Глава 21. О том, что семья есть даже у змеи

Несмотря на усталость, я была довольна собой и прошедшим днем. А еще мне не терпелось остаться одной, чтобы поговорить с Карлом. Поэтому едва Ума и другие служанки ушли, я тут же позвала единорога.

Он влетел через окно-дверь из сада, куда смылся, едва мы с Киром остались одни. Все-таки единорог побаивался князя. Чувствовал, что тот сильнее.

— Как твои успехи? — Спросила я Карла.

— О чем ты? — Якобы не понял он.

— О нашем пари. Теперь ты не сможешь влюбить Кира в Тиридат. Ты проиграл, признай это, — заявила я.

А в ответ услышала удивленное:

— С чего ты взяла, что я выбрал Тиридат? Я никогда этого не говорил.

Настал мой черед поражаться. Я была так уверена в своих умозаключениях, что никогда не проверяла их. Просто приняла как данность — Карл хочет влюбить Кира в Тиридат. Если не в нее, то в кого?

Шестеренки в моей голове с трудом заскрипели. Маленькие серые клеточки, как сказал бы Пуаро, задымились от усердия. Я думала, думала… и додумалась. Но лучше бы я так и оставалась в неведение.

Я считала себя гением нейробиологии. Была уверена, что с помощью гормонов счастья улучшила состояние Кира. А вот и нет! Ничего я не сделала, я вообще здесь ни причем. Все это заслуга Карла. А я так, сбоку припека. Чем-то занималась, бегала, суетилась и все впустую.

— Это все ты, — выдохнула я, плюхаясь на кровать. — Ты меня подставил! Даже тот случай у водопада, спектакль с Карлом-мачо вовсе не случайность. Ревность тоже часть любви. Ты нарочно вызвал ее у Кира, чтобы было легче усилить его эмоции. Все это время ты влюблял Кира в меня.

— Приходится довольствоваться тем, кто есть под рукой, — вздохнул Карл с таким видом, словно ему достался плохой материал. Вроде как «ты, конечно, так себе, но за неимением других вариантов сойдешь».

— Мы так не договаривались! — Возмутилась я.

— Насколько помню, ты разрешила мне самому выбрать кандидатуру для любви князя.

Черт, мой косяк. Но я и представить не могла, что Карл так поступит со мной! Мы же говорили тогда о Тиридат…

— Ты втихую делал все, чтобы выиграть пари, — обвинила я.

— Что удивительного в том, что я хочу победить? — Пожал Карл плечами. — Ты ведь тоже хотела.

Теперь ясно, почему Кир не дает мне прохода. Карл воздействовал на него своей магией. А я еще и помогла! Пусть неосознанно, но все же. Сама крутилась рядом, сама соблазняла, сама целовала.

Я-то думала, что по-настоящему интересна Киру, а это всего-навсего магия единорога. Думать об этом было невыносимо больно. На глаза навернулись слезы, хоть я не плакса.

Я хотела выиграть спор, а в итоге проиграла по всем статьям. И вовсе не пари с Карлом беспокоило меня в первую очередь, было кое-что похуже.

— Эй, ты чего? — Разволновался Карл. — Из-за кулона плачешь? Да не заберу я его у тебя, оставь себе. Обойдусь без выигрыша.

— Если бы дело было только в кулоне, — всхлипнула я и спросила: — Ответь честно, на меня ты тоже воздействовал своим Даром?

— Делать мне больше нечего, — фыркнул Карл. — Если ты что-то чувствуешь, то это исключительно твои эмоции. Я к ним руку не прикладывал.

— В таком случае я попала… — прошептала.

— Да что происходит? Объясни толком, — взмахнул Карл пухлыми руками.

В ответ я пробормотала:

— Как-то неправильно работает твой Дар, Карл. Мы хотели влюбить Кира, а что если влюбилась я сама?

Единорог с недоверием посмотрел на меня.

— Подумай хорошенько, вдруг ты ошиблась? — Уточнил он. — Иногда люди путают любовь с симпатией. Князь, конечно, красив, но что может дать тебе этот мужчина? Нервный срыв?

— А ты проверь, — предложила я. — Загляни в мои эмоции, ты же можешь.

Карл прищурился. Секунду-другую он смотрел на меня, а потом с досадой цокнул языком.

