Глава 18. Простые правила

– Отойди от нее, – приказал я, чувствуя, что нахожусь на грани.

Еще одно неловкое движение пришлой – и мне больше не придется терпеть ее присутствие в своем доме.

– Нет, – Карина потрясла головой, широко раскинув руки и пытаясь закрыть собой мою дочь. Мою дочь! Она действительно думала, что я опасен для Амелии?

– Я не стану повтор-р-рять дважды! – предупредил я.

Пришлая боялась. Я чувствовал ее страх, я слышал ее сердце, но она не отступала, продолжала стоять на месте.

Не знаю, чем бы закончилось ее упрямство, если бы не вмешалась малышка:

– Папочка, не злись. Карина хорошая. Она мой новый лекарь.

– Она не лекарь! Она везде сующая свой нос иномирянка, Амелия, – я хотел напугать дочь, но добился обратного результата.

– Правда? – в детском голосе звучало восхищение. – Правда? – она повторила вопрос, выйдя вперед и с интересом вглядываясь в женское лицо. – Ты правда из другого мира?

– Правда, – пришлая перевела взгляд с меня на Амелию.

– А ты такая красивая. А няня мне всегда рассказывала, что те, кто приходят к нам из других миров, очень злые и некрасивые. Как чудища.

– Твоя няня просто не встречала таких, как я.

– Хватит! – рыкнул я. – Мария, займись ребенком, – попросил няню, замершую в дверях. – Не видишь, она взволнована? Её лицо покраснело.

– У вашей дочери наконец появился румянец на щечках! – перебила меня пришлая.

– А ты на выход! – я схватил ее за локоть и потащил к двери. – Проклятье! Это все из-за тебя, пришлая, – пнул то, что осталось от двери. – Из-за тебя придется посылать за плотником.

– Из-за меня? – взвизгнула она, заставляя меня поморщиться. – Это вы вынесли ее своим телом, как… кстати, а вы кто? – спросила она с раздражающим любопытством. – Это какая-то местная болезнь? Мутация? А вы не заразны? А почему?.. – она послушно переставляла ноги, не забывая сыпать вопросами. – Я тоже стану такой? А ваша дочь?..

– Закрой рот! – сказал я.

Слава богам, девушка замолчала, но ровно лишь для того момента, пока мы не спустились на первый этаж. Я протащил ее по кухне под внимательными взглядами слуг, открыл входную дверь и вытолкнул пришлую на улицу, чувствуя неимоверное облегчение и наслаждение.

– Эй! Эй! Эй! – крики сопровождались ударами по резному полотну. – Эй! Впустите меня! Да что я такого сделала, чтобы выгнать меня на мороз?! Я хотела помочь! Вы собственными руками губите ребенка!

– Пошла вон! – рыкнул я.

На мгновение я подумал, что она ушла. Ошибся. Иномирянка просто собиралась новой порцией брани.

– Вы сумасшедший? Да в такой мороз хороший хозяин даже собаку не выгонит на улицу! А я, между прочим, человек! Вам действительно все равно, что со мной будет?

– Абсолютно.

– Я не верю. Вы не такой, – а вот и попытки манипуляции. – Вы даже Аську не выгнали, я ее видела во дворе. А она рассадник… хвори. А я здорова!

А ведь в ее словах была правда. Определенно я стал проявлять слабость.

– Ты хуже хвори, – ответил я спустя несколько секунд молчания.

– Ну раз вы еще тут, можно у вас попросить какую-нибудь одежду? На таком холоде я не проживу и двух часов.

– А я бы на твоем месте поспешил спуститься к деревне. Может, там найдешь того, кто пригласит в свой дом. Накормит, предоставит крышу над головой.

– Ваша светлость, ну что же вы так? – Анна говорила шепотом. – Сгинет же.

– Не твоего ума дела, – ответил я.

Кухарка поджала губы и произнесла себе под нос:

– Вот потому вас и прокляли.

– Что ты сказала? – рыкнул я.

– Вы все слышали, лорд, – она опустила взгляд. – Нельзя быть таким черствым и жестоким. Она Эдфледу помогла. Вон он, – махнула на улицу, – уже ходит сам. Пошел проследить, как дела на конюшне, распоряжения дать. А без нее бы сгинул. Может, она и маленькой леди поможет?

