Глава 53. Суфлер

– И я ему подсказываю, что в нашем мире, – я посмотрела на Мила исподлобья. – В вашем мире, – поправился он, – принято дарить невестам колечко. Золотое. С драгоценным камнем. Не меньше чем с фасолину.

– А почему не с грецкий орех? – хмыкнула я насмешливо, пока до меня не дошел смысл слов. – Ты разговаривал с герцогом?! С ума сошел?! Ты бессмертный и дождешься новую попаданку-дурочку, а я…

– Попадурочку, – захихикал Миллилитр. – Так и буду теперь тебя называть.

– Не вижу ничего смешного! – взвизгнула я, совершенно забыв о том, что мой разговор с самой собой может кто-то услышать.

– Да я шептал прямо на ухо, не показываясь, герцог мог подумать, что у него… голоса в голове.

– Какие голоса?.. – ужаснулась. – Какая невеста?.. – хрипом вырвалось из груди.

– Обыкновенная, в красивом светлом платье. Ты, – маленький коготок указал на меня.

– Герцог хочет взять меня в жены? – осознание сказанного ударило по затылку жаром и каким-то непонятным способом ухнуло камнем в желудок, заставляя подкоситься ноги.

– Ну наконец-то дошло, – фамильяр закатил крохотные глазки, показывая всю степень своего “фи” к моей недогадливости.

– Когда ты это узнал? – спросила я, бросив взгляд на закрытую дверь оранжереи.

– Вчера, – мыш улыбался. – Когда его светлость провожал тетушку, получив перед этим родительское благословение на брак. И сегодня.

– И сегодня, – повторила я, приглаживая юбки простого платья, в котором я работала с растениями и мылом.

– И сегодня, – заверил фамильяр, – когда его светлость говорил с дочерью, рассказывая о своих планах на брак с тобой.

– Мне нехорошо, – прошептала я, хватаясь за край столешницы и очень жалея, что дверь, ведущая на улицу, закрыта. Мне катастрофически не хватало воздуха.

Мил сделал кружок над рабочим столом, выбирая местечко поудобнее для своей мохнатой жопки.

– А ты не понимала, к чему все идет? – спросил он, по-человечески закинув одну лапку на другую, и начал ею покачивать. – Не просто же так его светлость врывался в спальню и дышал страстно тебе на ушко.

– В нашем мире это еще ничего не значит. Как и в вашем.

– Ну да, – согласился он и замолчал, давая мне время хорошенько все обдумать.

– А Ройд пригласил меня сегодня на ужин, – произнесла я, складывая в голове ребус из событий, сказанных слов, жестов.

– Правильно, – Мил чувствовал свое превосходство. – Там он и сделает предложение.

– Как там? – ахнула я. – При всех?

– Каких всех? Никого, кроме его светлости, маленькой светлости и тебя, не будет.

– А слуги?

– Да почему тебя это вообще волнует? – возмутился он. – Ты вообще категорически не собиралась выходить замуж в этом мире, забыла?

– Забыла, – согласилась я.

– Врала?

– Получается, так.

А ведь и правда получается, что я врала Милу, тетушке Ройда, самому Ройду, да и себе, яростно убеждая, что брак и семья в этом мире не для меня. Я планировала быть самостоятельной и сильной женщиной. Правда, с летучим мышонком вместо кота.

– Согласишься? – поинтересовался фамильяр.

– Ой, отстань, – отмахнулась я. – Выдумал что-то.

– Я не выдумал! – он вскочил и зло затопал лапками. – Я слышал все собственными ушами!

– Значит, ослышался.

– Я не мог ослышаться, если прятался в метре от герцога.

– Метр – это много, – я раскинула руки в стороны. – Могло и показаться. И с твоим здоровьем у тебя вполне могли быть слуховые галлюцинации, – привела весомый аргумент.

Мил чуть ли не каждый день находил у себя признаки в большинстве случаев неизлечимых для этого мира болезней.

– Да я здоров как бык! И вообще, мы существа магические – человеческие хвори не про нас.

– Правда? А кто три дня назад заставлял искать у тебя и разминать седалищный нерв?

– А почему я, собственно, должен отказываться от бесплатного массажа?

– А действительно! – возмутилась я.

– Ты сейчас думаешь не о том, – мышонок выставил лапку, останавливая поток ругательств, готовый вырваться изо рта.

– А чем же я должна, по-твоему, быть озабочена?

– Туалетом к ужину. В чем ты будешь принимать предложение его светлости? Нельзя же выглядеть как… садовница в один из главных дней жизни?

Милкилинт нанес сокрушительный удар. В мгновение я забыла о желании обхватить тоненькую черненькую шейку мыша и впала в ступор.

– Я не пойду на ужин, – произнесла я. – Сошлюсь на головную боль. Хворь лобная и височная, – я показала на себе, где именно у меня будет болеть.

– Ну да. Разумно. Ссылайся на самочувствие каждый раз в надежде, что его светлости надоест и тетушка Джейн вновь приедет с визитом, не забыв прихватить с собой Ливетт. Его светлость так одичает без женского внимания, обозлится на тебя и весь женский люд, что подарит колечко с изумрудом этой козе с невинным личиком.

– Если ты думаешь, что так заставишь меня отказаться от плана, то ошибаешься, – произнесла я твердо.

Ну не так и твердо, если говорить честно. Мысли о любой “Ливетт” в жизни Ройда так неприятно покалывали под ребрами, что я спустя пару минут размышлений произнесла:

– И вообще, будет глупо выглядеть, если я приду на ужин вся из себя такая. Откуда мне знать о намерениях его светлости? Неоткуда.

– Действительно, – хмыкнул мышонок, шумно выдыхая. – Неоткуда.