Глава 20. О том, что враги тоже плачут

Идея с ванной была отличной. Кир уже забыл, когда вот так, подолгу отмокал в горячей воде. Обычно он обливался на скорую руку холодной и дело с концом. А что, бодрит и освежает.

Сразу после омовения Кир позвал цирюльника. Подстричься и побриться тоже не помешает, а то он похож на чучело. Неудивительно, что Ясмина воротит нос.

Но ведь он не всегда был таким! Когда-то Кир блистал на светских балах — изысканный, одетый с иголочки, с идеальными манерами. Проклятие перекроило его до неузнаваемости. Как будто его личность украли и заменили другой. И только сейчас тот прежний настоящий Кирриан начал понемногу возвращаться. Исключительно благодаря Ясмине.

Стоило подумать о жене, как тут же сбился сердечный ритм. Кажется, Кир заболел. Чем-то неизлечимым. Может, даже смертельным.

Он прижал ладонь к груди, где под ребрами трепыхалось сердце. Что с ним происходит?.. Кир не понимал. Но одно знал точно — без Ясмины кошмар проклятия вернется и на этот раз поглотит его целиком, без остатка. Она — его лучик во мраке Тьмы. Пока она рядом, шанс есть. Если она уйдет, все потеряет смысл.

Нельзя давать женщине такую власть над собой. Это чревато серьезными последствиями. Женщина — источник удовольствия для мужчины, не более того. Так учил отец, у которого за его жизнь было сотни фавориток. Долгое время Кир был уверен, что именно так и надо. До встречи с Ясминой.

Теперь его не интересовали другие женщины. Он их едва видел. Пройди сейчас перед ним обнаженная красотка, он бы не заметил. Ясмины крепко держала в своих изящных пальчиках его мысли, чувства и даже сердце.

Кир понял важную вещь — желание тела может удовлетворить любая. Но желание души способна утолить лишь одна-единственная. Для него это Ясмина.

— Все готово, князь, — сказал цирюльник. — Вы выглядите великолепно.

Кир повернулся к зеркалу и хмыкнул. Цирюльник, конечно, преувеличил. Кир выглядел нормально — волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито. Но обитатели дворца давно уже не видели его таким, отвыкли.

Осталось подобрать одежду и можно идти к Ясмине на поклон. Надо, наверное, что-то подарить в знак покаяния… Отец обычно дарил своим женщинам дорогие украшения после ссоры, и они его быстро прощали.

Но что-то подсказывало — Ясмина не такая. Ее не возьмешь блеском камней. Она глубже и сложнее. Нужно что-то особое, чтобы она поняла — Кир искренне раскаивается.

Пока слуга выбирал сюртук, Кир размышлял над подарком. И вдруг услышал тонкий, писклявый голосок:

— Иди к ней. Прямо сейчас.

Кир дернулся.

— Ты слышал? — Спросил он у слуги. — Кто-то только что говорил.

— Я молчал, князь, — ответил слуга.

— Не ты, кто-то другой.

— Я ничего не слышал, князь, — качнул слуга головой.

Он смотрел на него так, словно усомнился в его душевном здоровье. Но Кир уже давно не здоров. Возможно, это очередной симптом…

— Иди! Немедленно! — Не унимался голосок. — Она в опасности.

Кир тряхнул головой, осмотрелся по сторонам. Никого.

Но слова голоса зацепили. С Ясминой что-то случилось? Может, это его шестое чувство говорит? Странно, что у его интуиции такой противный голос…

— Кто ты? — Спросил Кир.

— Какая разница? — Возмутился голос. — Еще немного — и ты потеряешь жену. Если она тебе дорога, скорее спасай.

Больше Кир не сомневался. Ни секунды. Да, возможно, у него помешательство, и голос ему только мерещится. Возможно, с Ясминой все в порядке, и она будет не рада его видеть. Но все это не имело значения.

Кир должен лично убедиться, что жене ничего не угрожает. Сейчас это главное.

— Куда же вы, князь? — Выкрикнул слуга, когда Кир бросился вон из спальни. — В таком виде?

Но Кир лишь махнул рукой. Босой, в брюках и распахнутой на груди рубашки он несся по коридорам дворца к покоям Ясмины.

— Стража! Ко мне! — Выкрикнул Кир на бегу.

Только бы успеть! Если с Ясминой в самом деле что-то случится, он этого не переживет.

* * *

Карл совсем как Карлсон улетел, но обещал вернуться. А мне пока предстояло самостоятельно бороться за свою жизнь.

