам. Даже отказали в приглашении на бал. И теперь Рельгор отлично понимал почему.
Он смотрел на предводителя мятежников, в его глаза и ждал, что же тот скажет. Лавринд явно не просто так показал, что хочет взять слово.
Площадь стихла. Все ждали шага императора. Если разрешит юль Мейнтрам говорить раньше себя – значит напуган или готов пойти на переговоры. Если перебьет или сделает вид, что не понимает желания Лавринда высказаться – значит, уверен в себе.
Напряжение можно было буквально черпать половником. Все вокруг замерло, наблюдая за дуэлью силы воли… Император против выходца из клана, некогда тоже правившего в Гардавии…
Неплохая партия…
Но Рельгор пошел другим путем.
– Приветствую подданных, и всех, кто рад меня видеть. Сочувствую тем, кто снова надеялся, что я пропал или погиб. Не надейтесь. Этого не случится. Я не Ненталь. Все уроки усвоены. Все предосторожности предприняты. Но, кажется, Лавринд юль Мейнтр очень хочет мне что-то сказать. Что ж… послушаем…
Взгляды метались от императорского балкона к ложе юль Мейнтров.
Лавринд сглотнул и явно заглотил наживку. Раз император разрешает ему говорить и даже слова просить не требуется, значит Рельгор в себе уверен. Это подкосило твердость предводителя мятежников. Он оглянулся на свой клан. Но никто не пожелал прийти на помощь. Когда речь о критической ситуации – каждому дорога его голова. А остальные – так, мячики для игры.
Лавринд попятился, но Отайра подтолкнула его назад.
Мол, не смей позорить меня. И так уже из-за тебя натерпелась проблем с родными.
Рельгор усмехнулся.
Отайра не виновата. Лавринд так и не встретил свою пару, но к жене когда-то пылал страстью. Да и сама Отайра когда-то была без ума от супруга.
Но потом их союз хорошо пошатнули постоянные интрижки мужа с худородными и инорасцами. Он насиловал, держал взаперти, как сексуальных рабынь, находил все новые развлечения.
Но Отайра не ушла от супруга. Ей нравилось быть частью одного из самых мощных кланов в Гардавии. Это был тот самый случай, когда женская романтичность и любовь к мужчине уступили место карьеризму и жажде власти.
И вот теперь она не жалела мужа – толкала его на вертел внимания императора. Потому что не стеснялась им пожертвовать. Потому что больше его не любила.
– Почему адельтах стал так надолго исчезать? Разве не самое время держать страну в узде? Постоянно держать руку на пульсе нашей державы? Именно сейчас, когда мятеж опять поднял голову?
Рельгор усмехнулся. Заготовленная речь, чтобы уронить императора в глазах подданных сейчас звучала не так уверенно. Адельтах усмехнулся:
– Я проверяю верность народа и аристократов. И многое вижу. Я исчезаю только для вас. И наблюдаю за всем, что творится.
Лавринд снова сделал шаг назад и опять оказался возвращен толчком жены на старое место.
– А разве не задача аристократов, особенно таких родовитых, как ты, убеждать народ и знатных нагов, что у императора все под контролем? Или ты считаешь иначе?
Прямой вопрос и почти вызов.
Лавринд все же отошел от парапета балкона, не взирая на усилия жены. Будто защищался.
– Мы не против! И всегда рады поддержать законного повелителя. Но мы не знали где вы и живы ли.
– Я выживу. Не сомневайтесь.
Вот и все, что сказал адельтах.
И юль Мейнр сглотнул, наткнулся спиной на кого-то из родственников и вклинился в общую толпу.
Теперь все молчали. И Рельгор завершил очередную психическую атаку.
– Мы с Ренсвиллом отлично поняли – что задумали мятежники. Поэтому я специально сделал из себя наживку. Они клюнули. Напали в Академии, когда я проведывал свою спасительницу. В конце концов, именно из-за меня и моего народа Альва очутилась в этом мире. И за спасение моей жизни заслуживает, по крайней мере, моего участия в ее судьбе. Так вот. Мы знали планы мятежников, которые выдали свои каналы связи после предыдущего моего выступления. Занервничали и потеряли бдительность, осторожность.
Вскоре расследование будет завершено, а виновные казнены. А пока я объявляю, что участницы на отбор все еще принимаются.
С этими словами Рельгор ушел с балкона, оставив мятежников паниковать и пытаться выяснить – какие же каналы связи вычислил Ренсвилл.
«Я проверяю каждый их канал общения. Адельтах. Я почти у цели. Источник близко. А подключенные к нему сети практически все вычислены».
Ренсвилл времени зря не терял. Но Рельгора, в первую очередь, интересовало другое. Поэтому он сходу спросил: «Они пронюхали что-то на счет Альвы?»