Глава 6. Комплексы

Алевтина

Я простая девчонка. Из обычной, не совсем благополучной неполной семьи, которых у нас вокруг много.

Мама все ещё красавица, но с увядающей красотой, которую она всеми силами пыталась удержать, малюя себе лицо, окрашивая волосы невероятными неестественными оттенками. Только, натягивая одежду на два размера меньше, она портила абсолютно всё.

Фигура у мамы была отличной. Длинные ноги, тонкая талия, крутые бёдра. Загляденье. Но сейчас, вместо того чтобы скрыть возрастные изменения в виде целлюлита на бёдрах и потерявшей упругость груди, она подчёркивала их, втискиваясь в тесные шмотки. Ни по возрасту, ни по вкусу они ей не подходили.

Однажды я имела смелость это сказать и огребла по самое не хочу. Мало того, что меня выставили на улицу и пришлось ехать к бабушке, так ещё и игнорировали с месяц, чтобы потом сообщить, что назад дороги мне нет. Мама выходила замуж, и двухкомнатная квартира — не место для молодой пары и великовозрастного подростка. Маме сорок семь, она родила меня поздно, а её хахалю тридцать пять. Молодая пара? Ха! Ха!

— Может, сейчас образумится? Молодой муж благотворно повлияет, чтобы мозги не кипели, — сказала бабушка, махнув на дочь рукой.

«Почему должны кипеть мозги?» — было интересно, но не стала спрашивать. Любопытство играло со мной не очень весело.

С отцом совсем худо было. Алкоголик со стажем. Непоколебимый в своей вере, что сто грамм на грудь полезно для здоровья. Только, мне кажется, что, если сложить несколько соток граммов, что он принимал на грудь на завтрак, ланч, обед, разогрев перед ужином, сам ужин, да ещё и разбавлять их безобидным тёмным пивом, это уже далеко не здоровый образ жизни. Печень махнула рукой, нервная система тоже.

Последний раз, когда его видела, он был бледным, худым, с болезненно-жёлтой кожей и трясущимися руками. Думала, он обрадовался мне, когда бросился навстречу. Ан, нет, схватился за сумочку и стал вырывать её из рук.

Оставив добычу потерявшему человеческий облик хищнику, я выбежала на улицу и долго гуляла по парку, чтобы поплакать вдоволь, посидеть в одиночестве, лишь бы никто не лез и не скрёб по сусекам души. И так тошно было.

Парк был недалеко от дома бабушки, где я уже прописалась на постоянное место жительства. К тому же был очень красивым. Густо росли липы, клёны, березы. Кое-где высились пирамиды елей. Идеально подстриженные кусты окаймляли аллейки. Здесь даже был небольшой пруд, где летом плескались утки. Когда зайдёшь чуть дальше, появлялось ощущение, что ты в самом настоящем лесу. Нет вокруг многоэтажных высоток, автомобилей и толпы, которую я не переносила на дух.

С того дня больше к отцу не ходила.

Школу я посещала исправно. Звёзд с неба не хватала, но училась хорошо. Немного ленилась поднажать, чтобы выбиться в отличники. Очень любила читать. Книги были моей страстью, поэтому, если вставал вопрос ребром — учебник или книга, побеждала последняя, в очередной раз утаскивая меня в путешествие, полное приключений.

В классе меня не любили. Но и не трогали. Боялись тяжёлой руки и замкнутого характера.

Я сама по себе очень спокойный и дружелюбный человек, если со мной не разговаривать, не трогать (не дай Боже) и обходить за три метра стороной, желательно не пялясь в мою сторону. Ненавижу, когда на меня смотрят.

Причина была важной. Настолько, что оставалось только тяжело вздыхать, заедая очередной сдобной булочкой бабушкиного изготовления шоколадку. Если книги были моей страстью, то шоколад был моей одержимостью.

Бабушка пыталась меня образумить. Говорила, что я скоро не смогу входить в квартиру. Что лопну, как шарик, споткнувшись и скатившись по лестнице. Потому что из-за толстого слоя жира на животе, ноги свои не видела.

Да, я была той ещё толстушкой. С моим внешним видом, мрачным чувством юмора, мусором разнообразной информации, забившим чертоги разума, мне подошла бы роль гусеницы в экранизации фильма про Алису и страну чудес, в которой она побывала.

Про тяжёлую руку я тоже не соврала. Однажды ребята решили надо мной подшутить. Вышло это боком. Шутникам. Бока их школьных форм были измазаны мелом. Потому что я вытерла сначала одну створку доски одним шутником, потом вторым вторую створку доски. А середину доски (она у нас была длинная), почистила милой мордочкой одноклассницы, что надоумила этих придурков написать гадости про меня.

