Глава 22. Света

Я кивнула. Виктор остался стоять рядом, скрестив руки. Маркиз запрыгнул на спинку скамейки и принялся умываться, делая вид, что ему всё равно, но я знала – он слушает.

– Светлана, – начал Элвин серьёзно. – Я вижу, вы не верите мне. И, возможно, у вас есть причины. Но я действительно хочу помочь. Вы не представляете, как опасно находиться рядом с Блейдом. Он может в любой момент сорваться. Он убивал, и будет убивать снова.

– Откуда вы знаете? – спросила я. – Вы были знакомы с ним раньше?

– Нет, но... все знают его историю.

– Все знают версию победителей, – поправила я. – А истина часто сложнее.

– Вы защищаете его? – удивился Элвин.

– Я пытаюсь быть объективной. В отличие от многих, я не сужу людей по слухам.

Элвин посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Виктора. Тот стоял неподвижно, как статуя, но я видела, как подрагивают его пальцы. Он еле сдерживался, чтобы не вмешаться.

– Хорошо, – Элвин вздохнул. – Я понимаю. Вы попали в сложную ситуацию и пытаетесь найти в ней опору. Но подумайте: что, если эта опора рухнет? Что, если он покажет своё истинное лицо?

– Тогда я с этим справлюсь, – твёрдо сказала я. – Как справлялась всегда.

Элвин покачал головой.

– Вы сильная женщина. Это видно. Но сила не всегда спасает от удара в спину.

Он встал.

– Я не буду больше настаивать. Но запомните: если вам понадобится помощь, я рядом. Просто позовите.

Он поклонился, кивнул Виктору (тот не ответил) и удалился по аллее, сияя доспехами на солнце.

Мы остались одни. Я повернулась к Виктору.

– Ну? Что скажешь?

– Он опасен, – выдохнул Виктор. – Не тем, что он герой. Тем, что он слишком правильный. У таких всегда есть тёмная сторона.

– Согласна, – кивнула я. – Я заметила, как он дёрнулся, когда я спросила про мотивы. У него явно проблемы с самоидентификацией.

– И с эмпатией, – добавил Виктор. – Он говорил о спасённых девушках как о трофеях.

– Тоже верно. – Я встала и потянулась. – Ладно, будем наблюдать. А сейчас пойдём домой. Я устала.

Мы пошли обратно. Виктор шёл рядом, и я чувствовала, как постепенно спадает его напряжение. Когда мы вошли в башню, он вдруг остановился.

– Света.

– М-м?

– Ничего, – буркнул он, явно передумав говорить то, чтл хотел. – Иди отдыхай. Я покараулю.

– Карауль, – улыбнулась я. – Ты сегодня отлично справился.

Я ушла в спальню, оставив его в гостиной. Маркиз запрыгнул на подоконник и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

– Знаешь, – сказал он, – а ведь он ревновал.

– Знаю.

– И это хорошо.

– Почему?

– Потому что ревность – это первый шаг к осознанию своих чувств. А осознание чувств – к их принятию. А принятие – к... ну, ты понимаешь.

– К чему? – не поняла я.

– К тому, что из вас получится отличная пара, – кот зевнул. – Если вы оба не поубиваете друг друга раньше.

Я засмеялась и погладила его.

– Ты неисправим.

– Я кот. Моя задача – наблюдать и комментировать.

Я легла на кровать и уставилась в потолок. День был странный. Элвин оказался не таким простым, как казался.

Я не знала, к чему это приведёт. Но знала одно: скучно не будет.

А поздно ночью я проснулась от странного чувства. В комнате было темно, но я знала, что не одна. Виктор стоял в дверях и смотрел на меня.

– Ты чего? – спросила я шёпотом.

– Не спится, – ответил он. – Я думал о том, что ты сказала. О боли и страхе.

– И?

– И я понял, что я боялся. Всю жизнь боялся быть слабым, боялся доверять, боялся потерять контроль. А теперь... теперь я боюсь другого.

– Чего?

Он помолчал, потом подошёл ближе и сел на край кровати.

– Я боюсь, что ты уйдёшь, – сказал он тихо. – Не потому что я не смогу без тебя. А потому что... потому что мне будет больно.

Я смотрела на него в полумраке и чувствовала, как сердце бьётся быстрее.

– Виктор...

– Я знаю, что это звучит глупо, – перебил он. – Я злодей, я убивал, я строил планы мирового господства. А теперь я сижу здесь и боюсь, что одна рыжая девчонка разобьёт мне сердце. Иронично, правда?

– Не иронично, – сказала я. – Нормально. По-человечески.

– Я не человек.

– Ты больше, чем человек, – я протянула руку и коснулась его щеки. – Ты – тот, кто смог признать свой страх. Это дорогого стоит.

Он замер под моей рукой. Потом медленно, осторожно, накрыл мою ладонь своей.