Глава 23

Мне не снятся сны. Не вообще а именно сейчас. Потеряв сознание я как будто отключилась от этого мира. Словно кто-то рубильником щелкнул, свет выключил. А когда включил — я в совершенно другом месте оказалась. И это другое место очень сильно напоминает комнату ректора в академии.

Осматриваюсь по сторонам чтобы убедиться в своих домыслах. Вижу рядом с собой подушку похожую на ту трофейную, что до сих пор у меня в комнате лежит. Вожу по ней рукой, чтобы проверить не обманывает ли меня мое зрение. Но нет, я реально ее вижу. Подтягиваю к себе и утыкаюсь в подушку лицом вдыхая аромат мужского парфюма. Запах проникает в нос и кажется будто туманит разум. Я как кот добравшийся до валерьянки дышу полной грудью не в силах остановиться.

— Еще одну подушку забрать хочешь? — спраишвает кто-то рядом.

Я застываю как воришка застигнутая на месте преступления. Оборачиваюсь себе за спину. Рядом с кроватью на стульчику сидит ректор собственнйо персоной. Иларион с улыбкой на лице смотрит на меня не пытаясь скрыть то что он все видел и его искренне смешит мое поведение.

Мысли в голове проносятся с бешеной скоростью. разве могла я оказаться в комнате ректора после того как потеряла сознание? Нет. Значит мне все это сниться. Поэтому решаю не обращать внимание на глюки и снова падаю лицом на подушку.

— Тебе плохо? — звучит обеспокоенно за спиной и к моему плечу прикасается мужская рука.

Это не сон — понимаю я резко глянув на ректора.

— А что вы тут делаете? — спрашиваю у него.

— В своей комнате? — уточняет тот в ответ когда понимает что я в порядке и готова наехать на него.

Я еще раз осматриваюсь. Комната реально мужская.

— Что я здесь делаю? — исправляю свой вопрос. — Вы меня похитили? — спрашиваю у него притянув к себе подушку и обняв ее как бы прикрываясь от мужчины.

— Ты ведь не любишь лекари, — говорит ректор спокойно.

Я помню о том как что-то такое говорила. Меня все еще слегка напрягает ситуация но все равно отчего-то на душе теплее становится от понимания что ректор меня не просто слушал но и услышал. Это большой плюс к его характеристике. Не многие мужчины на это способны.

— Помню, — киваю на его слова. — Но это не повод приносить меня к себе. Почему не в мою комнату?

— Ты должна быть под присмотром.

— Почему под твоим? — уточняю забавляясь ситуацией.

Ректор говорит уверенно но взгляд выдает его легкую растерянность. Он кажется сам не понимает какого лешего притащил меня к себе в комнату.

— Потому что я не могу доверить твою безопасность либо кому, — признается ректор.

Но что это значит?

— Как важного свидетеля? — уточняю.

Ректор награждает меня долгим изучающим взглядом. Кажется я чего-то не понимаю.

— Ты важна, — говорит он. — Но не только как свидетель.

Я могу продолжить расспрашивать дальше, вот только кажется мне что меня может шокировать услышанное. Есть что-то во взгляде Илариона знакомое. То что заставляет сердце биться чаще и боятся услышать правду что он скрывает. Иногда, тайному лучше оставаться тайным.

— Кажется, мне пора идти к себе, — говорю вставая с кровати.

Подмечаю что на мне новые вещи. В воздухе зависает невысказанный вопрос о том кто меня переодевал. Смотрю на ректора думая уточнить, есть ли у него служанка, или сразу спросить сколько у меня кубиков на прессе.

Сам мужчина выглядит так будто уже знает о чем я думаю и жаждет услышать этот вопрос. А вот фиг ему!

Поднявшись иду к выходу из комнаты, благо уже знаю где он. Не дождется этот мужчина вопросов от меня. Мне нужно на свежий воздух, мозги проветрить. А то что-то после того ритуала они кажется не в порядке. Я вспоминаю о своем плече. прикасаюсь к руке ожидая почувствовать бинты. Но ничего кроме ноющей боли нет.

