Глава 15

Вспышка была короткой и… почти безболезненной. Если быть откровенной, совсем безболезненной. Даже странно… Неужели удар в сердце — это не больно? И умирать не страшно?

Кинжал выскользнул из рук, звякнул об пол, а я всё так же стояла посреди комнаты, ожидая, когда этот мир перестанет для меня существовать.

Перевела взгляд на дрожащие ладони. На них не было крови, только по запястью, прячась под рукавом, расплылась чернота. Кожа сморщилась, старея на глазах.

Отчётливо услышала голос Ингарии:

«За обладание магией приходится чем-то расплачиваться».

И её же: «Борись!»

Время текло медленно, словно застывающая карамель. Вязко тянулось, нехотя преодолевая пространство. А я всё стояла, пытаясь понять, жива ещё или уже нет.

— Лиза, — тихий шёпот принадлежал мужчине, ради которого я решилась на безрассудство.

Подняла голову, встречаясь с его глазами, в которых плескалось расплавленное золото. Он стоял у кровати, когда успел встать — не знаю.

Шаг, короткое мгновение, и меня стиснули в объятьях. Комната наполнилась звуками, громкими голосами, ярким светом.

Я умерла?

— Где Эдар? — вопрос показался каким-то неправильным, рождающим отвращение и злость.

Эдар!!!

Оцепенение спало, я отстранилась от Дакара и всё же спросила:

— Так я жива?

Жёсткое лицо, напряжённые скулы, сжатые в тонкую линию губы, тяжёлое дыхание. Он прикрыл глаза, вновь прижал меня к груди и тихо произнёс:

— Жива…

Хотелось разрыдаться. Не знаю, от чего больше: от того, что я поборола принуждение или от того, что Дакар обнимает меня так… Будто хочет спрятать от всего мира.

А ведь я и не стала бы возражать…

— Не знаю, где он, — пробормотала, уткнувшись в грудь.

Со стороны раздался голос:

— Куда вас выкинул портал?

Только сейчас я осознала, что в комнате мы действительно не одни. И голоса, и топот ног — это не плод моего воображения.

Жуткий страх вернулся, и я, оставив вопрос без ответа, вновь посмотрела на Дакара:

— Я не отступница!

Признание, полное боли и ужаса. Я не хочу снова в клетку, на костёр, или куда там на этот раз они попытаются меня отправить? Всё было совсем не так, и я… не виновата! Я даже не знала, что моя мать…

— Всё хорошо, — он попытался улыбнуться, руки сильнее сжались на талии. — Я никому тебя не отдам.

Порой всего пара слов может подарить крылья… Настоящие, а не призрачные.

За спиной хмыкнули. Дакар в ответ зарычал — глухо, так, что под кончиками пальцев я почувствовала вибрацию. Но это уже не важно, это не стоило внимания.

Тот, кто стоял рядом, отошёл. Я слышала шаги, потом Дакар тихо пробормотал:

— Нужно обработать рану.

О чём он?

Непонимающе нахмурилась, подняла взгляд.

— Кинжал всего лишь вспорол кожу, — успокаивающе провёл рукой по пояснице.

Отстранилась, посмотрев на себя.

На платье, в том месте, где находится сердце, была разрезана ткань и на коже «красовалась» неглубокая царапина.

Дакар отошёл на шаг, и я осмотрелась. В комнате, застыв у стены истуканами, стояли трое мужчин. Коричневые камзолы с золотой вышивкой на груди, в виде оскалившейся морды медведя. Такого же цвета узкие брюки, высокие кожаные сапоги. Выражения лиц — непроницаемые маски.

— Так где портал? — с другой стороны раздался ленивый голос.

Обернулась. В кресле сидел молодой мужчина, который до этого подходил к нам.

Цепкий взгляд заставил вздрогнуть и сильнее сжать пальцы на руке Дакара. Жест не остался незамеченным.

— Смешная она, — улыбка коснулась аккуратно очерченных губ, но не глаз. Глаза остались холодными. — Себя убить не побоялась, а сейчас дрожит.

Стараясь побороть страх и не быть предметом насмешек, тихо произнесла:

— В кабинете.

Улыбаться мужчина перестал. Поднялся с кресла, махнул тем, что стояли у двери. Трое вышли из комнаты, а этот, прежде чем уйти, с намёком бросил:

— Вы тут пока можете… полюбезничать.

Его слова показались гадкими и ядовитыми. Хотя почему же показались? Они такими и были, ими он пытался задеть намеренно.

Передёрнула плечами, желая стряхнуть с себя неприятное впечатление.

— Как пожелаете, ваше величество! — покорно произнёс Дакар, и я беззвучно охнула, чем заслужила ещё одну ухмылку… короля?

