Глава 22
И он действительно нес ее!
Ректор Дартион держал ее, словно пушинку, неся через рощицу, потом через один из внутренних двориков прямиком к корпусу, где находится ее комната. Сквозь сладковатую дремоту, она краем глаза видела, какими взглядами провожали их студенты, которые очень не кстати оказались на улице в этот момент.
Теперь за ее спиной станут шушукаться. Хотя, наверное, они это делали и прежде. Только в этот раз есть настоящий повод — вряд ли ректор носит на руках каждую студентку. Пусть даже и внепотоковую.
И все равно, даже при этом, он умудряется оставаться все тем же бесчувственным бревном. Невероятно просто.
Она продолжала дремать и не заметила, как оказалась в постели, до подбородка укрытая одеялом. Даже странно — кажется, она еще ни разу самостоятельно в нее не ложилась. В прошлый-то раз ее тоже лорд ректор перенес.
Все казалось таким естественным и приятным, что Лина, сомкнув веки, сладко проваливалась в какую-то грезу.
Ох, ректор, что же ты делаешь с ней…
— Отдыхай, Лина, — раздался его шепот у самого лица.
Она не ожидала такой близости и открыла глаза.
Губы лорда Дартион вновь оказались в манящей и очень опасной близости. Даже сейчас, в полусонном и совершенно расслабленном состоянии она могла бы дотянуться до них, коснуться губами.
Но такого ей точно не простят.
Хотя этот взгляд… мать честная… Ну как это может быть? Как мужчина с такой холодной внешностью и безразличным поведением может смотреть на нее так, что все внутри вспыхивает, начинает томиться, желать его страстно и безумно?
— А кристалл? — спросила она слабо.
— Он здесь, — сказал ректор и положил ладонь на одеяло в районе ее груди.
По телу моментально прокатились волны возбуждения, сердцебиение участилось, она не сразу поняла, о чем речь. Какой уж там… Когда рядом такой мужчина и он еще и добровольно прикасается к ней. Только спустя пару секунд до нее дошло — он не собирается стягивать с нее это дурацкое (вообще-то, на самом деле, очень теплое) одеяло.
Она чуть приподняла край — чуть выше груди на тонкой серебристой цепочке в аккуратной оправе лежит зеленоватый кристалл.
— У него вроде не было оправы? — пробормотала она, с трудом собирая мысли и выгоняя картинки, где ректор гладит ее своими горячими пальцами.
Он смотрел прямо на нее и прямо в глаза. Это же безумие какое-то…
— Не было, — проговорил он, чуть отстраняясь, — но пока нес, с помощью нехитрых заклинаний сотворил оправу и цепочку. Так тебе будет легче. Рекомендую его не снимать даже на ночь.
— А как купаться?
— Прямо в нем, — сказал ректор, и Лине показалось, он скользнул взглядом по месту, где под одеялом спрятана ее грудь. — Цепочка короткая, к тому же зачарованная. Просто так не свалится. Только добровольно.
— Спасибо, — только и смогла проговорить она.
— Не за что, — отозвался лорд Дартион, поднимаясь. — Это моя работа.
А затем отшагнул и его поглотило темное облако, которое через пару мгновений рассеялось.
Вот так просто? Взял и исчез?
Лина хотела вскочить, фыркнуть, но сил после ритуала не осталось вообще. Лишь мысли поплыли медленным и широким потоком — ну, конечно, опять думает о ректоре. А она для него всего лишь работа. Ничего он к ней не испытывает, сам дает это понять при каждом удобном случае. Она еще на что-то надеется.
Глупо, как глупо…
Лина прислушалась к себе — на душе удивительно спокойно. Вроде никаких перепадов. Наверное, этот кристалл концентрации действительно работает, если ее не швыряет то в страх, то в страсть. Но… это ощущение, это влечение к ректору никуда не делось.
Да уж, теперь она точно уверенна — это ее собственные чувства к нему.
У него-то чувства отсутствуют как класс.
Кристалл разливает приятное тепло по телу. Что ж, в любом случае, забота от ректора вполне настоящая, пусть он и утверждает, что это просто работа. А она, выходит, влюбилась в этого бесчувственного лорда. И если прежде не улавливала его эмоций (где уж ему испытывать их), то теперь с кристаллом точно не уловит.