– Это не твоего ума дела! – рявкнул я.

– Не моего, конечно, – быстро согласилась кухарка. – Но и сгубить я ее не дам. Да и вы как спать потом будете? Все же не собачонку выгнали, – оттолкнуть меня и открыть дверь Анна не осмеливалась, но продолжала прожигать взглядом, пока остальные старались слиться с окружающей обстановкой.

– Займитесь работой, – приказал я, чувствуя себя жутко паршиво. Ладно иномирянка поверила, что я выставлю ее на улицу без одежды и в домашней обуви зимой, но они… Добрая половина слуг работала у меня больше десяти лет. Неужели и они считали меня чудовищем? Я провернул ключ, распахнул дверь: – Иди за мной, – позвал девушку.

– Спасибо, – пробормотала она, зло сморщив нос и поджав губы. Наверное, многое хотела мне сказать, но урок оказался действенным, и пришлая, не открывая рта, шла вслед за мной.

– Садись, – распорядился я, подвигая кресло к камину, когда мы вошли в кабинет.

– Вы дикарь! – выдала она, но все же села, протянув ладони и вытянув ноги к огню.

– Да. Я дикарь. Проклятый. Чудовище. Но ты в моем доме и будешь жить по моим правилам.

– Да я быстрее тут умру, – огрызнулась она.

– Это как тебе угодно. Только делай это быстро, чтобы не доставлять хлопот слугам, – пришлая фыркнула и украдкой стерла слезы. – Сегодня ты вошла к моей дочери. Хотел бы я сказать, что напугала ее, но нет. Моя девочка очень любознательна.

– Да! Как любой здоровый ребенок! Она у вас очень умненькая и сильная, а вы ее заперли, как принцессу в башне. Думаете, ваша светлость, что вы делаете ей добро? Нет! Вы ее собственными руками губите. Ребенок должен бегать, прыгать, резвиться, валяться в снегу, облизывать сосульки и болеть. Это нормально! Дети должны болеть, чтобы стать сильными взрослыми. А ваша дочь…

– У нее грудная хворь! – крикнул я, прерывая нескончаемую речь.

– Да-да! – пришлая вскочила на ноги и затараторила: – Грудная, головная, половая… у вас все хворь. Ваше лечение – это варварские методы, которые делают только хуже! Вы увидите, что я права, когда проветрите детскую комнату. Любому живому организму нужен чистый влажный воздух.

– Хватит! – прервал нескончаемый поток, чувствуя, что я вновь близок к обороту. – В моем доме есть несколько правил. Первое и самое главное – не входить в комнату моей дочери. Второе – не перечить мне и желательно не попадаться на глаза. Третье – приносить пользу дому и его людям. Все! Если они для тебя слишком сложны, то…

– Я вас поняла. Буду тише воды, ниже травы.

– Тогда ступай к себе, – отдал я приказ, наблюдая, как пришлая с гордым видом встает и степенно покидает кабинет.

Правда, всё же позволила себе от души хлопнуть дверью. Не словами, так действиями оставила последнее слово за собой.

Глава 19

.

Если всё дело в гормонах, то рекомендую шоколад!

Вернувшись в свой чулан, я снова принялась за уборку. Зло скинула с кровати тряпки, сделав себе пометку сжечь их во дворе. Желательно вместе с владельцем этого чудного дома!

Как?! Как можно быть таким… да у меня даже слов подходящих не было! Вернее, были и некоторые, я даже произнесла вслух, от души пнув ведро с плескавшейся на дне черной жижицей.

– Не нашла безглютеновый завтрак? – спикировав ко мне на плечо, поинтересовался Миллилитр, приободряюще похлопав лапкой. – Не огорчайся, Карина. Ещё найдёшь! Или сама приготовишь. По сути, мне, как фамильяру, еда не нужна, но что-то я переживаю за свой желудок. То здесь кольнёт, то вот тут, – он продемонстрировал мне место, не замечая, что с каждым его словом я дышала всё тяжелее. – Сама знаешь, что с язвой шутки плохи…

– Да нет у тебя никакой язвы! – закричала я, пытаясь схватить говорливого мыша.

Не вышло.

Быстро смекнув, что к чему, он слетел с плеча и долетел до опрокинутого ведра.