В ход шло все, что попадалось под руку — ваза, декоративные статуэтки, блюдо, которым я отмахивалась как Тиридат, когда та подходила особенно близко.

Помня удар блюдом, Тири опасалась его. Но ей все же надо было коснуться меня, чтобы убить. Поэтому она пробовала снова и снова.

Тири преследовала меня по всей комнате с вытянутыми вперед руками. Ощущение было, что за мной гоняется зомби-змея. Когда она подбиралась слишком близко, я била ее блюдом по пальцам.

— Руки прочь! — Выкрикнула я и нанесла очередной удар.

— Ты сломала мне ноготь, — обиделась Тири.

Нашла время обижаться за маникюр!

— А ты пытаешься меня убить, — парировала я.

Так мы и носились по комнате, обмениваясь «любезностями». Я могла так продержаться долго, если бы не одно «но». Волосы! Перед сном я их распустила, и теперь они цеплялись за все подряд. Пару раз Тири едва не поймала меня за них. Пришлось намотать длинные пряди на локоть, а это сковывало мои движения.

Но я времени даром не теряла. Пока Тири кружила вокруг меня, как кот вокруг миски со сметаной, я уменьшала ее Дар. Невероятным усилием воли у меня получилось сосредоточиться даже в такой момент (чего не сделаешь ради выживания) и увидеть свечение Дара вокруг Тири. Осталось только его приглушить, что я и сделала при первой возможности.

Как и тогда на площади, я вообразила выключатель и мысленно щелкнула им. В ту же секунду свет Дара вокруг Тири заметно притух. Это вмиг отразилось на ее второй ипостаси.

Первым делом уменьшились клыки Тири, а зрачки снова стали круглыми, как у обычного человека.

Но главное — змеи на голове Тири безжизненно повисли. Теперь они походили на дохлые зубастые сосиски. Словно кто-то заплел ей слишком толстые дреды. Со стороны это смотрелось забавно, и я не сдержала смешка. А вот Тири было не до веселья.

— Ты что наделала?! — Взвизгнула Тири, ощупывая голову. Шипеть она тоже перестала. — Мои малышки! Ты их покалечила. Верни немедленно все, как было!

— Ага, сейчас, — фыркнула я. — Я еще не выжила из ума.

— Ты об этом пожалеешь! — Выкрикнула Тири и бросилась на меня.

Я с визгом кинулась прочь от разъяренной змеи. Может, мне удалось приглушить ее Дар, но кое-что у нее осталось. Например, чешуя на коже. А это означало, что ее прикосновения все еще могут быть ядовитыми. Все же полностью уничтожить чужой Дар мне не под силу.

Следующие минут десять у нас был бег с препятствиями. Мы носились по спальне — я от Тири, она за мной, перепрыгивая через кровать, огибая мебель и так по кругу.

Карл задерживался, а я начала уставать. Долго так продолжаться не может. Рано или поздно Тири меня догонит. Мало уменьшить ее Дар, надо сделать что-то еще.

В очередной раз перемахнув через кровать, я подумала — а может, повлиять на эмоции Тиридат? Что там у нее творится в чувствах?

Сейчас между нами как щит была кровать, это дало мне небольшую передышку и возможность заглянуть в эмоции Тири. О, там был тот еще клубок змей, не хуже, чем у нее на голове. Алый — злость, холодный синий — решительность, желтый — зависть. И все это направлено на мою скромную персону.

Но под первым слоем притаилось что-то еще. Темно-серый… Я заметила его лишь потому, что эта эмоция часто посещала Тиридат. Она была в основе всех ее чувств. Это что, печаль? Но о чем печалиться такой, как Тири?

В следующую секунду Тири преодолела кровать, и мне пришлось на время забыть о ее эмоциях. Мы совершили очередной круг по уже привычному маршруту. И лишь когда снова вернулись к кровати, я опять сосредоточилась на эмоциях Тири.

Гнев и ненависть меня не интересовали. Я не стала с ними работать. Сконцентрировалась на печали. Вложила всю свою силу в ее усиление. Может, это хоть немного отвлечет Тири от моего убийства. Знать бы еще, что вызвало у нее такую сильную грусть…

— Ты должна умереть, — заявила Тири. Она пока не поняла, что я снова воздействовала на нее своим Даром. Процесс уже пошел, я видела, как серый цвет разрастается в ее эмоциях. — Отец приставил меня к Киру, чтобы я помогла нашей семье занять то место, которое мы заслуживаем. А ты мне все портишь! Знаешь, как тяжело заслужить любовь отца? Он всегда любил больше братьев, чем меня. Но я докажу ему, что я достойная дочь.