Во всяком случае, она попросту пока не знает, как этим всем пользоваться.
Но она подумает об этом позже. Сейчас веки снова слипаются.
Заснула Лина быстро.
И все равно, даже во сне ей видилось, как лорд Дартион совсем рядом, как он склоняется над ней, целует, мягко касается пальцами ее щек, ведет вниз до пульсирующей ямки на шее… Вокруг него клубится темное облако, и танцующие жгуты теней ласкают ее ноги, живот, бедра…
Сон был таким жарким, что, когда проснулась посреди ночи, даже не поняла — сон ли это, где находится, и почему рядом нет лорда Дартиона.
Только спустя несколько мгновений, пока часто дышала и вертела головой в потемках, дошло — все-таки сон.
Сон.
Просто сон.
Откинув со лба светлые пряди, Лина села и свесила ноги на коврик. В окна бьет бледный свет луны, вся комната наполнена приятным, каким-то сумеречным и матовым сиянием. Кристаллы на потолке и в углах приглушили свет, видимо тоже контролируются магией.
Одно окно открыто, ветерок колышет прозрачные шторы, и воздух в комнате свежий и приятный.
Спать больше не хотелось. Если прикинуть, она проспала довольно много, ведь ректор принес ее сюда, когда на улице еще стоял день. И что теперь делать?
Она сходила в ванную, освежилась. Теперь Лина чувствовала себя совсем бодрой.
Но вся Академия-то спит. Разве что какие-нибудь носферату или демоны тусуются в ресторации. Ах, нет. Они же разнесли ее.
Тогда, наверное, чинят ее.
Ха!
Мысль будить Фиану показалась не очень хорошей. Но других знакомых в Диамант де Грин у нее нет. Только вот сидеть в комнате почему-то тоже не хотелось.
И что теперь? Она насмотрелась таких будоражащих снов, что какой там спать. Но даже поделиться об этом не с кем. Ректор Дартион бродить по Академии просто так запретил. Но, с другой стороны, тогда у нее не было кристалла концентрации. Теперь он есть. А лорд сам сказал, что с ним никакие дети ночи не смогут влезть в ее эмоции. Так что, видимо, формально, она уже может самостоятельно перемещаться по Академии.
Она видела, как студенты боятся вылететь из нее, так что вряд ли кто-то умышленно станет ей вредить.
Поразмыслив еще немного и убедив себя в собственной правоте, Лина обулась и вышла из комнаты.
Диамант де Грин встретила ее пустыми молчаливыми коридорами, которые ночью кажутся похожи на тоннели со светящимися синими кристаллами у стен.
Немного пугающе. Но Лина все равно пошла изучать местность. Во всяком случае, сейчас никто не глазел на нее, ничего не требовал и не пытался влезть в эмоции.
Она гуляла по коридорам, пустынным залам, подсвеченным таинственными световыми кристаллами, разглядывала скульптуры каких-то животных (таких она вообще не знала), один раз наткнулась на картину, на которой мужчина повернулся к ней, когда она подошла.
— Извините, — растерянно прошептала Лина.
— Извиняю, — очень надменно отозвалось изображение и, потеряв к ней интерес, отвернулось обратно к яблоку, на которое смотрело до этого.
Спиной вперед, продолжая глазеть на живую картину, Лина покинула этот зал. Некоторое время еще бродила по хитросплетениях коридоров, а потом вышла в небольшое фойе, за которым обнаружился… Бассейн!
— Обалдеть! — впечатленным шепотом произнесла она.
Бассейн — это как раз то, что нужно. Она же так любила плавать в том, прежнем универе. Только если там был просто прямоугольный бассейн, самый обычны, то этот…
Сразу ясно — это бассейн магической Академии.
Огромный, состоящий из двух резервуаров (иначе зачем эта широкая перемычка, уходящая за стену? Видимо, имитирует реку), вода голубая, прозрачная, в стенах резервуаров светятся синие кристаллы, а на дне чистые речные камни. Борта бассейна покрыты зеленым… сперва Лина подумала — ковер. Но когда подошла и потрогала, оказалось — живая и очень коротенькая травка. Она зачерпнула воды из бассейна и ради любопытства плеснула на нее — вода тут же впиталась. Как удобно! Можно не бояться поскользнуться.