Попытка взять реванш в противостоянии толстушки и самой эффектной девчонки школы закончилась печально. Для эффектной красотки и её подруг. Меня облили краской, а я их искупала в луже позади школы, куда меня вызвали. Это было здорово!

Я не только дралась. Вообще-то у меня ангельская душа. Я божий одуванчик, покрытый росой, сверкающей под лучами восходящего солнца. Такая чистая и невинная. Вроде и не дура, но взяла и влюбилась в одноклассника. И не я одна воздыхала о нём. Я и не замечала его, пока однажды мы с ним не столкнулись на физкультуре. Зачётно так. Боевой танк и легковушка.

Его: «Ты не ушиблась?» и протянутая мне рука покорили моё невинное сердце.

За толстым, любовно взращенным слоем грудного жира, в котором затерялась так и не развившаяся грудь, пряталось нежное сердечко. С этого дня я украдкой наблюдала за ним. Игнорировать мои долгие залипания, похоже, было невозможно. Мне же казалось, что я не палюсь. Но, как говорится, влюбленный человек глух к тому, что не хочет слышать, и слеп, надевая розовые очки.

Скоро у мальчика должен был быть день рождения, и весь класс пригласили на вечеринку.

Я купила замечательный подарок — настоящий футбольный мяч. С чёрно-белыми квадратиками, вкусно пахнущий кожей. Я подрабатывала няней почти полгода, а ещё у меня были сбережения, чтобы приобрести то, что заставит его улыбнуться мне.

Понимала ли я, что всё это бессмысленно? Что мальчишка влюблён в другую девчонку? Хорошую, кстати. Это было обиднее. Конечно, да. Но разве сердцу прикажешь?

Одноклассницы решили поиздеваться надо мной. Я была уязвима рядом с моей первой, трепетной любовью. Поэтому старалась держаться в стороне весь вечер.

В какой-то момент, в самом разгаре вечеринки, меня позвали, сказав, что меня ждут в библиотеке наверху. Конечно же, меня никто не ждал. То, что меня заперли, поняла сразу, когда втолкнули со всей силы и щёлкнул замок.

Проситься наружу не стала. Окно из спальни, а это была комната парня, а не библиотека, выходило на плоскую наклонную крышу. Вылезти наружу не возникло проблем, а вот пройтись по хрупким черепицам, боясь раздавить их своим немалым весом — это другое.

В итоге я свалилась с крыши. Меня засняли в самый эпичный момент, когда я упала, а моё платье задралось, выставив аппетитные ягодицы на обзор желающих и фотосессию.

Как ни странно, помог мне виновник торжества и моего фиаско. Жгучий стыд жёг щёки, а больше всего злость на этих дур.

А потом мне стало смешно. Так смешно, что я захохотала в голос, зашла внутрь, оттянулась под классную ритмичную музыку, не обращая внимания на то, что все смотрят на меня.

— Жалкие вы, — сказала я всем и была такова.

Я не плакала. Даже не собиралась. Хоть и была уверена, что мои снимки будут гулять по интернету и собирать лайки. Ну и пусть. Когда я ещё стану такой звездой?

С другой стороны, было грустно, и я решила пройтись по парку.

— Не дашь прикурить? — эта хриплая фраза от подошедших ко мне двух нетрезвых парней стала последней каплей, что переполнила чашу моего терпения.

— Сгинь с глаз моих, пока цел, — огрызнулась я и потопала дальше.

Не знаю, почему у меня отключился мозг? Но кипящая в жилах злость не давала и шанса образумиться.

— А ты наглая. Что, мозги жирком обросли и инстинкт самосохранения пропал? — процедил один из парней, затягиваясь и выпуская вонючий дым.

— Прекрасно. Вот только вас мне и не хватало для полного завершения прекрасного вечера, — буркнула я, оглядываясь и ища хоть какую-то палку, чтобы отбиваться. То, что они не оставят меня в покое, и так было ясно.

— Ты что-то потеряла? — хрюкнул второй, подбираясь тихо, как охотник.

— Ага. Как найду, так покажу, — рыкнула я.

— Хватит. Холодновато здесь. Так что будь умничкой, лучше давай по-хорошему. Тогда и больно не сделаем.

— Верится с трудом, — сказала я, поднимая с земли кусок арматуры.

— Что ты собралась с этим делать? — подошёл ближе смертник.

— Отбиваться буду.