Глава 14. Предотвратить

Весь день мы просидели в комнате, а люди Саштара и Халиса тем временем готовились к дальнейшему путешествию. Заходил Махрус, я рассказала ему свой сон. Он подтвердил, что на пути к столице нам встретится заброшенный город, и даже не один. Старик тоже высказал предположение, что мне нужно быть внимательной и следить за своими действиями, чтобы сон мой не сбылся. Легко сказать «следи» Чаще всего мои вещие сны сбывались в точности, несмотря на усилия предупредить людей об опасности. Хотя мне тогда приходилось выкручиваться и говорить о плохих предчувствиях, а не о вещих снах, ибо меня могли посчитать за сумасшедшую. В этом же мире, где существует магия, мне поверили, и мы избежали страшной участи в пустыне. Может, и сейчас получится избежать нападения Саштара, одурманенного захремаром. Нас кормили три раза в течение дня. Смотрящий приносил подносы с едой, вкусной и сытной. Короткий отдых закочился быстро. Ранним утром Саштар пришёл за нами и вывел на улицу под охраной. Сев в ту же повозку, мы двинулись дальше. Я мысленно попрощалась с оазисом Айстирашем, который так толком и не увидела, просидев в гостинице все время. Опять изнуряющая жара, песок и мерное покачивание повозки – до следующего привала. Махсур появлялся иногда, проверяя нас или подзаряжая мои рабские оковы магией. Саштар ко мне не подходил, но я чувствовала его взгляд на себе, когда отправлялась в кустики или за камни. Наг внимательно наблюдал за мной издалека, а его люди всегда охраняли нашу кибитку. На четвёртый день мы остановились на ночлег в небольшом оазисе. Ничего необычного: пальмы, редкие кустики и камни, у которых образовалось небольшое озеро. Жутко хотелось раздеться и окунуться в прохладную воду, но делать это на виду у десятков мужчин, тем более их командира, я не решилась. Ночью будет слишком холодно, чтобы нырять. Так я подавила в себе желание искупаться. Вместо этого я не спеша прогуливалась по берегу – хоть полюбуюсь на воду, а не на пески. Сидеть вечно в повозке тоже надоело, надо иногда и ноги разминать. Амана, ворча на меня, шла рядом, но потом отстала. Видимо, тоже устала сидеть без конца на одном месте. Люди Саштара быстро набрали воду в опустевшие бурдюки. Честно говоря, пить воду из озера, пусть на вид совершенно чистую, я бы побоялась. Они ведь её даже не кипятят. – Амана, неужели эту воду можно пить? – скептически посмотрела я на озеро. – Чем тебе вода не угодила? – не поняла моего вопроса женщина. – Там же микробы и вирусы, можно заболеть, – покачала я головой. – Что там? – удивлённо посмотрела на меня спутница. Кажется, в этом мире понятия не имеют о микромире. – Ты про заразу говоришь? Так её можно нейтрализовать серебряным порошком. – Серебро, говоришь, – хмыкнула я. Сомнительный способ обеззараживания. – Лучше кипятить. – Не всегда удаётся кипятить в пустыне. Где тут дрова найдёшь, – пожала плечами Амана. – Вот пальма недавно упала, сегодня станет топливом для общего костра. Значит, нас покормят горячим. Так и вышло. КМы вернулись в кибитку, а позже слуга Халиса принёс поднос с глиняными горшочками, в которых исходила паром настоящая мясная похлёбка. После корешков и лепёшок я с удовольствием поела суп. Через два дня мы остановились в заброшенном городе, который был похож на тот, что я видела во сне. Небо окрасилось красным маревом, когда караван устроился за полуразрушенными стенами. Я и Амана направились вглубь города, чтобы справить нужду. Всё, как в моём сне. Свернув за угол землянки, я встала как вкопанная. – Захремар, – только вздохнула