Сейчас в бассейне полумрак, освещение только от кристаллов под водой и немного от тех, что по углам.
Так тихо, спокойно.
Ну как не воспользоваться случаем?
Лина повертела головой, а когда нашла нужную дверь, шмыгнула в раздевалку. Там обнаружились стопки купальных костюмов под табличкой «одноразовые». Она цапнула один и натянула.
Купальник несколько отличался от ее прежнего — совместный, низ шортиками до середины бедра, верх тоже футболочкой, а застегивается какой-то липучкой впереди от самого тайного местечка до выреза.
— Мда… — протянула Лина, оглядывая себя критичным взглядом.
В теории, этот купальный костюм должен быть более скромным, чем ее предыдущий, если бы не телесный цвет и отсутствие подкладки на груди и шортиках.
В итоге — она будто обтянутая мягким латексом, видно каждую складочку между ног, торчащие соски на груди… Блин, хорошо, что сейчас ночь, и никто ее не увидит.
Вернувшись в бассейн, она еще раз, на всякий случай, проверила — нет ли тут посторонних. Не очень-то хотелось показываться в таком виде перед кем-то.
Вроде никого.
Отлично!
Она потрогала носочком воду — теплая.
Вообще классно.
В воду Лина влетела рыбкой, наслаждаясь теплыми потоками воды, которые мягко обтекают тело. Кристалл на груди мягко светится и совсем не ощущается, будто он тоже часть тела. Вообще замечательно.
Она ныряла, плавала баттерфляем, на спине, лежала на спине звездой, пыталась занырнуть до самого дна, где красивые гладкие камешки (но оказалось, они слишком глубоко, а там, где мелко — камешки маленькие) — в общем, развлекалась на все сто. Потом стало интересно, что на другой стороне перемычки.
Она погребла туда. В перемычке оказалось небольшое течение, причем справа в одну сторону, слева — в другую. Это оказалось весело. Она набрала воздуха и нырнула, позволяя потоку вынести ее на другую сторону.
Когда вынырнула — все оказалось ровно так же, как и в первом отсеке — кристаллы, полумрак, тишина и пустота, а вот справа…
Лина застыла, едва не забыв, что надо шевелить ногами, чтобы не пойти ко дну.
Спиной к ней в обтягивающих плавках-шортах черного цвета на самом краю бассейна стоит ректор.
Лина зачарованно смотрела, как он развел руки, затем сгруппировался, взлетел, сделав сальто назад, и почти без единого брызга вошел в воду.
Обалдеть…
Сквозь нереально чистую и прозрачную воду Лина завороженно любовалась его шикарным телом. Мамочки… Она никогда не видела таких тел у мужчин. Широкие мышцы спины красиво играют при каждом движении, ноги и руки перетянуты тугими канатами мышц, видно, что каждый его мускул — результат реального труда, а не тупой качки в зале.
А когда он крутился под водой, каким-то чудом умудряясь донырунть до тех камешков, к которым у Лины не хватало дыхания, его пресс с шестью кубиками и прокаченными косыми играл в свете синих кристаллов. А эти широкие и крепкие грудные…
Лина чувствовала, что теряет связь с реальностью — этот человек или кто там он, маг, фантастически, нереально привлекателен. Блин, как же так вышло, что он ей нравится, а она ему — нет? Хотя, чего уж там, история стара как мир. Не надо для этого перемещаться в другую реальность.
И все равно, она не могла оторвать взгляда от его фантастического тела. А эти плавки… они обтягивают его зад, а впереди внушительный бугор… Ууу… посмотреть бы… У нее, только от одной мысли о нем, теплеет между ног.
Откуда в ней это?
Откуда столько желания?
Она ведь прежде никогда за собой такого не замечала.
Казалось, ее не видно в этом уголке, но потом случилось странное — ректор кувыркнулся под водой и стремительно поплыл под водой к ней.
* * *
С самого момента, как Гадар вошел в бассейн, он знал, что на другой стороне, за стеной, плавает Лина. Маленькая бунтарка. Он же сказал ей не выходить из комнаты без его сопровождения.
Хотя…
Да, он же сам ей сказал, что теперь на ней кристалл, и она в безопасности от эмоциональных вторжений.
