Глава 15. О том, что лучше не будить в муже Отелло. Особенно если не хочешь стать Дездемоной

Столица Южного королевства без сомнений была великолепна. Она поражала своими извилистыми улочками, шумными базарами, приветливыми жителями и зелеными насаждениями.

Кир первым делом отвел меня в городской оазис. Среди жары и песчаной пыли он был глотком свежего воздуха. Повсюду лилась вода — в фонтанах и ручьях. В листве деревьев щебетали мелкие пташки, а по дорожкам прогуливались важные павлины.

— Прежде я любил гулять среди этих пальм, — сказал Кир. — Но уже давно здесь не был.

— Почему? — Поинтересовалась я.

— Это место больше не приносит мне радости. Что здесь, что в моих покоях, я всегда одинаково несчастен. Так какой смысл куда-то выходить? — Пожал он плечами.

В его словах была пусть и печальная, но логика. В самом деле, какая разница, где страдать. Можно подумать, если ты находишься в красивом месте, то страдается как-то качественнее.

Но теперь у Кира есть я. А если я кого-то хочу осчастливить, ему уже не помочь. Причинять добро — мое любимое занятие. От меня и сестры стонали, а теперь пусть князь мучается. А что, сам виноват, надо было меня отпустить.

Я провела князя через все тропинки оазиса, заставила рассказать чуть ли не о каждой травинке. Кира не особо интересовала флора, зато его интересовала я. Он почти не сводил с меня глаз, в которых читалась жажда обладать.

В очередной раз поймав на себе этот взгляд, я вспомнила о дофамине — еще одном гормоне счастья. Его выработка вдохновляет и провоцирует на действия. Но главная его особенность в том, что удовольствие от процесса желания сильнее, чем от конечного результата.

Чего или точнее кого хочет Кир, ясно как день. И это можно использовать — дразнить его, не давая добиться цели. Уж это я могу. И еще как!

Нужна всего-то пара пустяков — идти впереди Кира, покачивать бедрами, посылать ему томные взоры, а потом ускользать, едва он приблизится.

С первым проблем не возникло, а вот ускользнуть от Кира не так-то просто. На очередном повороте тропинки он поймал меня за руку и потянул к себе.

— Ты похожа на пустынный мираж, — сделал он неожиданный комплимент. — Такая же неуловимая и прекрасная. Манишь, обещаешь, а потом исчезаешь. Что мне делать с тобой, Мираж?

Говорил Кир красиво, это он умеет, я еще по стихам поняла. Но девушку двадцать первого века изящными словесами не впечатлить. В моем мире и не такое скажут, чтобы добиться взаимности. А посыл всегда один — вы так божественно прекрасны, идем ко мне, тут близко.

Чтобы избавиться от лишнего внимания Кира, я переключила его внимание на странную статую неподалеку. Тем более я уже видела такую в дворцовом саду. Эта тоже была огромной, уродливой, я бы даже сказала некачественной. Что за странный вкус у южан на статуи?

Отвлекая Кира, я спросила:

— Что делают в оазисе эти уродливые создания?

Киру пришлось оглянуться и отпустить меня, чтобы увидеть, куда я указываю.

— Это гомункулы, — ответил он. — Бывшие защитники столицы. Их с помощью Дара создал мой далекий предок, чтобы отвоевать эти земли. Когда-то их было несколько тысяч, но до наших дней дошло меньше десятка. Теперь они стоят в разных концах столицы, напоминая о былой мощи нашего войска.

— Так они живые? — Я вздрогнула, представив армию глиняных чудовищ.

— Были в свое время, — пояснил Кир. — Но магия, которой мой предок оживил глину, со временем истончилась. Сначала гомункулы застыли, а потом один за другим начали разрушаться.

Я присмотрелась к «статуе». Глиняный человек и правда выглядел неважно — его мускулистое тело и лицо пересекали глубокие трещины. Казалось, дотронься до него — и он осыплется горсткой песка.

На гомункуле знакомство с оазисом закончилось, и Кир отвел меня на базар, где я попробовала самую вкусную лепешку со специями и травами в своей жизни. Свежую, еще горячую, немного терпкую на вкус. Язык щипало от пряностей, и я жмурилась от удовольствия.

