Глава 1. Я жива

Целую вечность я брела по горячему песку. Солнце нещадно палило, высушивая мою кожу. Часть подола я оторвала, сделав из ткани подобие тюрбана, чтобы прикрыть голову, но он всё равно не спасал. Перед глазами всё плыло, марево миражей постоянно мелькало то тут, то там, обманывая расплавленный мозг. Стоило мне кинуться в сторону виднеющегося оазиса, как он пропадал через какое-то время. Куда идти, я понятия не имела, кругом бесконечная пустыня. Ничего не понимаю! Что произошло? От отчаяния я рухнула прямо на песок, из глаз потекли жалкие слёзы. Губы пересохли, и пить хотелось нестерпимо. Мой недавний сон сбылся. Буквально пару дней назад я увидела эту пустыню во сне и как блуждаю в ней, умирая. И вот теперь я действительно тут. Как я здесь оказалась, совершенно не представляю. Последнее, что я помню, это как шла по коридору Павловского дворца, чтобы найти укромное место. Я куда-то провалились, а потом бездна накрыла меня. И вот я очнулась тут, посреди пустыни. Силы таяли с каждой секундой. Я лежала на животе, уткнувшись лицом в песок, и подложив руку под голову. От обезвоживания организм сдавал: тело отказывалось шевелиться, сердце учащенно билось в груди, с трудом качая вязкую кровь. Ну всё, пришла моя смерть. Я закрыла глаза, прислушиваясь к шелестящим пескам, которыми играл ветер, гоняя их по бескрайним дюнам. Не знаю, сколько я пролежала, провалившись в обморок. Периодически приходила в себя и на краю сознания замечала, что становится темнее и прохладнее. Песок быстро остывал, стоило только солнцу сесть за горизонт. Если днём я не сжарилась, то ночью точно замёрзну и умру. Осталось мне недолго. Очнулась я от грубого толчка в спину. Громкие мужские голоса что-то обсуждали на незнакомом языке. Но мне было уже безразлично, о чём они говорят. Дайте уже спокойно уснуть вечным сном. Но нет. Меня резко перевернули на спину и похлопали по щекам. Хотелось послать этих грубиянов куда подальше, но вместо этого я только недовольно застонала. Меня приподняли за плечи, губ коснулось что-то прохладное, и повеяло влагой. Вода! Я жадно припала к горлышку ёмкости, глотая спасительную жидкость. Но мне не дали напиться вдоволь, отобрав через пару секунд бурдюк. Жадины! Так бы им и крикнула, но из груди вырвался только недовольный стон. Ехидный голос что-то протараторил, и я почувствовала, как меня подняли с земли. Куда меня несут? Какая разница, лишь бы забрали и спасли от смерти в пустыне. И я снова провалилась во тьму, потеряв последние силы. Когда я пришла в себя, меня ритмично качало из стороны в сторону. Открыв глаза, я увидела натянутый над головой тент из белой ткани. Где я? Кажется, меня везут в кибитке наподобие тех, что я видела в фильмах про цыган. Приподнявшись на локте, я увидела двух женщин, завёрнутых в белые одежды. «Мусульманки?» – пришла первая мысль, так как видны были только их чёрные глаза. Женщины сидели и с любопытством разглядывали меня. – Где я? Куда мы едем? – прохрипела я. В горле по-прежнему было сухо. – Можно мне воды, пожалуйста? Женщины даже не шевельнулись, только хлопали чёрными ресницами. – Вы понимаете меня? – сглотнула я, пытаясь смочить горло жалкой слюной. – Я хочу пить. – Where am I? – перешла я на английский – может, они поймут меня. – I’m thirsty. Can I have some water, please1? Но женщины продолжали хлопать ресницами и молча сидели на месте. Я показала рукой на шею, открыла рот, тыча пальцем в горло. Одна спутница, кажется, меня поняла – подняла со дна кибитки небольшой бурдюк, отвинтила крышку и поднесла горлышко к моим губам. Я жадно припала к кожаной фляге, глотая воду. Сделала пару