— Рана была серьезной, — говорит ректор мне.

У меня с каждой минутой все больше вопросов к нему.

— Я… — начинаю но замолкаю.

Зачем он это сделал? Почему сам кинулся спасать меня, как нашел? Что стало с теми сектантами? Что с Эйргримом и Тирансой? Где ректор нашел целителя который смог излечить меня? Или он использовал артефакты? И главный, зачем ректор это делает для меня? Какие цели он преследует? Что ему от меня нужно?

Вопросов много, но я не хочу знать ответ на половину из них. В частности потому что не хочу разочаровываться. В первую очередь в ректоре.

— Тебя что-то беспокоит? — спрашивает ректор у меня.

— Вы, — говорю ему.

Илидарий улыбается уголком губ и идет ко мне. Я слежу за его приближением с опаской и долей волнения. Что он хочет сделать? Он ко мне идет? Или пройдет сейчас мимо и откроет для меня дверь?

— Свята, — зовет Илидарий остановившись в шаге от меня.

Я смотрю в глаза мужчины и молчу. Мужчина делает шаг сводя расстояние между нами к минимуму. Он поднимает руку, подводит к щеке но не касается ее. Я боюсь прикрыть глаза чтобы не пропустить ни одного мгновения. Сердце еще стучит как бешенное словно резкий приступ тахикардии. Стара я уже кажется для этого. Нужно попросить ректора отойти, а то сердечный приступ мне обеспечен. Я уже не в том возрасте чтобы в моем поле досягаемости находились такие соблазнительные самоуверенные мужчины которые смотрят на меня таким взглядом будто я что-то значу для них.

Илидарий так и застыл с занесенной рукой словно борется с собой. Во мне самой зарождается желание прильнуть к руке мужчины как кошка и потереться об нее. Даже на расстоянии я чувствую как от нее тепло исходит. Ректор таки решается и прикасается кончиками пальцев к моей щеке. Я вздрагиваю но не отодвигаюсь от него.

— Хочешь знать почему я сказал что ты важна? — спрашивает он у меня заглядывая в глаза.

Я киваю что нет. Илидарий улыбается, а после обнимает меня за талию и притягивает к своему телу. Я издаю легкий писк, упираясь руками в тело мужчины.

— Господин ректор, будьте осторожны, — предупреждаю мужчину пытаясь показаться строгой. — Иначе я могу подумать что вы меня соблазняете.

— А если я скажу что ты права? — уточняет ректор совсем немного наклоняясь ко мне.

— Я скажу… — начинаю смело но замолкаю потому что мысли слегка путаются в объятиях этого дракона.

Может он какой-то запретной магией на меня воздействует? Другого варианта не вижу. Или магия или любовь. Но тут точно не второе.

— Скажу… — повторяю. — Что это неправильно! — восклицаю упершись в грудь мужчины и отодвигая его от себя более настойчивее.

Я даже голосу попыталась придать твердости насколько это возможно сейчас.

— Я попрошу вас прекратить это делать! — говорю уверенно.

— Почему? — спрашивает он с искренним непониманием.

— Потому что… я ваша студентка! — восклицаю первое что приходит в голову.

Ректор ждет от меня еще каких-то аргументов но их нет.

— Илидарий, — говорю впервые имя ректора вслух.

Мужчина улыбается словно кот объевшийся сметаны.

— Да? — отвечает тот с теплотой.

Блин, может у меня глюки? Или ректор маньяк которому нравится что его по имени зовут? А что, я уже почти смирилась что мне не могут нормальные мужчины попадаться. Как не занятый принц или бракованный оборотень так вон ректор-маньяк.

Трясу головой отгоняя ненужные мысли.

— Я не вижу никаких препятствий в твоем статусе, — говорит ректор мне. — Но если желаешь, я могу это изменить. Закончишь Академию экстерном.

— Я не хочу ее заканчивать! — восклицаю я нервно.

— А чего ты хочешь? — спрашивает он со всей серьезностью.

Я вдруг замираю. Илидарий первый кто спрашивает у меня чего хочу именно я. Не действует как мои бывшие, которым от меня что-то нужно было. Не ставит условия, не приказывает а спрашивает мое мнение.