я, узнав густой кустарник, тянущийся вдоль стены. – Пошли отсюда, – потянула меня Амана в другую сторону. Я послушно последовала за ней, передёрнув плечами. Но и за другой стеной нас ждали заросли цветов. – Как их много, – удивилась я. – Да, странно, чтобы так пышно разросся захремар в заброшенном городе, в котором караваны остаются на отдых. Как его не заметили и не уничтожили? – покачала головой женщина. – Надо сообщить Саштару, какая опасность подстерегает его и сородичей. – Что за опас–с-снос-с-с-сть? – раздался громким шипением голос упомянутого нага. От неожиданности я дёрнулась назад, стопа резко провалилась в песок, и я начала падать, в ужасе размахивая руками, чтобы удержаться. За моей спиной рос огромный куст захремара. Шершавый хвост мигом обвил мою талию, удержав от падения, и притянул к его грозному хозяину. – Аккуратнее, Ш-ш-шахля, – процедил мужчина, прижав меня к полуобнажённому горячему торсу. Почему он раздет? Щёки стыдливо вспыхнули от такой близости, и страх сковал сердце. – Там, там… – трясясь от страха, указала я на стену, где росли цветы, – захремар… – Ч-ш-што? – нахмурился наг и вгляделся в сумерки, осторожно принюхиваясь. – Господин, уходите, там цветёт захремар, – пролепетала Амана, склонив голову, чтобы не смотреть в глаза воину. В одно мгновение хвост нага раскрутился, и я упала на песок к его ногам. – Амана, уведи аз-с-сру в повоз-с-ску! И уходите отс-с-сюда быс-с-стрее, – грозно рявкнул Саштар и ушуршал по песку к лагерю. Женщина помогла мне подняться, так как от страха у меня тряслись колени. Этот огромный длинный хвост мне точно не забыть. Жуткий, сильный, который мог в любой момент сдавить меня до хруста костей. Пришлось искать другое место, чтобы сделать свои дела. Мы вернулись в лагерь. Амана затолкала меня в повозку. Ноги до сих пор оставались ватными. Через какое-то время зарево осветило лагерь. – Люди Саштара жгут кусты, – пояснила женщина, садясь рядом. – Как же нам повезло, что ты, Шахля, дариши. – Хватит звать меня этим мерзким именем, – вздохнула я, всхлипывая. – Шахля, Шахля… Меня зовут Василина. Понятно? – Почему мерзкое? – удивилась Амана. – Потому что не моё, чужое, – я отвернулась, слёзы покатились по щекам. На меня снова накатила волна отчаяния. – Даже имени меня лишили, не только свободы. – Хочешь, я буду звать тебя Василина? – женщина неожиданно ласково погладила меня по голове. – Мне правда тебя жаль, девочка. Но ты пойми: лучше быть наложницей в гареме, где сытно и тепло, чем работать прачкой во дворце кабира, с утра и до ночи без отдыха. Руки твои сейчас нежные и красивые. Ты же не хочешь, чтобы они покрылись трещинами и стали похожи на сморщенный урюк? Всхлипнув, я покачала головой. Конечно, батрачить всю свою жизнь на тяжелой работе, как ломовая лошадь, пока не сдохну, я не хочу. – Вот и молодец. Ложись спать. Утром жизнь покажется веселее. Я ещё немного поревела, жалея себя, а потом уснула крепким сном. Утром я чувствовала себя лучше. Ну уж нет, раскисать я больше не буду. Не дождётся этот мир от меня такой слабости. Вот действительно утром жизнь веселее. Караван продолжил путь по пустыне. И опять потянулись дни друг за другом. Хорошо, что было спокойно ночами, я высыпалась. Но однажды, проснувшись ранним утром, почувствовала себя нехорошо. Голова болела, меня трясло от холода, спазмом скрутило живот, и я кинулась к ночному горшку, чтобы освободить желудок от содержимого. Откашлялась, вытерла рот платком и в полутьме еле нашла бурдюк с водой. – Ты чего? – проснулась Амана от моих рулад над