глотков, и меня грубо оттолкнули, забрав бурдюк. – Кафа! – крикнула женщина, закручивая крышку на фляге. – Их всиар дих не. – Что? – я не поняла, на каком языке изъяснялась спутница. На арабском, наверное. – Жадина. – Рамез! Абра тахс жи! – крикнула вторая женщина, покосившись в сторону. Через несколько секунд вход в повозку раскрылся, и прямо на ходу внутрь запрыгнул мужчина в белом балахоне и с чалмой на голове. Его загорелое лицо покрывала густая чёрная борода. – Абра, ашах сы? – посмотрел он на меня, приближаясь на корточках. – Виа хра далым? – Что? – уставилась я на него и замотала головой. – Я не понимаю. – А! Пахтыр! —махнул он на меня рукой и обернулся к моим спутницам. – Раина, жес макам абра! – скомандовал затем, ткнув в мою сторону пальцем. Женщина в ответ кивнула, прищурив хитро глаза. После чего бедуин – так я его прозвала про себя – выскочил наружу, оставив меня снова с этими двумя молчуньями. Что делать? Сидеть и ждать, пока мы не остановимся? Меня спасли от смерти, за что я была благодарна этим людям, но как им об этом сказать, не представляла. Интересно, куда мы едем? Похоже, повозка была запряжена ослами или верблюдами, судя по тому, с какой небольшой скоростью мы двигались. Терпение, Василина, только терпение. Ты жива – это уже хорошо. Дальше разберёмся, что делать. Ехали мы бесконечно долго, так мне казалось. Изредка одна из женщин давала мне бурдюк, буквально чтобы я успевала сделать пару глотков. Один раз даже угостила какой-то небольшой мягкой лепёшкой и причудливым оранжевым фруктом, размером с небольшую хурму. Я с удовольствием вонзила зубы в мякоть, высасывая чуть сладковатый сок. После трапезы я почувствовала себя лучше, и жажда ненадолго отступила. Когда женщины ели, они разматывали часть своего платка, открывая полностью лицо. Я разглядела их: одна из них была старше – та, которая давала мне еду и питьё. У обеих смуглая кожа и карие миндалевидные глаза с длинными чёрными ресницами. Вполне симпатичные женщины, похожие на турчанок. Но как только они закончили есть, снова замотали лицо. Под вечер мне нестерпимо захотелось в туалет, но я понимала, что ради меня никто не будет останавливать повозку. Да и как об этом сказать? Я решила терпеть до последнего. Стало прохладнее и легче дышать, когда солнце склонилось за горизонт. Вдруг раздался громкий голос снаружи, и кибитка остановилась. Надеюсь, мы либо приехали либо остановились на привал. – Ахта! – кивнула женщина мне на выход и сама поспешила выйти наружу. Уговаривать меня не пришлось. Я быстро вылезла из повозки, но меня тут же грубо схватила под локоть моя спутница. – Ахта га ниш! – скомандовала она, уводя меня под тень широких невысоких пальм, где рос густой кустарник. Кажется, мы прибыли в оазис и здесь заночуем. Женщина отпустила меня, задрала свои юбки и присела на корточки, чтобы справить нужду. Вторая моя спутница уже облегчённо вздыхала, сидя рядом. Недолго думая, я тоже последовала их примеру, увлажняя песок под ногами. Господи, как хорошо-то! Прохладный ветерок обдувал лицо, когда я поднялась. Моя провожатая снова вцепилась в мой локоть и повела обратно к повозке. И тут я встала как вкопанная от ужаса. Оказывается, всё это время нас везли не ослы и даже не верблюды, а огромные жёлтые скорпионы. Два гигантских насекомых стояли друг за другом, запряжённые в кибитку. Таких упряжек было шесть, они тянулись вдоль оазиса, где мы остановились. Скорпионов было намного больше. С десяток мужчин в белых балахонах спешивались с таких же жутких тварей. На их спинах крепились кожаные сёдла, где сидели погонщики. Боже! Куда я попала? Это точно мой мир?