Вот этот молодой человек — король?

Когда за ним закрылась дверь, обернулась, поймав потемневший взгляд:

— Не бойся, он тебя не тронет, — Дакар понял мой вопрос без слов.

Не тронут… Но что они здесь делают?

— Пойдём, — он потянул меня к кровати, посадил на мягкий матрас. Сам отошёл к тумбочке, из которой достал чистые тряпки и флакон с какой-то жидкостью, а ещё чудодейственный порошок.

Хотелось спросить обо всём сразу — и в то же время промолчать, чтобы не услышать какой-нибудь страшной правды. Дакар избавил меня от метаний, заговорив первым:

— Почему ты вернулась?

Он не смотрел на меня. Надорвал сильнее ткань платья, отчего я вздрогнула, налил жидкости из флакона на сложенную в несколько слоёв ткань и осторожно приложил к ране. Хотя это даже раной назвать сложно, так, самая обычная царапина. А я ведь была уверена, что удар выйдет сильным, и в живых точно не останусь. Рада, что ошиблась.

Но его вопрос показался абсурдным. Как я могла уехать? И бросить его на верную смерть? Ведь те люди… Они сбежали, только увидев тот злосчастный камень, который после отобрали стражники.

— Потому что, — запнулась, подбирая слова, — не смогла поступить иначе?

Вышло так, будто я спросила его об этом.

Но точно сформулировать то, что казалось очевидным, не получилось.

— И только? — посмотрел на меня снизу вверх, пытаясь найти ответ во взгляде.

Нужно ответить, но я медлила. Теряясь от чувств, что даже для меня стали открытием, от мыслей и от осознания — этот человек слишком дорог мне, чтобы отмахнуться ничего не значащим «не смогла поступить иначе».

Не это причина моего поступка, а…

— Ты очень дорог мне.

— Насколько? — сдавленный шёпот и гулкое биение сердца — его и моего тоже.

— Настолько, что без тебя невозможно жить.

И ведь не соврала. Как можно жить без того, кто впервые за девятнадцать лет не отмахнулся от меня, как от назойливой мухи? Не улыбнулся рассеянной улыбкой и не бросил в ответ на важные вопросы ничего не значащее «потом»? Возможно, будь у меня хоть кто-то рядом, не здесь и сейчас, а всегда, я не оценила бы этого человека, который и человек-то только отчасти. Но у меня не было никого. Я всегда чувствовала себя одиноко, предоставлена сама себе и миру — негостеприимному и равнодушному.

Суровое лицо разгладилось, со лба исчезла вертикальная складка, из глаз пропала суровость и холодность.

— Я думал, что умру, когда очнулся и не увидел тебя.

Прикрыла глаза, сдерживая слёзы. Если сейчас расплачусь, то попросту не смогу успокоиться. Этот день вышел слишком насыщенным для одной меня. Но пожаловаться и высказать всё стало необходимостью.

— Они обвинили меня и хотели сжечь.

Дакар сел рядом, перетянув к себе на колени. Так уютно. По-настоящему уютно, словно я вернулась домой.

— Я не сказала тебе правду, хотя должна была. Она дала мне камень, они подумали, что я отступница. Потом портал.

Слова лились потоком. Сбивчивая цепочка событий, которая яркими вспышками мелькала перед глазами. И костры — высокие, яркие, пышущие жаром. Порталы и падения. Открывшиеся тайны, которые я бы предпочла не знать. Никогда.

Чем больше говорила, тем сильнее жгло в груди. Словно кислоты плеснули, и она разъедает кожу всё сильнее и сильнее. Под конец я выдохлась, всё бормотала что-то, но сама не могла понять, что именно. Это продолжалось бы бесконечно долго, если бы Дакар не обхватил моё лицо ладонями и не поцеловал бы, вытесняя сумбурные мысли.

Оторвался он лишь только тогда, когда мы оба отчаянно нуждались в глотке воздуха.

Пытаясь унять стук сердца, смотрела в его глаза, а он улыбнулся, открыто и тепло произнёс:

— У тебя красивый голос.

Вряд ли я ожидала услышать такое признание. И мне почему-то показалось, что он намеренно не желал касаться животрепещущих тем. Но вместо улыбки прошептала самую главную новость, в которую сама до сих пор так и не поверила:

— Она сказала, что я её дочь.

Пауза затянулась, так что я успела пожалеть о сказанном. Но, наконец, Дакар произнёс:

— Думаешь, она говорит правду?

— Не знаю, — выдохнула с мучительным стоном. — Она ушла, когда мне было девять, а сейчас… — вспомнила сморщенное лицо, обтянутое дряблой кожей, — она выглядит как древняя старуха.