— Н-да, — протянул он. — Не пойму вас женщин, как вы выбираете мужчин… Чем он хуже, тем сильнее вы любите. Непостижимо!

Карл с помощью своего Дара подтвердил то, что я сама уже поняла — Кир мне небезразличен. Осталось понять, что с этим теперь делать.

Но копаться в себе и думать о чувствах банально не было времени. Следующий день начался с тревожных вестей — в Южный дворец прибыл отец Тиридат — Усман Грозный. До него дошла весть о взятии его дочери под стражу и о махинациях главного советника с браком.

Эту новость принесла Ума — мой источник информации в водовороте событий. Утром она вошла в мою спальню с охапкой цветов в руках:

— Князь прислал вам дары, моя счастливая госпожа, — сказала она.

— Если он так просит прощение за обыск, то плохо старается, — отмахнулась я от цветов. — Пусть придумает что-то получше.

Ума вздохнула, но цветы убрала.

— Князь хочет сместить главного советника с должности, — шепнула она мне, пока закалывала волосы.

Я вздрогнула. А вот это лишнее. Аббас — какая-никакая, а все-таки помощь для меня. В моих интересах, чтобы он остался на должности.

— Мне нужно увидеть князя, — заявила я. — Ты не знаешь, где он сейчас?

— В зале советов, моя решительная госпожа. Я провожу вас, если пожелаете.

— Пожелаю, — кивнула я.

После завтрака мы с Умой направились в зал советов. За мной шли четверо стражей: трое новых и один — тот, что выжил после нападения Тиридат. Я думала, ему потребуется лечение, но страж выглядел бодрым. Похоже, у него иммунитет к змеиному яду, если такое вообще бывает.

До зала мы дошли без проблем, а вот у дверей встретили препятствие в виде вооруженной охраны.

— Прошу прощения, госпожа, — перегородили мне путь, — но сейчас идет совещание. Вам туда нельзя.

Я только фыркнула. Не родился еще тот, кто запретит мне войти туда, куда я хочу. Совещание? Тем более мне туда надо! Как это — принимаются важные решения и без меня. Так не пойдет.

Я прикинула, как устранить помеху. Воздействовать Даром? Или не стоит тратить силы, а применить обычную женскую тактику?

Я всхлипнула. Существует множество вариантов женских слез — слезы обиды, гнева, мольбы, усталости, всех не перечислить. Но мужская реакция на любые женские слезы всегда одинакова — мужчины теряются. Они готовы на все, лишь бы женщина перестала плакать.

Мои личные стражи мигом подобрались. Вверенная им женщина рыдает. Непорядок! Охрана на дверях наоборот сникла, гадая, чем им грозит доведения до слез княгини.

Но одних слез было все же мало. И тут в игру включилась Ума — лучшая помощница в мире.

— Успокойтесь, моя бедная госпожа, — причитала она. — Князь непременно накажет тех, кто не пустил его любимую жену к нему с важной вестью.

— У вас важная весть? — Отреагировал один из охранников двери.

— Очень, — шмыгнула я носом.

— Врушка, — шепнул Карл мне на ухо, но я проигнорировала его выпад.

Охранники переглянулись и несмело взялись за дверные ручки.

— Открывайте, открывайте, — поторопила их Ума.

Наше общее давление сыграло роль — охранники все-таки дернули дверные створки в стороны, и я шагнула в зал советов.

Меня сразу оглушил звук льющейся воды. Повсюду в стены зала были вмонтированы мини-водопады и вряд ли для медитаций на льющуюся воду.

— Фонтаны нужны, чтобы никто не подслушал разговор, моя любознательная госпожа, — быстро пояснила Ума, видя, что я удивлена.

Я кивнула в знак благодарности и переключилась на присутствующих в зале. Посмотреть было на кого.

Все повернулись на шум открываемой двери. С десяток глаз молча сверлили меня. Среди них были черные глаза Кира, две пари карих — Аббаса и жреца, зеленые — Тиридат, и другие, незнакомые. Но вот тот широкоплечий мужчина в возврате наверняка отец Тири. Есть у них семейное сходство — одинаково противное выражение лиц.

Отец явился отстаивать честь дочери. Прозвище Грозный, кстати, удивительно ему шло. Он не только им напоминал царя Ивана Грозного, но и внешностью — та же борода и дикий взгляд.

Осмотрев собравшихся, я обиделась. Меня почему не позвали? Вон даже Тиридат здесь.