Но какого черта она поперлась плавать сейчас, в середине ночи?!
Раскопыть, ему и так тяжело сдерживать себя радом с ней, а тут еще она, одна, в воде…
«Она пришла к тебе, она твоя…»
Он изо всех сил делал вид, что не видит ее, что ему все равно, надеясь, что ей наскучит наблюдать за ректором, и Лина уплывет обратно на свою сторону. А он тайно проследит, чтобы она благополучно добралась до своей комнаты.
Но эта малышка не уплывала.
Блин, она еще в этом одноразовом купальном костюме… Ох ты ж, блин…
Ему даже отсюда видно, как он туго обтянул ее задницу, как облегает ее грудь, эти дерзкие сосочки, и даже между ног… М…
Что ему делать?
Развернуться и уйти? Оставить ее одну в бассейне? Нет уж. Лучше сам ее отругает и отведет обратно. Тьфу ты, член шевелится… Надо спешить.
Занырнув поглубже, он мощными гребками поплыл к ней.
Вода чистая и он почти без искажения видит ее стройные ножки, которые покачиваются в толще. Они все ближе… И эти соблазнительные складочки купального костюма между ними…
Он вынырнул прямо перед ней, перед ее лицом, по которому текут капельки. Девушка распахнула испуганные глаза и от неожиданности ушла с головой под воду. Он успел подхватить и вновь поднял на поверхность. Блин, касаться ее почти голую, сейчас… Нереальная мука. Надо как-то терпеть…
«Не терпи, возьми…»
Надо терпеть…
— Что ты тут делаешь? — спросил он и мысленно выругал себя за хриплый голос.
Лина задрожала в его руках, блин, он все еще держит ладони на ее талии. Нужно убрать, но так не хочется. Этот тоненький одноразовый купальник почти не делает преграды между ними. Твою ж… на нем сейчас обычные плавки, а не тугие штаны, будет видно, когда его член встанет колом.
А он встанет.
— Я просто… — прошептала Лина, почему-то покрасневшими губами.
— Что просто? — снова хрипло спросил он. Черт, как она соблазнительна, как пахнет, даже сейчас, в воде.
«Она рядом, она совсем рядом, она твоя…»
Реально ли вообще вытерпеть такое?
Он все еще сжимает пальцы у нее на талии. Этой тонкой талии, сладких боках… Чертов купальник, он только мешает. Ай, о чем он думает. Нужно гнать эти мысли, гнать тьму, которая только и хочет, чтобы он залил этот мрак в нее, в эту сладкую девочку, которая почему-то свела его с ума.
— Лорд ректор… — каким-то сбивчивым и подхрипловатым голосом проговорила Лина, — я не хотела подглядывать…
Подглядывать? Лина, ты не представляешь, как заводишь своей наивностью. Неужели ты думаешь, он не знал, что ты здесь? Но полезла бы она в воду, если бы была в курсе, что столкнется с ним?
Она все еще не воспротивилась тому, что его ладони на ней. Почему? Это шок или надежа? Хотя… на что? Это ведь он, в первую очередь, должен держаться он нее подальше. Тьма умоляет его взять эту малышку. Но даже если бы он согласился — он видел, как Лина кривилась рядом с ним.
И все же, она до сих пор не оттолкнула его.
— Почему ты плаваешь ночью? — впившись в нее взглядом, спросил Гадар. — Почему одна?
Лина сглотнула.
— А с кем? С Ивасом Абанором? — спросила она нервно.
— Нет, — слишком поспешно отозвался Гадар и понял, как это странно прозвучало со стороны.
Повисла пауза. Они смотрела друг на друга, глаза в глаза. Гадар Дартион успел передумать кучу всего, начиная от того, как она сексуальна и что он хочет с ней сделать, до того, что он может быть ей не приятен (ведь она это демонстрировала). И еще тьма, которая нашептывает со своей колокольни.
Тени в нем клубились, он ощущал, как они рвутся наружу, хотят окутать и его, и ее. Мысли путались, кровь устремилась вниз, и он не решался опустить взгляд — и так чувствовал, как встал член и натягивает ткань плавок. Лина, такая горячая, аппетитная, сочная, прямо в его руках, и она продолжает на него смотреть.