— Свободы, — говорю ему правду заглядывая в глаза.

Вижу как ректор начинает вести внутреннюю борьбу а после делает шаг от меня и лишь потом отпускает руки. Все это он делает будто через силу. Меня это даже забавляет. Но я не об этой свободе говорила. Я имела в виду свободу от прошлого. От обязательств. Не хочу боятся за свою дочь, что ее могут отобрать. За ее будущее, переживать за свое прошлое. Я хочу спокойной жизни которую не могу получить!

— Я устала, — признаюсь ректору прикрывая глаза.

Ректор в доли секунды оказывается рядом со мной и обнимает меня, прижав к себе. На этот раз я цепляюсь за мужчину будто за последнюю опору в жизни.

— Я минутку так постою и все. — говорю себе и мужчине.

— Можешь использовать меня столько, сколько потребуется, — говорит ректор.

Разве такое говорят своим адепткам? Да что там, разве их безсознательных несут в свою комнату? Разве потом их обнимают, сделав недвусмысленные намеки? Ответ “нет” на все вопросы!

— Но не больше месяца, — добавляю слегка грустно, вспомнив насколько у нас с ним договор заключен и что спустя месяц я вернусь к своей дочке.

— Могу остаться и подольше, — предлагает он.

Я открываю глаза смотря перед собой. Прислушиваюсь к стуку сердца под ухом и думаю.

— Мне не нужны такие жертвы, — говорю подняв взгляд. — Все что мне нужно — счастье моего ребенка.

— У тебя есть ребенок? — уточняет ректор с удивлением.

— А что, дети это проблема? — сразу же наезжаю на него.

Я понимаю, что сама себе противоречу сейчас. Мне не нужны признания от Илидария но и чтобы он отказывался от меня я не хочу. Блин, а можно мне какую-то золотую серединку?

— Я люблю детей, — говорит он. — И не против познакомиться с твоей дочерью.

У меня шок. Все на что меня хватает это стоять и пялиться на мужчину перед собой. А еще большим шоком для меня самой становиться то что я начинаю задумываться над тем как моя дочка отреагирует на Илидария.

— Ни за что! — восклицаю отодвигая от себя ректора.

Тот не противиться и спокойно меня отпускает.

— Я сделаю вид что всего что тут произошло не было. — говорю ему.

— Разве я тебя прошу об этом? — уточняет он.

— Вы просите о слишком многом, — гну свое. — Давайте впредь вести себя как и раньше. Будем придерживаться нейтралитета. Вы мой ректор, я ваша адептка. Ни больше ни меньше. Пройдет месяц и мы расстанемся. Навсегда!

Последнее слово говорю будто печать ставлю. Вот только я сейчас не из-за злости это говорю. Во мне говорит страх перед будущим что вдруг замаячило на горизонте. Поєтому оставиви ректора и приказав меня не провожать я выхожу из его комнаты а потом и из его кабинета.

Не замечаю как прохожу путь от кабинета ректора к своей комнате. Но уверенность во мне не утихает ни на мить. Я знаю что все делаю правильно. У нас с ректором разные дорожки. И впускать его в свою жизнь и уж тем более в свое сердце я не намерена.

Ишь как разогнался! Нашел куда стучать! У меня сердце под тремя замками. Единственный кто сидит там — моя Лилит.

От воспоминания о дочке стало вообще плохо. Захотелось увидеть ее как никогда до этого. Причем настолько сильно что я открыла дверь из комнаты намереваясь отправиться в свою страну. Плевать на все, я хочу обнять свою кровиночку, вдохнуть аромат родного человечка. Чтобы все печали и тоска что вдруг поселилась во мне растаяла как дым.

— Свята! — с криком на меня набрасывается Кэролайн как только я открываю дверь комнаты.

Девушка обнимает меня орошая мою рубашку слезами. Я обнимаю ее в ответ улыбнувшись. Ну и как я могу оставить этого ребенка тут одну? Придется остаться. Завершу все свои дела, а потом — чемодан, портал, Лилит.