горшком. – Тебе плохо? – Кажется, я отравилась или заболела, – прохрипела я, упав на свою лежанку. Женщина подобралась ко мне и приложила к моему лбу прохладную руку. – Всемогущий Тимсах! Да ты вся горишь, Василина! – ахнула она. Глава 15. Горячка Амана выскочила из повозки и через минуту вернулась уже не одна. Махсур нагнулся, проводя руками над моим телом и вглядываясь в лицо. – Где болит? – тревожился хозяин. – Живот? – Да, – прохрипела я и скрючилась от нового спазма. – Я сейчас принесу тебе снадобье. Надеюсь, поможет, – вздохнул старик. – Что с ней, господин? – взволнованно спросила женщина. – Шахля поправится? – Кажется, она подцепила заразу, – покачал головой маг. – Абра выросла в другом мире, её организм не приспособлен к нашим условиям. Выздоровеет она или нет, один Тимсах знает. Амана, молись за неё. Я закрыла глаза. Ну вот, словила местный ротавирус, наверное. Только бы лекарство Махсура помогло. Старик вернулся быстро. Влил мне в рот какую-то гадость и приказал Амане давать мне зелье через каждый час. Караван двинулся в путь. Меня затрясло так, что снова пришлось обниматься с горшком, и всё снадобье Махсура вышло наружу. Амана, охая, дала мне попить и помогла улечься на топчан. К вечеру мне стало хуже. Голова болела так, что я уже плохо соображала, где нахожусь и что вообще происходит, тело горело, а желудок отказывался принимать хоть что-то. Иногда я впадала в долгий сон, но Амана меня будила и заставляла пить лекарство или воду. Я перепутала день с ночью, ничего не соображала. Есть не могла, пила с трудом, еле приходя в себя. Постоянно спала, отчего боль немного притупилась. Мне не хотелось просыпаться, я желала просто уже уснуть вечным сном и забыть кошмар, что творился со мной наяву. Я растворилась в муках, потеряв счёт времени. Но однажды утром я проснулась, почувствовав себя намного лучше. Жар спал, боль прошла. Я лежала, трясясь в повозке и ощущая только слабость во всём теле. Неужели я пошла на поправку? – Амана, дай воды, пожалуйста, – еле прохрипела я, подняв голову. – Василина, ты очнулась! Слава Тимсаху! – запричитала женщина, бросившись ко мне. Она поднесла бурдюк с водой. – Пей. Я жадно припала к горлышку и долго пила, утоляя жажду. – Что случилось со мной? Чем я заболела? – я отдала бурдюк и решила спросить у спутницы, что же всё-таки это было. – Ты подцепила заразу, которой обычно в нашем мире болеют один раз, в детстве, правда, не столь сильно, как это было у тебя. Я так боялась, что ты не выживешь, – и скупые две слезинки покатились из её глаз. – Василиса, прости, что не уберегла тебя. – Амана, не думай себя винить. Ты ни в чём не виновата, – погладила я осторожно её морщинистую руку. – Раз мне суждено переболеть, значит, так и должно было быть. – Махрус с Саштаром так переживали за тебя. Сказали, если ты умрёшь, то они продадут меня на рудники. – Вот ведь нашли, на кого всё свалить, – покачала я головой. – Не переживай, я выздоровела, значит, никто тебя не продаст. Махрус и Саштар не потеряют своих денег. – Василина, ты так осунулась, похудела, пока неделю лежала в горячке, – жалостливо посмотрела она на меня. – Саштар сказал, что к вечеру мы приедем в столицу. – Неделю?! – ахнула я. Вот это да! Действительно, мои дела были так плохи, что неделя выпала из моей жизни. – Тебе надо хорошо кушать, а то кто такую тощую купит? – Амана тут же достала из сумки лепёшку и несколько кусочков сухофруктов. Перекусив, я почувствовала себя немного лучше. Амана дала мне ещё зелье, сказала, что Махрус приказал его пить регулярно, чтобы быстрее