Эта пауза длилась вечность. Казалось мир остановился и тоже чего-то выжидает, даже вода и свет в кристаллах замерли.
Потом в груди ухнуло кувалдой, а Лина придвинулась к нему и едва ощутимо коснулась губами его губ.
«Возьми…»
И у лорда сорвало крышу.
* * *
Лина сама не поняла, что случилось. Как она решилась, как она посмела на такую дерзость, откуда вообще в ней вот это все. Она поцеловала лорда ректора!
Она!
Мамочки, что сейчас будет…
Ее исключат за неподобающее поведение. Ей больше не учиться в Диамант де Грин. Чем она думала? Да что там, она вообще не думала!
Но блин, она не смогла, не смогла устоять! Этот момент, как в кино! Его взгляд, такой голодный, такой зовущий и кричащий. Неужели она ошиблась? Ну и пусть. Зато она попробовала. И даже если ее исключат, она будет знать за что…
Но, когда вместо того, чтобы оттолкнуть, ректор Дартион притянул ее к себе и накрыл губами ее рот, Лина потеряла голову. Неужели ей не снится? Он ее целует?
Лорд Гадар Дартион, ректор Диамант де Грин целует ее сейчас?
— М… м… — простонала она ему в рот, не веря собственному счастью.
Его ладони скользнули ниже, сжали ягодицы, Лина интуитивно обхватила ногами его торс, стремясь стать как можно ближе. Твердый бугор в его плавках уперся ей прямо в интимное местечко. Ох, какой горячий…
Он целовал ее горячо, страстно, будто изголодавшийся по женскому вниманию (хотя кто-то, а он этим точно не может быть обделен). Лина отдавалась этому безудержному порыву вся. А когда он прижал ее к стене бассейна, ощутила какой-то странный, первобытный кайф от мощи мужчины, которому в эту секунду подчиняется.
— Лина… — прохрипел он, с явной неохотой оторвавшись от ее губ. — Нам не стоит…
— Я вам не нравлюсь? — испугавшись, что все-таки перешла те границы, которые совсем не позволяли переходить, спросила она, сердце в ожидании забилось быстрее.
Он обхватил мокрыми ладонями ее лицо, такой близкий, с каплями воды на бровях и щеках, с глазами цвета ледяной стали.
— С ума сошла? — спросил он, хриплым шепотом. — Я хочу тебя с первой минуты.
В ней все всколыхнулось, возликовало. Это правда? Да как же так? Он, этот ледяной колосс, хотел ее все это время?
— Серьезно? — не поверила она.
Хотя говорить сейчас трудно — низ живота потеплел, грудь налилась, все тело кричит о том, что сейчас для разговоров совсем не время.
Ректор скользнул пальцами по ее щеке, подбородку, продолжая голодным взглядом впиваться ей в лицо.
— Серьезно, — отозвался он.
Лина интуитивно придвинулась к нему ближе, ощущая, как невольно трется самым чувствительным местом о его твердый бугор. Ректор задышал чаще, в глазах полыхнули искры, он вновь опустил ладони ей на ягодицы и сжал, притянув к себе, как-то ловко надавив на пульсирующий бугорок между ног.
— О… — вырвалось у Лины, она выгнула спину, подаваясь ему на встречу. — Почему…
— Что почему?
— Почему вы игнорировали меня? — еле выговорила она, потому что страсть начала накрывать огромной волной.
Он еще сильнее прижал ее к стене, казалось, его член сейчас порвет плавки и ее купальник в том числе.
— Потому, что это может быть опасно, — прошептал он ей в ухо и тут же оставил поцелуй на ее шее.
— Плевать… — отозвалась Лина, теряя разум, теряя контроль.
Ей хотелось продолжения. Сейчас она, наконец, четко и ясно поняла — с самого начала она тоже хотела лорда Дартиона. Хотела его прикосновений, хотела близости. И все ее странные фантазии тому подтверждение. Она просто не может и не хочет сейчас останавливаться.
Оказывается, он не бесчувственная колода. Он заботился о ее безопасности. Почему это может быть опасно? Нет, она не готова сейчас выяснять. Не сейчас, только не сейчас…
— Лина… — прохрипел лорд ректор, когда она обвила тонкими руками его шею и прижалась грудью к его мощному торсу.