– Что случилось? – поинтересовался мышонок, осматривая грязную лужу на полу. – Или у тебя просто гормональный скачок из-за приближающейся менстр…

– Никогда не пробовала жареных летучих мышей, – не дала я ему договорить, чувствуя себя совершенно вымотанной и… несчастной.

Даже слёзы на глаза навернулись.

За что я здесь оказалась? За что так со мной обращаются?

– Я хочу домой, – выдохнула я, тыльной стороной ладони стирая со щек влагу.

Слезами я себе помочь никак не смогу. Я пока в принципе не понимала, что вообще мне сможет помочь, но… Лить слёзы и истерить – это последнее, что нужно делать. Когда ситуация совсем безвыходная. Это нечто вроде метки отчаяния. А до неё я ещё не дошла.

– Если всё дело в гормонах, то рекомендую шоколад, – авторитет заявил Миллилитр, мгновенно стушевавшись под моим взглядом. – Да что у тебя случилось? Не нашла кухню?

– Нашла, – шумно выдохнув, я присела на край перекошенной кровати. – И проблем себе тоже нашла.

Рассказав мышу про свои злоключения, я особенное внимание уделила рассказу про несчастную девочку. Как так можно обращаться с ребёнком? Да герцог просто на просто не даёт ей сформировать нормальный иммунитет! Грудная хворь у малышки, видите ли! А у него головная! Причем на всю голову хворает! И наверняка с детства!

– Считаешь, что у Амелии развилась гиподинамия из-за отсутствия допустимых для её возраста физических нагрузок? – уточнил мышь совершенно серьёзным тоном.

– Скорее всего, – отозвалась я, разглядывая подол своего платья. – Он же её никуда не выпускает. Я не говорю сейчас про улицу. Даже из комнаты! Девочке тяжело дойти даже до камина, чтобы поиграть. Жаль, что Ройд не позволит мне помочь ей. Наглый, жестокий, упрямый, невыносимый… он выгнал меня на мороз! Представляешь? И дверь закрыл! И если бы не Анна, что заступилась за меня…

Я не стала продолжать фразу. На самом деле заступничество кухарки было мне приятно. И неожиданно, на самом деле. А ещё она кое-что сказала…

– Миллилитр, – позвала я, подняв глаза на летучего мыша. – Герцог проклят. Что это значит?

– А есть варианты? – с ленцой в голосе ответил он вопросом на вопрос, добавляя с нажимом: – И меня зовут Милкилинт.

– Да хоть Миньон, – отмахнулась я. – Мне показалось, что когда Ройд ворвался в комнату, он был похож… на зверя. Даже рычал! И глаза… это и есть проклятье? Он… оборотень? – предположила я.

– Он им и до проклятья был, – прошептал мой фамильяр. – Как и вся королевская кровь, если тебе интересно. Проклятье в другом заключается. Как тебе объяснить? – Миллилитр подлетел, важно усаживаясь на моих коленях. – Раньше он совсем другим был. Добрым, щедрым. За людей своих горой стоял. Про герцога Ройда Грегуара Гарнетта никто и никогда дурного слова не произносил. А некоторые, – он понизил голос, добавляя зловещих ноток, – даже пророчили ему место на троне. Говорили, что с таким королём тёмные времена наших земель никогда не коснутся.

– И что же случилось с этим образцом добродетели? – поинтересовалась я, хотя в голове звучал еще один не менее интригующий вопрос.

– Женился, – ошарашил меня ответом Миллилитр.

– Не думала, что брак настолько меняет людей, – усмехнулась я.

– Да нет же! – нахмурился мышонок. – Всё у них было хорошо. Он в Камилле души не чаял. Да и она его любила больше самой жизни. А как они мило смотрелись, ты бы только видела…

Я не стала перебивать мыша. Но вопрос, откуда он об этом знает, стал главным на повестке нашего разговора.

– А как они были счастливы, ожидая дитя? Словами не передать! – продолжал рассказывать мне Миллилитр. – И Ройд, и Камилла словно светились изнутри! Но, – фамильяр тяжело вздохнул. – Роды были тяжелыми. Это сейчас, используя твои знания, я понимаю, что Ками потеряла много крови. И, скорее всего, на фоне общей слабости развилась какая-то инфекция, вот и…

– Мне жаль, – прошептала я, стараясь подбодрить мыша. Чувствовалось, что всё это для него было личной трагедией. Но к этому вопросу я вернусь чуть позже. Пока же я спросила: – И что было дальше?