Карл тоже возмутился и предложил мне на ухо:

— Может, снова отравишь Тири? Я даже придумал чем, все женщины любят сладкое, — хихикнул он и добавил: — Съешь конфетки и увидишься с предками.

Я закатила глаза. Мало мне было поэзии от Кира, так теперь еще и Карл стал рифмоплетом.

Важно вскинув подбородок, я пошла вдоль длинного стола, за которым сидели делегаты, прямиком к Кирриану. Он восседал во главе стола, на кресле с широкой резной спинкой.

По правую руку от Кира сидела Тиридат на не менее красивом кресле. По обе стороны от нее дежурили стражи, а на ее шее все еще болтался ошейник, запрещающий использовать Дар.

Если у Кира трон князя, то Тири, получается, сидит на месте княгини? То есть на моем законном месте. Я такой произвол допустить не могла.

Подошла, встала рядом с Тиридат и громко кашлянула:

— Кхм, кажется, это мое место.

— С какой стати? — Взвилась она.

— С такой, что княгиня здесь я. Единственная.

— Госпожа Ясмина права, — поддержал меня Аббас.

Вот как позволить сместить его с должности советника? Я ж без него пропаду.

Я выжидающе уставилась на Тиридат, но та упорно делала вид, что не замечает меня. Смотрела, куда угодно, только не в мою сторону. Если она думала, что я спасую, то она меня плохо знает. Сейчас как заставлю рыдать при всех!

Но свой Дар я применить не успела — не выдержали нервы у отца Тиридат. Ударив кулаком по столу, Усман громогласно произнес:

— Что позволяет себе эта девка? Кто она вообще такая?

Ответ последовал незамедлительно — грозный и неожиданный. Кир резко подскочил на ноги, при этом частично сменив ипостась. Его когти врезались в столешницу и проскребли по ней, издав неприятный звук, от которого у всех свело зубы.

А для тех, кому этого было мало, он прорычал на весь зал:

— Ясмина — моя жена!

От его рыка у всех аж волосы назад отлетели от порыва ветра. Желающих возразить после такого не нашлось.

А Кир, как ни в чем не бывало, уже снова в человеческой ипостаси опустился обратно в кресло и добавил спокойно:

— Тиридат, пересядь.

После такого выступления Кира даже она не стала перечить. Поднялась молча и пересела на кресло рядом с отцом, а я с важным видом заняла место княгини.

По правде говоря, мне было плевать на все эти регалии, но уж очень хотелось утереть нос Тиридат. Она меня чуть не убила! Это была моя маленькая месть.

Удобно строившись в кресле княгини, я сложила руки на столе, как послушная школьница, и приготовилась слушать.

Первым заговори отец Тиридат:

— В первую очередь я требую отставки советника Аббаса, — заявил Усман. — За обман и за то, что он опорочил честь моей дочери.

Вы посмотрите, требует он. А то, что его дочь напала на меня, все благополучно забыли. Хорошо, что меня пустили на совет. Сейчас я наведу здесь порядок.

Усман еще не договорил, а я уже подняла руку. Точно так, как это делают дети в школе, когда просят учительницу дать им слово. Кир заметил мой жест и кивнул. Мол, говори.

— Я против отстранения Аббаса от должности советника, — произнесла я. — Он был верен Южному королевству и лично тебе, Кирриан, долгие годы. Все, что он делал, было ради общего блага и процветания.

— Обман моей дочери — это общее благо? — Перебил меня Усман.

— Учитывая, как она себя повела в итоге, да, — ответила я как ни в чем не бывало. — Истинная княгиня никогда не опустится до попытки убийства.

— Ты меня спровоцировала! — Взвизгнула Тиридат.

Я в ответ только плечами пожала. Кто ж виноват, что у нее такие слабые нервы, и она банально не умеет себя сдерживать. Может, я тоже не прочь ее прикончить, но ничего, терплю как-то.

— Накажите советника, тогда накажите и Тиридат за нападение на меня и убийство стражей, — поставила я ультиматум. — Но если вы снимите обвинения с Аббаса, уважаемый Усман, и я готова забыть о своих в отношении вашей дочери.

Конечно, обидно было вот так легко отпускать Тиридат, но спасение Аббаса было важнее мести. А уж как разделаться с Тири я придумаю.