восстанавливался организм. Женщина открыла окно и крикнула воинам, что ехали рядом с повозкой, чтобы они передали Саштару и Махрусу, мол, Шахля пришла в себя. – Амана, как наш путь прошёл за эти дни? Никто не нападал на нас? – решила я узнать новости нашего путешествия. – Один раз была буря, правда, на этот раз без варши. Второй раз на нас напали сахшиссы, воины отбили атаку, – спокойно ответила спутница. – Сахшиссы это кто? – напрягла я память, кажется, слышала уже это слово. – Ящеры, небольшие, они обычно нападают стаей, – пояснила она. И я вспомнила ночь, когда ехала ещё в повозке Рамеза, – его люди меня нашли в пустыне и спасли от смерти. Хорошо, что серьёзных неприятностей не случилось, пока я лежала в горячке. Через час караван остановился на привал в оазисе, который тянулся вдоль узкого озерца. Я вылезла наружу, слегка покачиваясь на ногах. Слабость давала о себе знать, хотя силы быстро восстанавливались благодаря снадобьям Махруса. Амана подхватила меня под руку, помогая идти. Раскалённое солнце тут же опалило меня горячими лучами, и мы поспешили в тень высоких пальм. – Шахля, как ты? – рядом вдруг нарисовался Махрус. Старик тоже выглядел не самым лучшим образом. Неужели так переживал за меня? – Рад, что ты выжила. Ещё бы он не был рад, чуть целое состояние в моём лице не потерял. Старик провёл вокруг моего тела руками, удовлетворённо кивнул и оставил нас, дав нам время на естественные потребности. Когда мы выползли из кустов, нас ждал уже сам Саштар. Он стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди. – Открой лицо! – приказал воин. Я послушно сняла шарф с носа. – Шахля, ты исхудала, – критически осмотрел он моё лицо. – И выглядишь не самым лучшим образом. – Я чуть не умерла, – напомнила я ему. – Молчи, абра, я тебе слова не давал, – огрызнулся он и сплюнул на песок. – Чтобы всё съела, что тебе принесёт мой человек. Амана, проследи, чтобы Шахля не смела выкидывать еду и ела как следует. – Да, харр Саштар, прослежу, – послушно кивнула женщина, опустив глаза. Наг ещё раз глянул на меня, затем развернулся и зашагал прочь. Хорошо, что он передвигался на ногах, а не ползал на своём жутком огромном хвосте. Через какое-то время молодой воин принёс целый поднос еды. Сочное жареное мясо, сухофрукты и десерт, похожий на пудинг из манки. – Амана, присоединяйся, – кивнула я на еду, когда человек Саштара вышел. – Ты что, это всё для тебя, – отнекивалась женщина, а сама с жадностью смотрела на поднос. – Я столько всё равно не съем. Лопну же. Помоги мне, я никому не скажу, честно, – улыбнулась спутнице, поставив поднос на середину повозки. – Но Саштар сказал… – Мало ли что он сказал, – перебила я женщину. – Давай помогай мне. Нельзя так объедаться, когда неделю ничего не ела. Амана довольно кивнула и принялась за еду, смачно вгрызаясь в кусок мяса. Сколько смогла, я съела. Хорошо, что моя спутница помогла опустошить этот поднос. Как бы я одна выполняла приказ нага, не представляю. После привала караван снова двинулся в путь по раскалённым пескам пустыни. Амана ещё пару раз давала мне снадобье, которое действительно помогало восстановить силы. Солнце садилось за горизонт, когда раздались голоса воинов. – Альмадисс! Альмадисс! – восторженно кричали они, радуясь, что очередной поход закончился удачно. – Вот и столица, – вздохнула Амана. Я открыла окно и уставилась на огромный город, что маячил вдалеке. Закатные лучи подсвечивали его стены красным, отчего крепость казалась зловещей. Путь закончился, осталось самое страшное – торги на невольничьем рынке.