Тири все говорила и говорила. Она так увлеклась, что даже забыла о погони. А я наконец поняла, что означает серый в ее случае — это же синдром недолюбленного ребенка. Всю жизнь Тири пытается заслужить признание отца, но ничего не выходит, и это причиняет ей постоянную боль.

— Тяжело быть женщиной в мире мужчин, — поддержала я тему. — Ты всегда будешь недостаточно хороша для отца просто потому, что родилась девочкой.

— Именно, — всхлипнула Тири. — Я все для него делаю. Все! Но ему всегда мало. Вечно ставит мне в пример братьев. А чего они добились? Я стала княгиней, между прочим. Но даже этого ему недостаточно.

— Что бы ты не сделала, всегда будешь на втором месте после братьев, — покивала я.

Все это время я продолжала усиливать печаль Тири. Мне удалось напитать эту эмоцию так, что она затмила все прочие. Даже ненависть ко мне. Тири стало банально не до меня.

Вскоре она рыдала, сидя на полу и обхватив колени. Обливаясь слезами, Тири жаловалась на отца, а я, на всякий случай держась подальше, изображала из себя психолога.

Как всегда помощь пришла, когда в ней уже не нуждаются. Тири рассказывала мне о своем тяжелом детстве, когда дверь распахнулась от сильного удара. Похоже, ее выбили ногой или даже тараном. В спальню ворвался босой мужчина в распахнутой на груди рубашке, а за ним еще с десяток стражей.

Спасители застали меня с блюдом в руках и рыдающую на полу Тиридат. Эта картинка заставила их притормозить. Они не сразу поняли, а кого собственно здесь спасать? Судя по увиденному, жертва — Тиридат.

Немая сцена затянулась. Пока все приходили в себя, ко мне вернулся Карл и пропищал на ухо:

— Вот это мощь — заставить врага рыдать. Уважаю.

Я хмыкнула. И не такое могу.

— Спасибо, — шепнула я ему, благодаря за приведенную помощь.

Тем временем стражи пришли в себя, и один даже дернулся ко мне, чтобы задержать. Но к счастью, мужчина в распахнутой рубашке сориентировался верно.

— Взять ее под стражу, — указал он на Тири.

Я пригляделась к нему. С какой стати он раздает приказы? Кто он вообще такой? Вроде внешность подозрительно знакома…

Мне определенно знакомы эти широкие плечи, уверенные движения, аристократический профиль и, конечно, голос. Именно по нему я его узнала. Кирриан! Это точно он. Но как же он изменился.

Передо мной будто стоял другой человек. Подстриженный, гладковыбритый, ухоженный, одетый в чистое. Что за дивное преображение? Над Киром как будто фея-крестная поработала. Надеюсь, это навсегда, и карета не превратится обратно в тыкву.

Кир подошел ко мне, и я ощутила слабость. Напряжение схлынуло, оставив после себя усталость от схватки и израсходованных на Дар сил.

Заметив это, Кир поддержал меня под локоть и произнес:

— Больше тебе ничего не грозит. Я не позволю причинить тебе вред.

Я ему поверила. Вот так, сходу. Было что-то такое в его взгляде и голосе, что четко дало понять — он сдержит слово. С ним рядом я в безопасности, а это дорогого стоит.

Я смотрела на Кира со смесью восхищения и удивления. Прежде волосы и щетина скрывали часть его лица, теперь же скулы обозначились резче, придав ему немного хищническое выражение. Зверь есть зверь. И он красив именно своей дикой сущностью.

Кир глянул на меня в ответ. Ох, что это был за взгляд! Он так смотрел, что я ощутила его губы на своих. Умеет он заставить девушку покраснеть. Вот и я сейчас почувствовала неловкость. Все же за нами наблюдают с десяток человек, включая Тиридат, Аббас и жреца. Не самый подходящий момент для обмена жаркими взорами.

— Челюсть подбери с пола, — шепотом посоветовал мне Карл. — Я сам его не сразу узнал. Хорош.

— Угу, — на автомате кивнула я.

Неужели Кир ради меня привел себя в порядок? От него теперь даже пахло чем-то приятным, цветочным. А ведь он терпеть не может такие ароматы. Что ж, я оценила его жертву.

