Глава 22

Я готовилась к такому исходу событий поэтому настраивалась защититься шею или сердце магией. А вот о плече не подумала. Кровь начала активно сочиться из моего раненого плеча. Я не вижу но ощущаю что мое искривленное от боли лицо приносит дедку удовлетворение.

— Мазила, — говорю ему.

— Ты не должна умереть быстро, — говорит тот в свое оправдание. — Понемногу твоя кровь будет вытекать из тебя напитывая жертвенный камень под тобой своей магией. Ты разве не ощущаешь как магия покидает тебя?

Все что я чувствую — ноющую пульсирующую боль в плече от ржавой железяки что мне загнали плечо. Во избежания неправдивого ответа проверяю свои потоки магии. Все отлично. Единственное что из меня уходит это кровь и лояльное отношение к пристувующим здесь. Потеря парочки грамм крови для меня не смертельно, поэтому сильно не переживаю. А вот балахончики бы лучше начали.

— Нет, не чувствую, — говорю мужчине надо мной.

— Нам попалась такая неуч что даже потоки своей магии не умеет отследить. — насмехается дедок. — Драконы, — выплевывает он.

— Не плюйтесь, — прошу у него повернув голову в сторону. — Ваш яд на меня попадет лицо разъест, а мне еще замуж выходить.

Остальные балахончики зашептались. Наверное их слишком сбивает с толку мое спокойствие. Но побывали бы эти мальчики в пустоши годик, они бы не боялись такой корявой железяки. Вот мне когда-то в бедро один монстрик свой коготок вогнал. Вот это боль была! Я тогда чуть ногу не потеряла, когда мы с монстром стали перетягивать ее и решать кому же она достанется. Так я после этого еще й хромала пару месяцев.

— Кичатся своей силой и статусом, а сами не могут даже своих детей нормально обучить, — возмущается дедок.

У меня закрадываются смутные подозрения что он меня кое с кем перепутал. Раньше я бы ему за сравнение с драконом в глаз заехала. Но это все из-за того что мое общение с драконами ограничивалось ректором в моей прошлой академии, а он не самым приятным типом был. Теперь то все изменилось.

— Я чувствую это! — восклицает дедок радостно, расставив руки в стороны. — Совсем скоро твоя магия окончательно станет наша. Мы истребим драконье отродье с нашей планеты. Очистим землю от зла! — заголосил дед.

Другие поддержали его крик своим радостным воплем и стали ждать чуда, но как и ожидалось, ничего не случилось. Во мне борется желание сейчас сказать деду что он просчитался схватил не того.

— Что? Почему не вышло? — спрашивают балахоны друг у друга.

— Накричались? — спрашиваю у мужчин привлекая к себе внимание.

— Она еще в сознании, — снова шепчутся вокруг.

Я улыбаюсь им а после сильным потоком магии почти сношу всех с ног.

— Достали меня, — говорю развязав себе руки и слезая с камня.

Планировалось я что я слезу королевой, гордо держа осанку и задереев подбородок. А в реальности же, кряхтя как древняя рухлядь и сгибаясь в три погибели. Руки-ноги затекли, спина замерзла как и зад. Я же говорила что пледик не хватает. Встав на ноги, резко выпрямляю спину похрустывая косточками. Снова ощутив себя человеком, одним движением вытягиваю кинжал деда из своей груди не сдерживая шипения.

— Т-т-ты… — начинает мямлить дед.

Он единственный кого я не тронула магией. Хочу с ним своими собственными руками разобраться.

— Кто ты, отродье! — восклицает дед не скрывая ужаса.

— Ну точно не дракон, — говорю удобнее перехватив кинжал в руке. — А теперь я готова развлечься.

Улыбка у меня сейчас как у маньяка какого. Но я не могу удержаться, чувствуя какой ощутимый страх исходит от деда.

— Т-т-ты д-демоница! — восклицает тот.

