Глава 27. Виктор

Утро началось с того, что Маркиз сидел на груди у Виктора и буравил его взглядом.

– Ты чего? – спросил Виктор хрипло, пытаясь скинуть кота.

– Думаю, – ответил тот. – Ты вчера видел, как она отшила этого сияющего?

– Видел.

– И что ты чувствовал?

– Гордость, – честно признался Виктор. – И облегчение.

– А ещё?

Виктор замялся. Маркиз умел задавать неудобные вопросы. Вчерашний вечер до сих пор стоял перед глазами: Света в свете костра, её рука в его руке, её губы, шепчущие что-то тёплое. Он поймал себя на том, что улыбается, вспоминая это.

– Она выбрала тебя, – продолжал кот. – Не героя, не красавчика, не спасителя. Тебя. Злодея с тёмным прошлым и кучей проблем. Ты понимаешь, что это значит?

– Что она психолог и у неё профессиональная деформация? – попытался отшутиться Виктор, но в голосе не было уверенности.

– Нет, дурак. Это значит, что она тебя любит. По-настоящему. А ты что делаешь, чтобы её удержать?

Виктор нахмурился. Он вспомнил, как Света смотрела на него прошлой ночью – с таким теплом, какого он не видел ни от кого за двести семьдесят четыре года. Это тепло согревало его до сих пор.

– Я… ну… я рядом. Защищаю. Кофе варю.

– Маловато, – вздохнул Маркиз. – Она из другого мира. Она привыкла к другим проявлениям любви. К цветам, подаркам, романтике. А ты что? Тёмный, мрачный, вечно с подозрительным видом.

– Я не могу стать другим, – буркнул Виктор, но в глубине души уже знал, что кот прав. Ради неё он был готов попробовать.

– А ты попробуй. Хотя бы для неё.

Виктор задумался. Маркиз был прав. Света отшила Элвина, выбрала его. А он… что он сделал для неё? Сварил кофе. Спас от волка. Но это всё ситуативно. А нужно что-то большее. Что-то, что покажет ей, как она важна. Как она изменила его мир, как её улыбка стала для него важнее любого заклинания, как её голос успокаивал даже в самые тёмные ночи.

– И что ты предлагаешь? – спросил Виктор.

– Делай добро, – лаконично ответил кот. – Как она. Она же психолог, она всё время кому-то помогает. Попробуй и ты. Удиви её.

Виктор скривился. Добро – это было не его. Совсем. Но ради неё… ради неё он был готов попробовать. Он представил, как она улыбнётся, если увидит его добрым. Как её глаза засияют. Ради этого можно было потерпеть.

* * *

Первый блин вышел комом.

Виктор увидел старушку, которая пыталась перейти дорогу, но спотыкалась о камни. Благородный жест – помочь? Он подошёл, взял её под руку и сказал самым добрым голосом, на который был способен:

– Позвольте вам помочь, уважаемая.

Старушка посмотрела на него, узнала (а кто в Академии не знал его лицо?), побледнела и… шарахнулась в сторону, едва не упав.

– Не надо! – закричала она. – Не убивайте! Я ничего не сделала!

– Я не убиваю, – попытался объяснить Виктор. – Я помочь хочу.

– Помочь? – она истерично хихикнула. – Блейд хочет помочь? Караул! Убивают!

Пришлось ретироваться, пока не сбежалась толпа. Виктор чувствовал себя униженным и совершенно беспомощным. Он уже хотел плюнуть на эту затею, но вспомнил глаза Светы и продолжил.

Второй попыткой стало желание угостить студентов пирожками. Он купил целую корзину свежей выпечки и вышел в холл, намереваясь раздать её с улыбкой. Улыбка, правда, вышла зловещей – он тренировался перед зеркалом, но зеркало треснуло. Опять.

Студенты, увидев его с корзиной, замерли. Потом начали медленно пятиться.

– Угощайтесь, – сказал Виктор, протягивая корзину ближайшему парню.

Тот посмотрел на пирожок, на Виктора, снова на пирожок и прошептал:

– Он отравлен?

– Нет, – терпеливо объяснил Виктор, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Просто пирожок. С мясом.

– С мясом неизвестного происхождения? – уточнила какая-то девушка.

Виктор вздохнул. Поставил корзину на пол и ушёл. Пирожки так и остались стоять – их никто не тронул. Он уже начинал сомневаться, что добро – это его путь.

Третья попытка была ещё хуже. Он увидел плачущую первокурсницу и решил, что моральная поддержка – это добро. Подошёл, сел рядом и спросил максимально мягко, как умел:

– Что случилось?

Она подняла голову, увидела его, завизжала и убежала. С тех пор по Академии ходили слухи, что Блейд вышел на охоту за студентами.

Вернувшись в башню, Виктор рухнул в кресло и закрыл глаза. Он чувствовал себя полным идиотом. Как она вообще может любить такого, как он? Неуклюжего, мрачного, неспособного даже на простую доброту?

– Ну как? – поинтересовался Маркиз, запрыгивая на подоконник.

– Ужасно, – признался Виктор. – Меня все боятся. Даже когда я пытаюсь быть добрым.

– А ты не пытайся быть добрым, – раздался голос сзади.