Да я гений нейробиологии! За неполный месяц сделала из дикаря человека. В моем мире мне положен автомат по всем экзаменам и выдача диплома досрочно. Ай да я, ай да молодец.

— Как ты понял, что мне угрожает опасность? — Спросила я.

— Не поверишь, — хмыкнул Кир. — Услышал отвратительный писклявый голос. Он велел мне идти к тебе.

— Что? — Возмутился Карл мне на ухо. — Отвратительный? Да сам он… Никакой благодарности!

Карл обиженно засопел. Я не могла прямо сейчас поблагодарить его и успокоить, но обязательно сделаю это позже. Единорог спас мне жизнь, я оценила его самоотверженность. Он не побоялся обратиться к самому князю!

Переключившись на Кира, я перестала воздействовать на эмоции Тиридат, и она быстро пришла в себя.

— Вы не имеете права так со мной поступать! — Заявила она стражам, которые защелкнули на ее шее ошейник для сдерживания Дара. Едва ошейник закрылся, она вернула себе человеческий облик. Теперь Тири не могла пользоваться Даром, и ее можно было касаться без опасений.

— Ты убила трех стражей, чтобы попасть в чужие покои, четвертый лишь чудом выжил, — обвинил ее Кир. — А потом напала на Ясмину. Ты должна ответить за свои деяния по закону.

Дверь в коридор была распахнута настежь, и с моего места были видны три тела на полу. Еще один страж стоял, привалившись к косяку. Видимо, ему досталась малая доля яда Тиридат. Это спасло ему жизнь.

— Я — истинная княгиня, — произнесла Тири. — Закон надо мной не властен.

Я поморщилась от ее голоса. Устала слушать. Хватит с меня, и с Кира, пожалуй, тоже.

— Ты еще скажи, что ты идеальная жена, — фыркнула я, а затем поддела ее: — На вот, лучше приложи холодненькое к лицу, а то синяк будет. Княгине не пристало ходить с фингалом под глазом.

Я протянула ей блюдо, которым от нее же и отбивалась. Тири инстинктивно дернулась назад в страхе снова получить в глаз.

— Обойдусь без твоей помощи, — прошипела она.

— Как знаешь, — пожала я плечами. — Только перестань делать вид, что тебе нужен Кир. Тебя интересует исключительно власть.

— Ничего подобного! Я ненавижу политику и власть.

— Ага, особенно, когда она в чужих руках.

За нашей перепалкой все наблюдали с молчаливым интересом. Никто не вмешивался. Понимали, что когда ссорятся две женщины, лучше не лезть, а то тебе же хуже будет.

Но мне самой надоел этот балаган. Пора ставить точку. Причем окончательную. Решившись, я обратилась к советнику. Он и жрец тоже прибежали на шум.

— Аббас, может, пора открыть правду?

Советник замялся. Тогда Кир обернулся к нему и спросил:

— О чем Ясмина говорит? Какую правду ты скрываешь от меня?

— Если я что-то и сделал, мой князь, то исключительно ради вашего блага и блага Южного королевства, — ответил Аббас.

— Что же это было? — В голосе Кира сквозило напряжение, и все притихли.

Даже мы с Тири помалкивали, инстинктивно чувствуя — князь не в духе, лучше не лезть под горячую руку, а то и нам достанется.

Аббас тянул с ответом. Жрец нервно топтался рядом. И терпение Кира окончательно дало сбой:

— Говори! — Рявкнул он.

Первым не выдержал именно жрец. Я давно заметила — у него слабые нервы.

— Тиридат вам не жена! — Визгливо выкрикнул он, комкая рясу в руках.

Реакцией на его слова была минута молчания. Словно мы все, не сговариваясь, помянули внезапно почивший брак Тиридат с Киррианом. Покойся с миром, и пусть земля тебе будет пухом. Хи-хи.

Первой на слова жреца ответила Тири. Ее реакция была предсказуема негативной.

— Ты умом тронулся, толстяк? — Возмутилась она. — Что значит, я не жена?

Но меня больше интересовала реакция Кира. Как он отнесся к новости, что Тири ему не супруга? Огорчился или обрадовался?

Глядя на Кира, это так сразу и не поймешь. Он хмурился, но в то же время не выглядел расстроенным. Пока его волновали исключительно детали.

— Как это возможно? — Уточнил он.

Ответил уже Аббас:

— Мы заменили чашу для смешивания крови на подделку, — пояснил он. — Ваша единственная жена, подлинная княгиня — Ясмина.