Сам Кир от лепешки отказался. После того, как я в очередной раз ускользнула от него, он вообще был хмур и подавлен. Ходил за мной тенью Гамлета, распугивая торговцев. Именно Кир и его поведения омрачали прогулку. Как я не пыталась, второй раз заставить князя улыбнуться не вышло.

Неужели это фиаско, и пари выиграет Карл? У меня кончики пальцев похолодели при этой мысли. Все потому, что я отчетливо представила Кира, влюбленного в Тиридат. Что на это скажет Аббас? Что случится с Южным королевством после того, как Тири и ее родные получат власть? И что будет с моим сердцем, когда я увижу воркующих Кирриана и Тиридат?

Так, стоп. Если первые два вопроса были уместны, то третий вообще непонятно откуда взялся. Какое еще сердце? Очнись, Яся, ты не в любовном романе, а как минимум в триллере. Тут повсюду враги и все хотят тебя использовать. Даже Кир. Особенно он.

Подобные мысли и мне испортили настроение. Я уже смотрела на все вокруг без восторга. Красивый город, но чужой, как и мужчина рядом со мной.

Все это время Карл шмелем парил неподалеку и заметил изменение моего состояния. Подлетев поближе, он пропищал мне на ухо:

— Какие-то вы скучные. Пора разбавить этот минорный день.

— Ты что задумал? — Испугалась я, вот только Карл уже упорхнул.

Я покрутила головой в его поисках, но тщетно. Зато моими телодвижениями заинтересовался Кир.

— Что-то случилось? — Нахмурился он.

— Любуюсь видом.

Мы как раз ступили на смотровую площадку у обрыва с водопадом. Вода с ревом стекала в глубокую пропасть, обдавая всех на площадке брызгами. Кир подвел меня к перилам и сам, как завороженный, засмотрелся на водопад.

— На воду можно смотреть бесконечно, — произнес он. — Ты знала, что когда-то на месте столицы Южного королевства была пустыня?

Я покачала головой. Никогда бы не подумала, что здесь были пески. Город казался таким живым и цветущим, словно он стоял здесь всегда.

— Мои предки потратили немало сил, чтобы вдохнуть жизнь в эти земли. С помощью Даров они напитали пустыню водой, и она расцвела, — добавил Кир. — Этот водопад появился одним из первых. Он положил начало Южному королевству.

Теперь и я с благоговением взглянула на бегущую воду. А еще на Кира — он говорил о своем городе и королевстве с неподдельным восхищением и любовью. Вот она — та ниточка, которую следует усилить.

Я почти отважилась снова заглянуть в эмоции Кира. В конце концов, кто сказал, что любовь должна быть обязательно к женщине? Если Кир снова полюбит свое королевство, то так даже лучше. Он избавится от проклятия и посвятит жизнь процветанию своей родины.

Первым делом надо настроиться на Кира и увидеть его эмоции, но тут меня наглым образом отвлекли.

— Псс, — раздалось откуда-то сбоку. — Глянь, что могу.

Опять Карл! И снова не вовремя. Я резко обернулась на его голос, чтобы попросить непоседливого единорога отстать. Не до него сейчас, вот совсем.

Но когда я увидела, кто меня звал, потеряла дар речи, а заодно и способность двигаться. Так и застыла с открытым от удивления ртом.

Если бы моя челюсть могла упасть на землю, она бы уже там валялась. От шока я забыла о приличиях и пробормотала себе под нос:

— Твою ж…

— Хорош, да? — Карл томным жестом откинул с лица длинные белокурые волосы и продемонстрировал идеальные кубики на животе, которые не скрывала распахнутая на груди рубашка.

Передо мной стоял не мини-Карл, не единорог и даже не Карл-упитанный-гном. Это был какой-то новый вид Карла, доселе мне незнакомый. Карл-красавчик, Карл — осторожно не обожгись, Карл — звезда фильмов с пометкой «только для взрослых».

И этот Карл заигрывал со мной прямо на глазах князя!

Рост под два метра, возраст не старше двадцати пяти лет, лицо греческого бога, серебристые волосы, идеальная фигура — бицепсы, кубики, перевернутый треугольник все при нем. Я узнала Карла исключительно по татуировкам и хитрому взгляду.