Усман задумался. Погладил бороду, посмотрел на меня, на Тири и наконец на Аббаса. А потом медленно кивнул:

— Хорошо. Я согласен.

Чтобы там Тири ни говорила об отце, а рисковать ее жизнью он не стал.

— Советник Аббас остается на своей должности, — постановил Кир. — Но за обман, совершенный им, он ответит взысканием в пользу семьи Тиридат.

— Во сколько вы оцените честь моей дочери, князь? — Поинтересовался Усман.

— В триста монет, — ответил Кир.

— Что? — Тиридат, не выдержав, подскочила с места. — Я не какая-нибудь дешевка! Со мной нельзя так.

— Ты хочешь торговаться, как на базаре? — Спокойно уточнил Кир.

После его вопроса Тири мигом сникла и опустилась обратно на стул. Смекнула, что торг будет идти за ее честь, а это еще более унизительно. Мне даже показалось, что Кир нарочно ввел это взыскание, чтобы поддеть Тири.

— Как насчет жреца Фетха? — Слово опять взял Усман. — Он тоже участвовал в сговоре против нашей семьи. Я требую его казни!

Несчастный жрец побледнел и сполз под стол. Мне стало жаль толстяка. Как это казнить? Я против!

Я снова подняла руку. Усман в ответ послал мне убийственный взгляд, но я лишь сильнее расправила плечи. Взгляды меня не пугают. На меня Кир так смотрел последние недели, что у меня выработался иммунитет к подобного рода взорам. Пусть себе глядит, все равно не дотянется, руки коротки. А если попробует, Кир его мигом прихлопнет.

Поэтому когда Кир позволил мне говорить, я сказала без опасений:

— Жреца нельзя казнить. Это будет нечестно. Он действовал по приказу советника Аббаса. Как человек подневольный, он не мог ослушаться. Поэтому я считаю, что его вины в содеянном нет.

— Выходит, виноват один советник, — сощурился Усман.

— Да, — кивнула я, — но князь уже наказал его взысканием.

Жрец с другого конца стола послал мне улыбку. Похоже, проблем с уборкой у меня не будет до конца жизни. У меня теперь есть личный «протиратель пылюки».

— В таком случае я требую, чтобы вы, князь, женился на моей Тиридат, — ударил кулаком по столу Усман.

Едва он умолк, как я опять подняла руку, чтобы высказаться. Усман, заметив это, побагровел.

— Пусть эта женщина помолчит! — Не выдержал он.

— Моя жена будет говорить, когда того пожелает, — отмахнулся от него Кир и кивнул мне.

— Кирриан не может жениться на Тиридат, — произнесла я. — Он уже женат на мне. Чаша, которая якобы позволяет второй брак, выдумка. Так что это банально невозможно.

— Нет, возможно. Если я убью тебя. Вдовец может жениться второй раз, — зашипев, Тиридат потянулась ко мне через стол, но стоящий рядом с ней страж надавил ей на плечи. Пришлось ей сесть обратно. Не добравшись до меня, Тири обратилась с обвинением к Киру: — Ты обесчестил меня! Я больше не невинна. Как ты это компенсируешь?

Вот тут у меня рука не поднялась. Впервые за время совета мне нечего было сказать. Я, как и все, смотрела на Кира в ожидании ответа.

— Я не помню, чтобы между нами что-то было, — произнес он.

— Естественно! — Фыркнула Тири. — Это все твоя фляга, зелье из нее затуманило твой разум, но все было. Между нами. А вот между вами, — она указала на меня и Кира, — не было ни-че-го.

Последнее слово она произнесла четко и по слогам. Словно тут собрались малые дети, которым надо все разжевываться.

— Так что я намного больше тебе жена, чем она, — припечатала Тири. — И я готова это доказать. Пусть устроят проверку. Мне и Ясмине. И мы еще посмотрим, кто Кирриану ближе.

В зале советов повисла зловещая пауза. Никто не придумал, что на это возразить. Даже я.

И только Карл тихонько взоржал мне на ухо:

— Иго-го-го! Похоже, кому-то надо срочно избавляться от невинности. Если что, я всегда готов помочь. Чего не сделаешь, ради друга…

В ответ я вроде как поправила волосы, откинув их за спину, а на самом деле взмахом руки спихнула этого пухлого ловеласа с плеча. Нашел время для непристойных предложений! Но проблема действительно серьезная…