— Не угадал, старик, я некромант, — отвечаю и чтобы прибавить своим словам зрелищности окружаю себя кругом из зеленых и фиолетовых молний.

На самом деле они не несут вообще никакого ущерба врагу. Это заклятие больше для спецэффектов используют. Но в темноте пещеры выглядит это очень зрелищно, сложно не согласится. Дед настолько впечатлился что схватился за сердце и зашептав молитву упал на пол.

— Поздно молить бога о прощении, когда смерть стучится в крышку твоего гроба, — говорю ему.

Дед не слушает меня а лишь громче начинает произносить слова молитвы.

— О, всевышний! Спаси душу грешника своего…

— Да что там спасать? — перебиваю дедка. — Прекращай дедуль, или мне станет скоро скучно.

— Свята! — слышу знакомый голос за спиной.

Удивившись оборачиваюсь от слегка свихнувшегося деда и смотрю на мужчину что смутно похож на ректора. Мужчина что стоит передо мной, в отличии от знакомого мне ректора, какой-то встрепанный, глаза бешенные, одежда на нем словно собаками рваная.

— Господин ректор, что вы тут делаете? — спрашиваюу у мужчины.

Тот не говоря ни слова бросается на меня. Я делаю шаг назад готовая в любой момент сорваться на бег но ректор видит мои маневры, хватает меня за руку и притянув к себе крепко обнимает.

Немая сцена.

— Ты жива, — говорит тот, еще крепче прижав меня к себе словно пытается в себя вдавить.

— Пока еще да, но судя по тому как вы сжимаете, ненадолго, — хриплю ему.

Ректор немного ослабляет хватку и чуть отстранившись заглядывает мне в глаза.

— Никогда больше так не делай! — приказывает мне он. — Не подвергай себя опасности!

«Тебя забыла спросить», — крутиться на языке, но произнести у меня эти слова не хватает духу. Заглянув в его глаза я увидела искренность, беспокойство и нежность. В руках ректора я вдруг ощутила себя хрупкой и слабой. Просто женщиной которой нужна поддержка и забота. И откуда то появилась уверенность что именно от ректора я получу ее.

Вздохнув, почувствовала как мое сердце забилось быстрее. Давно забытые чувства что не я кого-то защищаю, а защищают меня заставляют замереть и почти перестать дышать. Боюсь спугнуть этот момент. Я не знала что во мне еще живет та маленькая девочка которая хочет простого человеческого тепла и заботы. В носу вдруг защипало, а глаза начали наполняться слезами.

— А-а-а! — заревела я не в силах совладать с эмоциями.

Ректор снова обнял меня прижав к своей груди и нашептывая какой-то успокаивающий бред. Я же схатилась за потасканую рубашку ректора и просто держалась за нее не в силах остановить свой поток слез. Я выплескивала все — и свою боль и разочарование и тоску. Все то что копилось во мне долгие годы и что я так долго сдерживала, сегодня вырвалось наружу. Именно в этот момент. Именно в объятиях этого дракона.

Не считаю, сколько я так стою, но продолжаю нежиться в мужских объятиях даже после того, как глаза высохли. В общем истерика закончилась так же неожиданно, как и началась.

Что самое интересное, мужики в балахонах не мешали мне все это время. Они даже признаков жизни не подавали.

- Вы ничего не видели, - говорю ректору, не меняя позы.

Прошел момент, и мне пора вспомнить о том, что я - взрослая самостоятельная женщина, которой не подобает заливать слезами рубашку сравнительно молодого одинокого ректора моей академии.

- Хорошо, - говорит тот уступчиво.

- Я не шучу, - предупреждаю ректора, заглянув ему в глаза, - Если расскажете кому-то, обещаю, я вас найду и прикопаю где-то в лесочке возле Академии под кленом.

- В нашем лесу нет кленов, - говорит тот.

По голосу слышу, что смеется, но говорит спокойно и даже с теплотой.

- Так посажу и прикопаю, - обещаю мужчине, - я умею свое слово держать. Сказала прикопаю - значит, готовьтесь земельку отведать.