В следующую секунду от ректора отделились широкие клубы теней и в миг подняли их обоих над водой, а затем мягко опустили на зеленый травяной ковер.
Лорд оказался сверху, Лина застонала от удовольствия, чувствуя вес его мощной фигуры на себе. По их телам катятся мелкие капли, вызывая мурашки во всем теле, будоражат и заставляют трепетать.
Он уперся ладонями по бокам в траву и сказал, глядя ошалевшими от желания глазами:
— Мы все еще можем остановиться. Лина, мы все еще…
Он серьезно? Только не сейчас. Это похоже на сон, она не хочет, чтобы это действительно оказалось грезой. Пожалуйста. Пусть это будет правдой.
— Я не хочу останавливаться, — прошептала Лина.
— Это игра с огнем, малышка.
Он назвал ее малышкой!
Лину переполнила нежность и страсть одновременно, она потянулась к нему губами, и лорд подался навстречу. Они снова слились в страстном поцелуе. На этот раз он оказался еще более требовательным, настойчивым. Как ей хотелось, чтобы он не прекращал.
— М… — простонала она, когда его ладони скользнули к груди и стали сквозь ткань купальника ласкать ее грудь, дразнить соски. Это невыносимо приятно, невыносимо…
Он гладил их до тех пор, пока они не затвердели совсем, а потом одним движением распахнул застежку до самого низа.
— Кажется, нам это мешает, — прохрипел он с шальной улыбкой.
Лина даже не поняла, как оказалась совершенно голой под ним. Под горячим, страстным ректором Дартионом. Он закинул ей руки за голову, и припал губами к груди. Лина застонала, выгнулась от небывалого наслаждения, когда его дерзкий язык затрепетал, затанцевал вокруг соска.
— Ооо… лорд…
Он посасывал, лизал, легонько покусывал, заставляя ее выгибаться и стонать от наслаждения. Потом перешел ко второй груди, Лина не сразу поняла, что он гладит ее обеими руками, скользит пальцами по животу, бокам, ласкает подушечками пальцев грудь, но при этом ее руки все еще прижаты за головой. Сквозь пелену удовольствия и дикого возбуждения дошло, мягкие жгуты теней держат ее руки в такой беззащитной и, одновременно, заводящей позе.
— Не бойся, малышка… — шептал лорд. — Только не бойся.
— Я не боюсь… — простонала она, выгибаясь под ласками его умелых пальцев.
— А стоило бы, — хрипло усмехнулся он. — Но я буду осторожным, я постараюсь…
Он нырнул между ее грудей, и, оставляя влажные следы поцелуев, спустился к животу. Стал ласкать языком кожу, целовать, покусывать, доводя Лину до какого-то космического состояния. Низ сжался пружиной, грудь налилась, стала невероятно чувствительной даже к прикосновениям теней, которые мягко задевают самые кончиков сосков, вызывая во всем теле сладкую волну.
— Да… лорд Дартион…
— Гадар… — прохрипел ректор. — Мы одни, называй меня Гадар…
— М…м…м… — прохныкала она, выгибаясь.
Он спустился еще ниже, оказавшись прямо между ее ног, Лина вздрогнула, предвкушая что-то совершенно нереальное, что-то фантастическое. Приподняв голову, она посмотрела на ректора, который развел ее ноги шире и с каким-то голодным удовольствием смотрит в самую сердцевинку.
— Вы смотрите… смотришь… ты смотришь… — выпалила Лина сбивчиво, не зная от смущения что сказать и одновременно чувствуя, как это нереально заводит.
— Я смотрю на тебя, — отозвался лорд Дартион.
— Но это…
— Ты прекрасна, малышка. Так ты еще не делала?
Ответить Лина не успела — ректор коснулся губами внутренней стороны бедра, легко, мягко, от этого поцелуя по телу пронеслись мурашки до самого затылка. Он продолжал целовать, скользить языком, медленно приближаясь к самому сокровенному и чувствительному месту.
Лина задыхалась от восторга. Да! Она никогда такого не делала. И это невероятно!
— Гадар… о…о…о… да…
Все ее существо буквально молило, чтобы он прикоснулся к ее пульсирующей вершинке, но он, будто чувствовал, нарочно медлил, терзая ее ласками и неожиданными прикосновениями. Когда облизал пальцы и очень мягко раскрыл потайные складочки, Лина буквально закусила губу, чтобы не закричать.