Этот новый Карл, поигрывая бицепсами, направился прямиком ко мне. Каждый его шаг сопровождался томными вздохами в толпе горожан. Клянусь, с интересом на Карла пялились даже мужчины традиционной ориентации. Про женский пол вовсе молчу. Казалось, еще немного — и девицы завизжат от восторга, как фанатки на концерте мальчиковой группы, а потом, стянув белье, швырнут его в Карла.

Я — единственная, кто не реагировал на мачо. Не потому, что я такая стойкая. Просто я знала, как по-настоящему выглядит Карл. Глядя на красавчика, я мысленно все равно видела пузатого гнома в розовой пачке. Это стало для меня чем-то вроде прививки от неземной красоты нового образа.

Кир пока не заметил Карла. Водопад так увлек его, что князь отключился от всего земного. Оно и к лучшему. У меня есть время избавиться от Карла. Чтобы он ни задумал, мне это уже не нравится.

— Заставим его ревновать, — подмигнул мне Карл, подойдя практически вплотную.

Я мысленно застонала. За что мне это? За какие провинности мне в спутники достался чокнутый единорог? Не помню, чтобы я так грешила.

Ох, не того я селедкой с молоком травила. Надо было от одного навязчивого единорога избавляться. Но кто ж знал, что он такой фортель выкинет.

Неужели Карл не понимает, насколько опасно злить Кира? Он и без того себя с трудом контролирует, так давайте еще помашем перед его носом красной тряпкой, чтобы наверняка слетел с катушек.

— Прекрати, — зашипела я, пока Кир не опомнился. — Ревность — отрицательная эмоция, а я пытаюсь вызвать положительные. Чуешь разницу?

— Что-то пока не очень у тебя получается. Я, между прочим, помогаю. Все, как ты просила. Цени, — заявил Карл.

Я обалдела от того, как он все преподнес. О такой помощи я точно не просила. Это вообще не помощь, это диверсия!

Но Карла было уже не остановить. Этот поезд сошел с рельсов, спасайся, кто может.

Единорог заговорил громко. Так, чтобы Кир наверняка услышал.

— Привет, красивая. Чего скучаешь в одиночестве? Ты знаешь, я обожаю сладкое. Моя тяга к тебе объяснима только одним: ты — конфетка, и я у твоих ног.

Это был подкат в худших традициях пикаперов. Я едва не сгорела от стыда. Хотя вообще-то стыдно должно быть Карлу, это он позорится.

Неужели в этом мире подобное работает? Я осмотрелась, поймала на себе завистливые взгляды девушек и поняла — еще как работает.

И тут случилось самое худшее — Кир очнулся от громкого голоса Карла, отвернулся от водопада и увидел меня, а рядом — белогривого красавчика.

За долю секунды были уничтожены все те положительные изменения в Кире, которых я добивалась целую неделю. Весь достигнутый прогресс, мои старания, вся моя работа пошла насмарку. За одно это Карла стоило прибить.

Короткий взгляд — сначала на Карла, потом на меня, и Кира покинули последние крохи здравого смысла.

Схватив за предплечье, Кир дернул меня на себя и буквально прорычал мне в лицо:

— Ты поэтому так отчаянно просилась на прогулку? Чтобы встретиться с возлюбленным?

— Смотри, как полыхнуло! — хихикнув, обрадовался чему-то Карл.

Единорог еще не осознал, что нам конец. Он стоял за моей спиной и не видел выражение лица Кира. Оно было поистине ужасно.

Я же смотрела прямо в глаза монстру и читала в них свой приговор, гадая — этот Отелло сразу меня придушит или сначала помучает?

Конечно, я пыталась оправдаться. Но что толку…

— Будь у меня назначено тайное свидание, звала бы я тебя с собой? — Я попыталась достучаться до логики Кира, но та была в отключке. — Это случайная встреча. Я вообще его не знаю, просто какой-то парень из толпы пристал.

Кир не слушал. С ним происходило что-то по-настоящему нехорошее, что-то пугающее. Он стремительно терял человеческий облик.