Я отступаю от ректора, ощутив одновременно со свободой непонятный холод в душе. Хотя чего непонятный? У меня только что такой эмоциональный всплеск был, какого мой организм больше пяти лет не видел. Конечно, у него шок. Приходится держать себя в руках и не проситься снова к ректору, чтобы он обнял меня. Хотя стоит признаться себе - очень хочется вернуться. С ним так тепло, оказывается. Или я очень проголодалась по мужской ласке, или ректор реально как ходячая печка.

Ректор не может удержаться от смеха. Смех у него теплый и заразительный. Мне против воли самой захотелось улыбнуться, хотя я держусь кирпичом, чтобы не впасть в окончательное отчаяние и не показать: то, что только что произошло, для меня что-то значит.

В конце концов, у меня есть дочь от любимого мужчины. О ней я и должна сейчас думать. А не о том, насколько заразителен смех у Иллидария. Меня начинает пугать мое состояние. Особенно то, как колеблется маятник моей симпатии к ректору.

Я понимаю, мужик - огонь. Но я не в том возрасте, чтобы бросаться в омут с головой. Мне ли не знать, как сильно он может поглотить. Тем более всегда есть вероятность, что я принимаю вымысел за действительное. То, что ректор пришел спасать адептку своей Академии, еще ничего не значит. Может, он не хочет снова один на один с ребятами оставаться, за которыми я присматриваю. Вот и обрадовался, что я все еще жива.

- Я рад, что ты не изменилась, - вдруг говорит ректор, тепло мне улыбнувшись.

От его слов и улыбки у меня что-то в груди закопошилось. Неужели сердце пыль стряхивает? Нет-нет-нет! Никаких симпатий!

- Горбатого могила исправит, - говорю на слова ректора серьезно.

- Не смей так говорить, - нахмурившись, вдруг говорит он.

Ты глянь как заговорил. Вот! Еще одна причина держаться с ректором на расстоянии. Мне только абьюзера дракона под боком не хватало. И вообще, вдруг он детей не любит... Хотя у него под крылом целая Академия адептов. Мое предположение даже звучит глупо. Думаю, наоборот, он обожает детей и мало того - будет классным папочкой. Интересно, понравился бы Иллидарий Лилит? У нас с ней вкусы совпадают, так что...

«Тпру!» - останавливаю поток мыслей.

Я, наверное, слишком переоценила свое состояние, сказав, что со мной все в порядке. Все-таки ритуал как-то повлиял на меня. Иначе с чего я вдруг в ректоре мужчину увидела?

- Я - некромант, - отвечаю ректору, стараясь выбросить из головы лишние мысли, - О чем мне говорить, как не о кладбищах и могилах?

Ректор недовольно поджимает губы, как будто хочет мне ответить, но сдерживается. И правильно. Я сейчас немного неадекватнее, чем обычно. Сама не знаю, чего от себя ожидать.

Вдруг голова закружилась. Я пошатываюсь и тут как тут оказываюсь на широкой груди ректора, на которую уже второй раз за день с удовольствием опираюсь. Так и привыкнуть недолго.

- Что-то болит? - спрашивает ректор. - Где? Сильно? Какого вида боль?

- Ш-ш-ш-ш, - прошу у Илидария, прикоснувшись к его рту пальцем.

Попросить его помолчать у меня уже не хватит сил. Кажется, рана серьезнее, чем я думала.

- Не люблю... лазареты, - шепчу еле слышно, прикрывая глаза от бессилия.

Прежде чем окончательно уплываю в темное царство, чувствую, как меня подхватывают на руки. Судя по аромату тела, в которое я уткнулась носом, это ректор делает.

- Разберитесь с ними, - приказывает он кому-то своим командирским тоном.

Последняя мысль, посетившая меня, оказалась: «В постели он так же командует?», а после мой организм решает, что с него достаточно странностей на сегодня, и меня накрывает темнота.