— М…м…м… как хорошо… м… прошу, не останавливайся…
Он коснулся набухшего бугорка едва ощутимо, легко, но от этого прикосновения по телу прошел ток. Лина застонала, ноги сами разошлись шире. Как горячо, как ей хочется его, как хочется, чтобы он не останавливался. Она чувствует, как между ног все увлажнилось, как горит и сокращается в предвкушении удовольствия.
— Да… да…
Но лорд не торопился, мокрыми пальцами он стал дразнящими движениями касаться ее бугорка, скользить по складочками, заставляя ее выгибаться и стонать от возбуждения. Тело горело, разум затянулся сладким туманом желания, как хорошо, как невероятно хорошо…
— Малышка, ты такая горячая, — шептал он, обдавая жарким дыханием ее чувствительную сердцевинку.
А когда его губы сомкнулись на ней, Лина закричала, выгнувшись в пояснице. Это невыносимо… да…
— О… да… м… Гадар…
Его язык затрепетал вокруг ее возбужденного бугорка, стал посасывать, дразнить, лизать так, что Лина теряла связь с реальностью, а когда его горячий, влажный палец погладил у самого входа, она едва не потеряла сознание.
— Я хочу тебя! Хочу! — простонала она. — Пожалуйста! О… да…
— Хочешь? — лукаво спросил он и надавил пальцем на скользкую и пульсирующую от возбуждения сердцевинку.
— Да, да, да! — захныкала Лина, задергавшись и пытаясь вырвать запястья из пут теней, которые все еще держат ее мягко, но крепко.
Гадар, не прекращая гладить подушечками пальцев ее сочащуюся дырочку, ее пульсирующий бугорок, переместился выше и оказался над ней. Его глаза горели бело-стальным огнем, вокруг клубились тени, нежно касаясь ее кожи и, словно норовя проникнуть глубже. Но им явно что-то не давало это сделать — Лине сейчас все равно.
Она хочет его.
Хочет Гадара.
И хотела с самого начала, хоть и не понимала этого.
А потом она ощутила горячую и твердую головку возле ее мокрого и сочащегося входа.
— М… да…
* * *
Она сводила с ума.
Гадар терял контроль, терял разум, терял последние остатки терпения, когда она, вся такая зовущая и нежная, оказалась в его руках. Он хотел ее, хотел до безумия. С самого первого момента, как увидел.
Но разве он мог подумать, что эта девочка тоже испытывает к нему такие же чувства. Да, за ним таскаются толпы студенток, но они всегда открыто показывают свое отношение к нему. А Лина…
Нет, она ничем себя не выдала. Даже наоборот. Он до последнего момента считал, что она испытывает к нему отвращение, а всё, что было между ними — исключительно его промахи и ее дар эмпата. Но сейчас на ней кристалл концентрации. Она может управлять своим даром, и все её чувства — её, а не его!
Мысль, что Лина к нему неравнодушна, будоражила, восхищала и пугала до одури. Ведь его тьма…
«Да, да… Наполни ее тьмой. Пусть она станет нашей. Возьми, наполни, пусть она пополнит бесчисленные ряды тьмы…»
О, нет. Он не сделает этого с ней.
Ни за что.
Остановиться уже нет сил, но на ней кристалл концентрации. Он сам сделал его невероятно мощным.
Тьма великая, как она хороша.
Гадар гладил ее нежную, как шелк кожу, сжимал задницу, упругую и тугую, хотелось отшлепать ее, но он боялся напугать. Лина выгибалась и стонала под ним. «Не бойся, я приложу все усилия, чтобы тебе было хорошо и безопасно».
Тьма гудела в нем, но Гадар каким-то чудом смог заставить ее держаться, не лезть, не пытаться проникнуть в его сладкую малышку. Какое тело, Лина, какое у тебя тело…
— Хочешь?.. — прошептал он, отрываясь от ее сладкой, мокрой дырочки и одуревая от ее запаха.
Она что-то отвечала, стонала, выгибалась, он продолжал ласкать ее, боясь хоть на секунду оторваться от этого невероятного тела. Тьма хотела ее всю, но Гадар успел поймать контроль, он сделает ей так хорошо, как никто никогда не делал. И не сделает.