Ревность даже адекватного мужчину способна превратить в неандертальца. Что уж говорить о Кирриана Аргонском, который и без того нормальностью не отличается.

До этого я слышала и от сестры, и от единорога, что у людей с Даром есть вторая ипостась, но еще ни разу ни у кого ее не видела. Кир стал первым. Не знаю, все ли вторые ипостаси такие пугающие, но новый облик князя потряс меня до глубины души. Хорошо, что у меня волосы серебристые, хоть седины видно не будет.

— Убью обоих! — хрипло выдохнул Кир, и за его спиной расправились два огромных черных крыла, а на пальцах, сжимавших мое предплечье, прорезались когти.

Где-то я уже видела эти крылья… Ну точно! После того, как упала в обморок на площади. Тогда я списала все на галлюцинации, а теперь поняла — это был Кир во второй ипостаси.

Я смотрела на князя, как зачарованная. Как девушки еще минуту назад смотрели на Карла в образе мачо. Да, Кир напугал меня, но в то же время восхитил. В нем чувствовалось столько силы и мощи, это приводило в трепет.

Я вдруг осознала, как он красив, даже сейчас, в этом облике. Какой-то настоящей, животной, дикой красотой. Падший ангел с черными крыльями и несчастными глазами. Сильный, но одинокий. Злой, но ранимый. Страх во мне смешался с восторгом, породив неуместную дрожь во всем теле.

Но красоту Кира видела одна я. Другие люди на площадке не прониклись его новым видом. Заметив перемены в князе, они с визгом и криками бросились врассыпную. Спотыкаясь, падая, наталкиваясь друг на друга, люди спешили покинуть смотровую площадку. Вскоре мы остались здесь втроем — насмерть перепуганная я, дико злой Кир и безмозглый Карл.

Если выживу, лично прикончу единорога. Если нет, прокляну его перед смертью.

— Я думал, ты оставила затею сбежать и в самом деле пытаешься мне помочь, — сыпал обвинениями Кир. Из-за звериной натуры его голос звучал глухо и с рычанием. — А ты все это время искала новую возможность скрыться.

— Ничего подобного! — Возмутилась я.

— Молчи! — тряхнул меня Кир.

У меня клацнули зубы. Я лишь чудом не прикусила язык. Вот как до него достучаться? Как объяснить…

А тут еще Карл напомнил о себе.

— Ошибочка вышла. Обознался, принял даму за другую. Это без сомнений ваша девушка, я не претендую, — бормотал единорог, пятясь к выходу со смотровой площадки. — Я умею признавать, когда не прав. Пойду-ка я, пожалуй, отсюда.

Это он здорово придумал. Наворотил дел и сбежал, а я разбирайся, как хочешь.

Кир зло глянул на красавчика через мое плечо и рявкнул:

— До тебя я доберусь после.

Я постеснялась уточнить — после чего? После того, как разделается со мной? Даже жаль, что я в таком случае не увижу расправу над Карлом. Я по натуре не кровожадная, но единорог явно заслужил.

Ничего не скажешь, улучшили мы состояние князя, вылечили. Раньше он просто страдал, а теперь еще и дико злится.

Когти Кира больно впивались мне в кожу. Чем сильнее я трепыхалась, тем крепче он держал. В конце концов, пришло осознание, что лучше затихнуть, если не хочу лишиться руки.

— Ты здесь, чтобы избавить меня от проклятия, — напомнил Кир. — Но, похоже, тебе нужен стимул. Так я его дам.

С этими словами он дернул меня ближе к обрыву. Одновременно свободной рукой Кир проломил деревянные перила, ограждающие пропасть. Щепки полетели вниз и пропали из виду в белой пене водопада.

Вот это сила! Между прочим, перила были качественные, крепкие. Их и молотом не так просто сломать, а Кир просто снес взмахом руки. Я бы восхитилась, не будь эта физическая мощь направлена против меня.

Теперь между нами и обрывом не было преграды. Кир подошел к самому краю и меня подтянул, буквально заставив посмотреть вниз. Туда, где вода пенилась и бурлила, падая с огромной высоты.

Если сорвусь, падать буду долго. А в конце ждет неминуемая гибель. С такой высоты и о воду легко разбиться насмерть, я уже молчу о камнях, которыми усыпано ущелье.