Но дело не только во внешности… Я не узнала её голос, и прикосновения казались совершенно чужими. Хотя, по сути, эта женщина, даже если и приходится мне матерью, всё равно чужая.

А как иначе? Она ушла тогда, с лёгкостью вычеркнув из жизни нас с отцом, и забота, что проснулась сейчас, неуместна. Но вопреки доводам разума и логике, даже той самой гордости, я готова была вернуться в тот дом и… Спасти её? Тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли. Она знала этот мир лучше меня, а Эдар… Его скоро поймают, и он не сможет никому причинить время. По крайней мере, я очень на это надеялась.

Между нами снова повисла тишина, а Дакар сильнее прижал к себе и тихо спросил:

— Эдар… он ничего не сделал тебе?

Я всё же не выдержала. Хмыкнула.

— А ведь он мой брат…

Затряслась от смеха, больше напоминающего истерику. Уму непостижимо, глупость за глупостью. Отец-экспериментатор, мать-кукушка и полоумный братец. Идеальная семейка, ничего не скажешь.

— Кто?

— Эдар, — всё ещё всхлипывая, выдавила я.

Честно, даже не удивлюсь, если Дакар подумал, что я сошла с ума. Несла всякую ерунду. А вдруг я и вправду лишилась рассудка, и всё-всё это привиделось мне от пережитого страха? И на самом деле, не было шокирующих признаний и откровений?

— То есть твоя мать — Ингария?

Злость в его голосе клокотала с такой силой, что я замерла, боясь вздохнуть.

Отстранилась, взглянув ему в глаза:

— Да, — ответила осторожно.

— Это проклятье какое-то… — процедил Дакар сквозь зубы.

Его руки сжались на моей талии, до боли сминая. А я пыталась понять, что именно происходит.

В дверь постучали, и тут же открыли её.

— Пойдём, мы нашли его.

Дакар кивнул, резко встал, ссаживая меня на кровать.

— Будь здесь, — бросил он коротко и сухо.

Отчаяние окатило волной холода. Я схватила его за руку и с мольбой в голосе, спросила:

— Что?

Он покачал головой, смотря на мою ладонь и не давая возможности поймать его взгляд:

— Потом. Мы обо всём поговорим потом.

И ушёл, оставив меня одну.

А его слова так и звенели в ушах, заставляя сердце сжиматься от страха.

Ведь мгновение назад всё было хорошо. Он же говорил, что верит, что не даст в обиду. Чем ему успела насолить Ингария? Чем?!

Хотелось вскочить на ноги и побежать за ним, потребовать ответа сейчас, а не потом. Но… я так и осталась сидеть на кровати, пригвождённая к месту грузом бесконечных потрясений.

Это слишком много для меня одной.

Легла, прижав колени к груди, пытаясь унять вспыхнувшую боль. Мы просто неправильно поняли друг друга. Он вернётся, мы поговорим, и всё будет хорошо. Обязательно. По-другому не может быть.

Кажется, на этой мысли сознание потухло, унося меня в призрачную реальность сна.

* * *

Проснулась словно от толчка. Прислушалась — тихо, пожалуй, даже слишком. Потом послышался шорох, и я резко села, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Прости, я не хотела тебя будить, — посреди комнаты с подносом в руках стояла Амиса.

Я надеялась увидеть не её. Слабо улыбнулась и отмахнулась:

— Ничего страшного.

Она от удивления округлила глаза и протянула:

— Ты говоришь?

Коротко кивнула, не желая вдаваться в подробности моего чудесного исцеления. Если честно, я и сама не знаю, что это был за фокус.

Бросила взгляд за окно — похоже, наступило утро. Солнечные лучи бликами рассыпались по потолку и стенам, стирая ночные тени, пытаясь привнести в мрачные цвета немного яркого света.

Чувствовала себя гадко. Вроде бы физически, кроме так и непрошедшей усталости, ничего больше не беспокоило. Но неспокойно было на душе.

Царапина на груди затянулась. Нет, не пропала бесследно, но выглядела неплохо.

— Где Дакар? — сев в кресло и взяв в руки кружку с горячим чаем, посмотрела на Амису.

Она замялась, оглянулась на дверь и тихо, доверительно прошептала:

— Здесь такое происходит, ты просто не представляешь.

Отчего же? Как раз-таки «такое» я представляю, но узнать подробности всё же стоило.