– Камилла угасала, Ройд не находил себе места, – тихо ответил Миллилитр. – Герцог так отчаялся, что позвал к жене ведьму. Пообещал, что не сдаст её инквизиции, умолял спасти его жену. Вот только она не успела. Едва ведьма подошла к кровати Камиллы, как герцогиня испустила дух. Никто виноват не был, но Ройд жаждал мести.

– И обвинил во всем ведьму? – предположила я.

– Да, – ответил мышонок. – Сдал её инквизиции. Тогда она его и прокляла за обман и предательство. За его жестокость, что образовалась в том месте, где всё было наполнено любовью. Если хочешь, я могу попробовать вспомнить точные слова проклятья.

– Хочу, – кивнула я, склоняясь к мышу и вкрадчиво уточняя: – А ещё, мой дорогой фамильяр, я хочу, чтобы ты мне объяснил одну маленькую нестыковку в своих словах.

– Это какую? – тут же встрепенулся он.

– Ты сказал, что фамильяр появляется вместе с вошедшей в силу ведьмой. Правильно? – дождавшись от него кивка, я продолжила: – И что знания фамильяра ограничиваются знаниями его ведьмы. Я ничего не перепутала?

– Не перепутала, – пискнул он, понимая, к чему я веду.

– Так откуда же ты тогда всё это знаешь, а? – громко задала я вопрос.

Глава 20.  Ты будущая герцогиня

Я, наверное, так бы и просидел в кресле, глядя на плотно закрытую иномирянкой дверь, до самого обеда, если бы не множество голосов. Самым громким из всех был голос управляющего.

– Что происходит? – спросил я, выглянув в коридор.

– Ничего нового, плотник говорит, что сможет изготовить новую дверь в спальню маленькой госпожи только к концу месяца. И это в лучшем случае, – господин Дерби без стеснения указала пальцем на мужчину.

– Дверь мне нужна к завтрашнему утру.

– Ну так не бывает, ваша светлость. Дереву нужно высохнуть. Вы ж потом сами будете недовольны результатом, когда все поведет и в полотне появятся щели, – плотник попытался оправдаться. – Я и так вашему управляющему назвал кратчайший срок. Мне бы пару лун в запас, чтобы я был уверен в результате.

Плотник был прав. Это понимал я, это понимал и управляющий.

– Тогда сделайте так, чтобы моя дочь могла без опасений оставаться в своей комнате.

– Но, – плотник смотрел на меня с недоумением, – у вас столько комнат, вы могли бы…

– Не мог. Это самые теплые покои, и они моей дочери! – прорычал я. – Я разрешаю снять любую дверь в моем доме и подогнать ее под нужный размер. Работайте! – рявкнул я.

Я хотел вернуть самообладание. Хотел! Но стоило задуматься о том, что стоит быть сдержанным, то вспоминал о той, по чьей вине в моих венах бушевала кровь. Замкнутый круг, из которого не было выхода!

Иномирянка! Еще одно проклятье моего дома!

– Папочка, – Амелия настороженно выглянула из своей комнаты, не смея переступать порог, – ты придешь ко мне? – спросила она, раскачиваясь на носочках.

– Приступайте, – приказал я плотнику и направился к дочери. – Что случилось? – спросил я, подхватывая ее на руки и проходя вглубь гостиной. – Оставайся в спальне, – сказал я, замечая на детском лице недовольную гримасу.

– А мне нравится вот так, – маленькая ладошка указала на брешь в стене. – Так не скучно. Я сегодня уже видела Анну и мистера Дерби. И еще какой-то господин был в нашем доме, он говорил с мистером Дерби.

– Это плотник, Амелия. Но тебе не нужно выходить из спальни, – напомнил я. – Марию я пока попрошу лучше топить камин, – сел на кровать и устроил дочь на коленях.

– А ты мне обещал принести снег, – напомнила она и сделала самые несчастные глаза.

– Я помню, обязательно принесу.

– Целое корыто?

– Зачем тебе корыто снега? – спросил я, не сдержав смеха.