Кир на миг замер, а потом повернулся ко мне. Он ничего не произнес, но то, как он посмотрел, сказало о многом. Выражение его лица отозвалось во мне сладкой дрожью. Он рад! В этом нет никаких сомнений. Мне даже не нужно заглядывать в его эмоции, чтобы убедиться. На это после схватки с Тири попросту нет сил.

Но если Кир обрадовался тому, что сбросил с шеи ярмо по имени Тиридат, то сама Тири пришла в ярость. Хорошо, на ней ошейник, сдерживающий Дар. Без него она бы нас всех перетравила.

— Этого не может быть! — Вопила Тири, вырываясь из рук стражей. — Я этого так не оставлю. Вы все мне за это ответите! Отец вас уничтожит! Он сотрет ваше Южное королевство с лица земли! Вы не знаете, с кем связались. Я — законная княгиня. Я!

От ее визга заломило виски. Я поморщилась, и Кир мгновенно отреагировал.

— Уведете предательницу и заприте. Она пыталась навредить княгине.

От его последних слов у меня мурашки пробежали по спине. Кир впервые назвал меня княгиней. Ощущение было, словно меня официально признали и короновали. Прямо в эту самую секунду.

Тиридат вывели из моей спальни не без труда. Она упиралась и кричала, призывая все возможные проклятия на наши головы. Когда дверь за ней закрылась, все с облегчением вздохнули. Наконец-то тишина.

Следующими ушли Аббас и жрец. Тихонечко, по стеночки добрались до двери и выскользнули в коридор, пока Кир не приказал арестовать и их. Как ни крути, а князя они тоже обманули. Вряд ли он погладит их за это по голове.

Но я для себя решила — если у Аббаса будут проблемы, вступлюсь за него. Я от него видела только поддержку. У меня во дворце мало союзников, надо их беречь.

Вслед за жрецом с советником ретировались стражи. Я опомниться не успела, как мы с Киром остались наедине. Если, конечно, не считать Карла. Но я смирилась с тем, что от него не избавиться. Единорог — мой крест.

Уже в следующий миг я забыла о Карле и вообще обо всем на свете. Все потому, что Кир шагнул ближе ко мне. Вдохнул глубоко мой запах и прикрыл глаза, наслаждаясь. А когда снова открыл веки, его расширенные зрачки были размером с монету.

Кир заговорил в рифму. Это был второй его стих, посвященный мне.

— Искал тебя так много лет,

И вот ты вроде бы моя.

Лишь ты желанное мной «нет»

Средь тысяч жарких «да».

Мне от его хриплого голоса было нечем дышать. Какой же он… непостижимый! Всегда разный, всегда непредсказуемый. Но в то же время опасный.

Да, Кир спас меня от Тиридат, но сам накануне едва меня не угробил, а потом унизил прилюдным обыском. Последнюю неделю он только и делает, что катает меня с ветерком на эмоциональных качелях. А я не экстремалка, чтобы получать от этого удовольствие. Пока Кир не изменится и не осознает свою вину, я не уверена, что у нас есть будущее.

— Ты обжигаешь, как рассвет.

Ты — путеводная звезда.

Но ты опять ответишь «нет», — вздохнул Кир и добавил последнюю строку с надеждой: — Я подожду, когда ты скажешь «да».

Я решила ответить на его же языке. Стихи я никогда не писала, даже подростком. А потому мой экспромт получился корявым, но суть он передавал.

— Против воли я жена,

Мне эта свадьба не нужна, — выпалила я.

Кир от удивления часто заморгал, зато хоть не поморщился от моей неумелой рифмы. На это ему хватило такта. А вот Карл протянул мне на ухо:

— Фууу, никогда больше так не делай. Поэзия не твое.

Кир ответил уже прозой:

— Ты — моя жена, Ясмина, нравится тебе это или нет. Я понимаю, что мало уделял тебе внимания, но я планирую это изменить, как только разберусь с Тиридат и ее родными.

Мне стало не по себе от его заявления. Что он задумал? Хорошо, у меня есть небольшая отсрочка, чтобы подготовиться. Знать бы еще к чему…

Вскоре Кир покинул мои покои, сказав, что мне надо отдохнуть. Я в самом деле устала. Схватка с Тири вымотала меня. Все, чего я хотела — спать. И еще сказать Карлу, что он проиграл пари. Тиридат больше не у дел. Его план провалился.