Потому, что эта девочка для него.
Он сам не знает почему.
Оказавшись над ней, по-настоящему, а не в виде тени, он с наслаждением любовался ее полной грудью, с дерзко торчащими сосками. Какие они сладкие, как маленькие вишенки. Его член уже давно стал каменным, готовый ворваться в нее, горячую и мокрую, но Гадар задержал головку у самого входа, наслаждаясь мучительным ожиданием и, наблюдая, как она тяжело дышит, как колышется ее грудь, как втягивается живот…
— Что ты со мной сделала… — прошептал он и провел пальцами по бархатистой груди.
Лина застонала, когда он сжал сосок подушечками пальцев и стал дразнить, сдавливать.
— Я больше не могу… — прохныкала она и потерлась дырочкой о его головку.
«О, блин… Какая это мука, какая ты сладкая, горячая, как хочется трахнуть тебя, чтобы ты кричала на весь бассейн, на всю Академию…»
— Я тоже… — хрипло отозвался он и одним толчком вошел в нее.
Лина застонала, выгнувшись и подав бедра вперед. Какая тугая, какая горячая… Гадар чуть с ума не сошел, чувствуя, как плотно и жарко его члену.
— Лина… малышка… — простонал он.
Лина обхватила ногами его торс, позволяя ему войти на всю глубину, ее глаза расширились, губы раскрылись, щеки порозовели.
— Какой большой… Гадар, какой он большой… — жарко прошептала она, кусая губы.
Черт, малышка, это невыносимо…
Он задвигался в ней сперва медленно, наслаждаясь тем, как ее всю выгибает, как она пытается вырваться из пут теней. В этом есть что-то безумно заводящее. Эта ее колышущаяся грудь, блин… какая она классная… Но надо ее отпустить…
Едва эта мысль проскользнула, путы теней на запястьях Лины разошлись, она тут же прильнула к нему своей горячей грудью и скрестила ноги за его спиной.
— Да, пожалуйста, не останавливайся, Гадар, прошу… — простонала она ему на ухо.
Он сам больше не мог терпеть.
— Да, моя малышка.
Сжав пальцами ее тугую задницу, он стал вбиваться в нее тугими толчками, приминая к мягкой траве, прижимая собой, чувствуя, как она извивается и стонет под ним.
Кровь устремилась вниз, тени шумели и носились в воздухе, как ненормальные, но он не дал ни одной из них проникнуть в его малышку.
Только он, только он имеет право быть с ней.
Лина изнывала от желания, чувствуя приближение кульминации. Ее всю охватило какое-то неистовое наслаждение, Гадар вбивался в нее мощными толчками, одновременно лаская пальцем ее до невероятности чувствительный бугорок.
Она потеряла счет времени, забыла кем является, где находится. Все потеряло значение. Остались только они двое. С каждым его толчком низ живота наливался сладким напряжением, все сильнее и сильнее, кристалл на груди потеплел, она испытывала нечто невероятное, потрясающее настолько, что хотелось кричать.
И, кажется, она кричала.
Будто она каким-то образом чувствует толику ощущений Гадара, и это умножает наслаждение. Как хорошо! Как ей хорошо!
Пусть это продолжается, пусть он не останавливается…
— Да… как мне хорошо… а…а…а… — сквозь дымку удовольствия слышала она свой голос. — Хочу… да… я хочу…
— Да, малышка, кончай… — через ту же дымку доносился голос Гадара.
А потом была вспышка.
Яркая, словно взрыв сверхновой. Ее свет затопил весь мир, растекся невероятным теплом истомы из самого низа живота по всему телу и дальше, за его пределы. Ее понесло сквозь этот свет куда-то в невесомость, туда, где нереально хорошо, спокойно и приятно.
Кажется, она кричала, но почему-то это сейчас вообще не волновало. Незабываемая, сладкая истома заполнила ее всю, разлилась по миру, растворила все печали и заботы, будто их и не было.
Лина каждой клеточкой ощущала близость Гадара. Странную темную скорлупу, внутри которой бьется яркое солнце. Это казалось таким естественным, таким родным, что она даже не поняла, почему он боялся ей навредить.
Он прекрасен.
Они оба прекрасны.
И счастливы.