– Хочу поваляться в нем, – выдала дочь. – Я видела, как мальчишки катаются по снегу. Вон там, – она соскочила с колен, подбежала к окну и дернула штору. – Вон там, – пальчик указывал на склон, ведущий в деревню. – Они вот так ложатся, – Амелия сложила ручки на груди, – и катятся. Жутко весело.

– Мальчишки могут делать что угодно. А ты будущая герцогиня. Леди. Леди не катаются по снегу.

– Ну, па-а-ап, – протянула она капризно. – Ты говоришь как няня.

– И твоя няня права, – сказал я, гася очередную волну раздражения. Раздражения не на дочь, а на пришлую, что всколыхнула дом и их обитателей. – Отойди от окна, – добавил я, поднимаясь на ноги и борясь с желанием плотно задернуть шторы и уложить дочь в кровать.

– А я могу пригласить леди Карину на чай? – спросила она деловито, отходя от окна и строя невинное личико. Еще немного – и Амелия действительно научится манипулировать мной.

– Нет. Леди Карине запрещено приходить к тебе. И она не леди. Она иномирянка.

– А мне бы очень хотелось принимать гостей. А госпожа Карина будет жить у нас?

– Я приду к тебе на обед, – пообещал я, тем самым закрыв опасную тему. – И принесу снег, но не корыто, а сейчас мне нужно навестить господина Эдфледа, он недавно пострадал от нападения стаи волков, – рассказал о планах и ушел.

Нет. Сбежал!

Проклятая иномирянка! Я шагал по второму этажу только с этой мыслью. Проклятая иномирянка!

Я остановился у комнаты, что выделил ей. Зло взглянул на дверь и прошагал дальше, спустился по лестнице, свернул к крылу слуг удостовериться, что с конюхом действительно все в порядке.

– Ох, и недолго ей осталось в этом доме. Осмелилась войти в покои маленькой герцогини.

– Может, оно и к лучшему. Пришлые еще не приносили добра, – шептались женские голоса.

– Вы бы мололи меньше языком, а быстрее бы чистили овощи, – Анна прервала спор работниц. – Пришлая, не пришлая, а на ноги господина Эдфледа поставила. И это чудо. Я видела его рану. Он бы помер еще к рассвету.

Я прошел мимо кухни, свернул к выходу во двор и толкнул уличную дверь, вдыхая морозный воздух без примеси человеческого пота и ароматов еды.

– Так ты их сгубишь, – услышал я, подходя к конюшне. – Простынут и слягут. Такой мороз, а ты не накрыл их попонами, – разорялся Эдфлед, ругая помощника. – Я с тебя шкуру спущу, если с ними что-то случится. Да вот так надо! – тут он на собственном примере показал, как лучше накинуть теплое одеяло на спину животного. – Второй год со мной работаешь, а все никак не научишься.

– Так раньше вы не разрешали приближаться к ним, – пожаловался паренек, заметил меня, склонился. – Ваша светлость.

Я кивнул и обратился к конюху:

– Вы как?

– Так вот, – он отряхнул руки, раскинул их, демонстрируя, что может самостоятельно стоять, взял черенок от лопаты и, опираясь на него, подошел ко мне – Госпожа сказала поберечь ногу. Обязательно помолюсь за нее. Она сохранила мне жизнь. Пусть ее будущее будет светлым и долгим. Не соврала, знахаркой или лекаркой была в своем мире.

– Хм-м-м, – выдохнул я с рычанием. – Я рад. Рад, что все обошлось, – похлопал мужчину по плечу.

А внутри вновь закипела кровь, от тела поднимались клубы пара. Я не чувствовал холода, был на грани оборота, и это второй раз за день.

– Ваше сиятельство, – конюх старался идти в шаг со мной. – Вы бы… Да как бы… Может?.. Пришлая и вашей дочери сможет помочь.

Эти слова стали последней каплей, и я был готов ворваться в дом, вбежать по ступеням на второй этаж, выволочь иномирянку на улицу, спуститься вместе с ней к деревне, собственными руками вырубить прорубь и вернуть ее домой!  Я бы все это сделал, если бы не одно “но” – пути назад нет.

– Найди себе второго парня на помощь потолковее, – прорычал я, ускоряя шаг.

– Вы бы оделись, господин! – крикнул конюх вслед. – Мороз крепнет.

Мороз крепнет, а моя выдержка дает трещину.