Кир что, задумал скинуть меня со скалы? В ужасе от этой мысли я задергалась с утроенной силой в отчаянной попытке вырваться. Нет, только не это! Я не готова к смерти. Совершенно.

Кир между тем схватил меня второй рукой за талию, привлек к себе и прижал крепко-крепко. Буквально впечатал в свою грудь, аж дыхание перехватило.

— Проклятие мешает мне летать, — доверительным шепотом сообщил он мне на ухо. — Полет — это состояние души, легкость и невесомость, а моя душа заблудилась во мраке.

— Зачем ты это говоришь? — Спросила я, мучаясь нехорошим предчувствием.

— Затем, что сейчас мы прыгнем с обрыва. Вместе. А дальше все зависит от тебя. Либо ты ослабишь проклятие с помощью своего Дара, и я полечу. Либо мы разобьемся. Тоже вместе.

Я слушала его, не веря своим ушам. Он окончательно сошел с ума! Это слишком большой риск!

— Ты ведь тоже погибнешь! — Попыталась я достучаться до него.

— По-твоему за такую жизнь стоит цепляться? — Невесело усмехнулся Кир.

Замолчав, он сделал последний шаг к обрыву. Я вырывалась? Была не в себе! Теперь я сама была готова вцепиться в Кира руками и ногами, а заодно и зубами. Лишь бы не отпустил. Его крылья — наш единственный шанс на спасение.

Несмотря на слова Кира, я не верила, что он готов умереть. Он сказал это, чтобы меня напугать. Он просто хочет спровоцировать меня на применение Дара. Будь у меня немного времени, я бы объяснила ему, что невозможно убрать проклятие по щелчку пальцев. Но время разговоров закончилось.

Я лихорадочно настраивалась на эмоции Кира в попытке найти хоть что-то, любую мелочь, небольшой просвет, что угодно лишь бы помочь ему взлететь.

В ту самую секунду, когда Кир шагнул с обрыва вниз и утянул меня за собой, я поняла, что просвета нет. Да, чернота в этот раз была не абсолютной. На ее границе полыхало фиолетовая заря ревности. Я хотела вызвать у Кира другие эмоции помимо страданий? Что ж, вызвала. И стало только хуже!

Если усилю ревность, Кир же меня придушит еще до того, как мы упадем. Да что с этим мужчиной не так?! Что ни чувство, так катастрофа.

Ветер ударил с оглушительной силой. Свистя в ушах, он сорвал заколки с волос и растрепал пряди. Серебристые локоны струились вокруг нас точно водоросли. Казалось, мы под водой. Эффект усиливали брызги водопада, вмиг намочившие одежду.

Падение не было быстрым. Все из-за Кира. Он пытался взлететь. Отчаянно бил крыльями, но это лишь откладывало неизбежное. На лбу Кира выступила испарина. Крылья двигались все реже и тяжелее. Мало того, что сам Кир едва держался на лету, так у него на руках повисла я, а вода напитала перья.

Мы опускались ниже и ниже к дну пропасти. Еще немного — и крылья схлопнутся, и мы камнем полетим вниз.

Я должна была что-то сделать, как-то спастись. Голова судорожно работала, мысли носились на сверхзвуковой скорости в поисках выхода, глаза отчаянно искали просвет в чувствах Кира.

Его положительные эмоции мне не усилить, попросту нечего усиливать. Разве что… как-то создать их. Что может быстро, буквально на пустом месте сделать мужчину хоть немного, но счастливее?

На обдумывания и сомнения не было времени. Надо было действовать. Срочно.

Протянув руки, я прижала ладони к щекам Кира, подтянулась к нему и прильнула своими губами к его. Дерзко и пылко. Вложив в этот поцелуй весь свой жар, всю страсть, на какую была способна, а потом еще усилилась их Даром. В попытке влить собственные эмоции в Кира, чтобы он наконец расправил крылья.

Последнее, что увидела — как тьму пронзил луч света. Но его источником был не Кир, а я сама. Это мой свет, мои эмоции подобно острому кинжалу вспороли черноту. Под их воздействием она сморщила и отступила, а Кир взлетел ввысь, к небесам.