Когда мы с Дакаром уехали, в замок заявился король. И прибыл он инкогнито, как сказала Амиса, без свиты, закутанный в плащ с головы до ног, в сопровождении только трёх охранников. Потом привезли хозяина, еле живого. Пока спасали его, приехавшие с королём стражники, допрашивали Шпона. А дальше, как только Дакар очнулся, его с трудом удержали на месте, потому что никто не знал, где я и что со мной произошло. Лекарь дал снотворное хозяину, а замковых стражников отправили искать меня.

— Кстати, а где ты была?

Не знает? Странно… Хотя, если её не посвятили в эти дела, то и мне стоило помалкивать.

— Ну, когда на Дакара напали, он приказал мне ехать в замок, а я… Не справилась с лошадью, и её понесло совсем в другую сторону.

Ответ Амисе не понравился, но выпытывать подробности она не стала.

Вот как… Из всего происходящего выбивается только приезд короля. Если я правильно помню, то Дакара выпроводили из столицы без почестей и славы; он чем-то не угодил молодому правителю. Тогда зачем король прибыл теперь?

Как всё запуталось…

Амиса замолчала, нервно теребя край передника.

На подносе так и остались нетронутыми булочки и каша. Я выпила лишь травяной чай. Больше ничего не хотелось. Кусок в горло не лез.

— Слушай, а что ты знаешь про… — я замешкалась, не зная, стоит ли об этом спрашивать, — Ингарию?

Она посмотрела на меня, прищурившись. Я же постаралась состроить невинное выражение лица, словно во мне просто проснулось любопытство и ничего более.

Амиса вновь оглянулась на дверь, подошла ближе, нагнулась и доверительно прошептала:

— Это любовница погибшего отца хозяина, — она помолчала и добавила — И мать Эдара.

Любовница. Вон оно что.

Кивнула, выдавила из себя беззаботную улыбку.

— Спасибо, было вкусно.

— Но ты же ничего не съела! — она всплеснула руками.

— Не хочется, — я пожала плечами. — Амиса, а ты не знаешь, где найти одежду?

Кивнула на разорванную ткань платья.

Она нахмурилась, потом задумчиво произнесла:

— Я постараюсь сейчас что-нибудь найти.

Амиса ушла, а я так и осталась сидеть в кресле.

Эдар старше меня. По крайней мере, он явно не выглядит моложе моих девятнадцати лет. Значит, Ингария когда-то была любовницей прежнего хозяина, родила ему сына, потом… А что, собственно, было потом? Что такого могло произойти, раз она бросила мальчишку? И почему оказалась в нашем мире?

Вспомнила, как она вчера лежала на полу, окутанная чёрными нитями, что тянулись из рук Эдара. Как смотрела на меня, будто… Будто ни в чём не виновата. Но это не так! Она виновата… Во многом!

Во мне засела обида, глупая и детская, а ещё точно такая же искра надежды, что… Вдруг она не бросала меня? Может же быть так, что ей нужно было уйти? И причина у неё самая что ни на есть веская…

Усмехнулась абсурдным мыслям — ну да, как же… Известно ведь, куда выстлана дорога благими намерениями. Сюда это высказывание подходит лучше всего. Идеально вписывается, так сказать.

Амиса вернулась, протянула мне платье из плотной тёплой ткани и тонкую сорочку под него.

— Ничего другого не нашла, — покаялась девушка, смотря на меня внимательным взглядом. Мне показалось, что она хочет что-то сказать, но никак не может решиться.

— Говори, — подтолкнула её, ободряюще улыбнувшись.

— Это… — бросила и замолчала, подбирая слова, — правда, что про него говорят?

Про кого именно и какую правду она имела в виду, уточнять не стала. Догадалась. Улыбка завяла, пропала с губ. И мне стоило большого труда выдавить из себя признание:

— Да.

Амиса вздрогнула. Отшатнулась, глядя на меня огромными испуганными глазами.

— Чудовищно, — прошептала онемевшими губами и, больше ничего не говоря, выбежала за дверь, оставив меня одну.

Чудовищно… Пожалуй, так и есть, хотя я бы сюда прибавила ещё много эпитетов, и не факт, что все они будут цензурными.

Стянула платье, аккуратно сложила и оставила на кресле. А когда взялась за сорочку, замерла с протянутой рукой. Чуть выше запястья красовалась метка в виде идеально круглой крупной монеты. Кожа была тёмной, будто бы её припорошило пеплом.

Невесомо, почти не прикасаясь, провела по отметине кончиками пальцев. Больно не было. Такое ощущение, что это выжженное клеймо, правда, выжгли его как будто уже довольно давно — ни покраснения, ни неприятных ощущений не осталось.

Что это? И, самое главное, что мне с этим делать? Ещё раз провела пальцами и, схватив сорочку и платье, быстро переоделась.

Пора идти…

Да, за ответами. Сейчас они мне были как никогда нужны.