Глава 24. Превратности судьбы

– А-а-апчхи! Прошу меня простить, ваша светлость. Я, кажется, простыл в дороге.

Передо мной стоял Лансель де Каррисель – новый учитель моей дочери. Все же придет время, и мне придется представить ее ко двору. От перспективы первого брачного сезона скулы сводило, словно я съел что-то кислое. Но это, хвала богам, будет еще совсем и совсем не скоро.

– Тогда занятия следует начать после полного выздоровления. У моей дочери слабое здоровье, не хотелось бы подрывать его.

– Конечно-конечно, я и сам бы не хотел этого, – мужчина вымученно улыбался.

Высокий, худощавый. Добротная, даже можно сказать, богатая одежда, прическа по последней моде столицы. Он определенно взбудоражит умы всех девиц не только в моем доме.

– Совсем скоро я вас отпущу, – сказал я, наблюдая за тем, как его тело сотрясает дрожь. – Хотел бы сразу упомянуть о нескольких правилах моего дома. Здесь не приветствуются отношения между мужчиной и женщиной. Разумеется, в замке служат и женатые пары, но они уже пришли ко мне такими. Без моего разрешения никому нельзя посещать дочь. Я определю время, в которое вы будете проводить занятия. Также она остается в своих комнатах до наступления весны, – господин де Каррисель кивал. Кажется, сейчас он был готов согласиться с любыми словами, лишь бы я его отпустил. – Мы не выходим на улицу после заката. И с недавних пор тут проживает иномирянка, – лицо мужчины удивленно вытянулось. – Если для вас это препятствие, лучше сразу сообщить об этом.

– Нет, что вы, лорд Гарнетт, я не закостенелых взглядов и знакомство с иномирянкой приму как дар свыше. Все же любопытно послушать о том, как живут эти удивительные люди.

– Пр-р-рекрасно, – прорычал я и откашлялся. – Не все так прогрессивны. Кстати, она лекарь, возможно, она не откажет вам в помощи, – добавил я, когда уже распорядился проводить господина Карриселя в его комнату.

Зачем я это сделал? Все просто. Хотел убедиться сам и убедить всех вокруг, что пришлая такой же лекарь, как я танцовщица. Осталось надеяться, что она не загубит столь дорого обошедшегося мне гувернера. Но… если даже и загубит – переживу. У Амелии еще много лет впереди, чтобы обучиться наукам и манерам.

Вчера я исполнил желание дочери и принес ей охапку снега. Сколько же восторга вызвала такая мелочь.

– Папа, а когда я смогу кататься на санях? – тут же спросила она, завороженно опуская пальчик в холодную массу и морща носик. – Я еще никогда не каталась на санях. Мне кажется, это жутко весело.

Она всегда прибавляло слово “жутко”, когда хотела показать восторг. Жутко весело, жутко красиво, жутко вкусно.

– Как только ты подрастешь. Мы же с тобой договорились, – напомнил я, наблюдая, как дочь комкает снег. – Ты же не посмеешь, – фыркнул я, замечая озорные искорки в детских глазах.

– Ну я никогда не играла в снежки. Няня рассказывала, что когда была такой же, как я, то… А ты играл в снежки? – спросила она.

– Играл, – признался я неохотно.

– Значит, и мне можно? – она перекидывала комочек снега из руки в руку, ежась от холода.

– Получается, так, – согласился я. – Кидай, пока не отморозила пальчики, – отошел на несколько шагов и раскинул руки.

– Так я же в перчатках, – ответила она, прицеливаясь и со звонким смехом запуская в меня комом. – Попала! Попала! Еще!

– Завтра, Амелия, – сказал я, стряхивая с камзола снежинки и капли воды.

– Честно?

– Честно.

– Принесешь мне два снежка?

– Принесу, – пообещал я. – Как только закончу с делами.

А собственно, почему я должен заставлять дочь ждать до вечера, когда у меня не было важных планов?

Я покинул кабинет, спустился по лестнице, прислушиваясь к разговору. Гувернер давал распоряжение по поводу его вещей и попросил принести чашку чего-то согревающего.

Прошел мимо двери, ведущей в комнату, отведенную пришлой. Кажется, она буквально восприняла мой совет не попадаться мне на глаза. А с учетом того, сколько книг ей принес из библиотеки управляющий, она может оставаться в собственной комнате пару месяцев кряду.

– Подать плащ, ваша светлость? – поинтересовалась горничная, когда я спустился на первый этаж.

– Нет, благодарю. Я на минуту, – пояснил я, толкая дверь центрального входа, и замер. С порывом ветра долетел незнакомый запах. Запах зверя. Довольно свежий. – Не было никаких новых сообщений из деревни? – спросил я, обернувшись к девушке.

– Нет, лорд. Ничего необычного.

– Предупреди слуг, чтобы никто не выходил за пределы замка.

– Днем? – ужаснулась она.

– Да, – рыкнул я, жестом отсылая ее и глубоко вдыхая.

Определенно зверь не был выдумкой, как я считал долгое время. Деревенские жители описывали его как чудище, но все оказалось куда проще. Это был оборотень. Четкий запах оборотня.

– Лорд Гарнетт, плащ!

– Оставь, – отмахнулся я и пошел по следу.

Оборотень явно не хотел, чтобы его обнаружили. Он петлял. Уходил в лес и возвращался к замку, и так несколько раз, а потом следы повели вниз к поселению. Неужели он осмелился напасть днем? При свете дня?!

– Проклятье, – рыкнул я, не представляя, кто же это может быть.

Искать мифическое чудовище куда проще, чем человека, который искусно прятался среди нас несколько лет. И он явно не желал, чтобы его нашли. Если рассказать об этом людям, они обязательно признают одичавшего оборотня в соседе, который когда-то вылил помои на чужую территорию, или обиженная женщина решит свести счеты с любовником. А что уж говорить о денежных должниках. Никто не должен знать об этом.

– Пр-р-роклятье! – выругался, замечая, поднимающийся в небо столб дыма. Густого для простого костра.