Глава 16

Я замерла у двери спальни, прислушиваясь к шорохам и шагам — тишина была мне ответом. Потом остановилась в коридоре, тёмном и таком же безмолвном, как и весь замок. Казалось, что жизнь, и до этого обходившая господские этажи стороной, вовсе покинула эти каменные стены.

Спустилась по ступеням, остановилась на самой последней.

Где искать Дакара? В гостиной? Нет. Двери распахнуты настежь, на столе, покрытом белоснежной скатертью, ничего нет, только узкая ваза с невзрачным букетом из мелких цветов.

В кабинете? Возможно…

Ещё несколько шагов, и вновь замираю, увидев высокого мужчину в коричневом камзоле. Он стоит неподвижной глыбой, не мигая, рассматривая противоположную от себя стену.

На кожаном тонком поясе прикреплена фляга и кинжал с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, что поблёскивают даже в полутьме коридора.

Меня стражник не замечает, или лишь делает вид, что до сих пор стоит здесь один, а не под пристальным изучающим взглядом.

Склонила голову набок, слыша заполошный стук собственного сердца. Оно в который раз пытается умолкнуть навечно, но раз даже кинжал не справился с этой задачей, то простому волнению это вовсе не по силам.

Стоило мне сделать всего несколько шагов, последних, и я оказалась бы лицом к лицу с тем, кто подарил гораздо больше, чем я могла ожидать. Смелость и желание развернуться и поплыть против течения. Это сложно, но при должном усердии возможно.

Я никогда не боролась за своё счастье и благополучие. Просто подстраивалась под обстоятельства — научилась жить самостоятельно, так, чтобы у учителей даже не возникало повода вновь жаловаться на меня в органы опеки. Научилась молча принимать «потустороннее» увлечение отца, делая вид, что мне действительно интересна его одержимость. Научилась играть роль нормальной, той, у которой есть семья и которую дома кто-то ждёт.

Одноклассники верили, учителя верили, в институте — тоже верили. Я никого и никогда не подпускала к себе близко. Это было лишним и ненужным. В какой-то момент, я просто поняла, что быть предоставленной самой себе куда безопаснее, чем на кого-то полагаться.

Так было довольно долго, но…

У Дакара получилось пробить броню. Ему удалось пробраться в самую душу и получить ответы на те вопросы, которые я всегда предпочитала попросту игнорировать. Это же так просто — сделать вид, будто мне не больно, или вовсе безразлично. Кому есть дело, что душа раз за разом умирает, рассыпаясь на тысячи осколков? Никому. А я привыкла падать и подниматься. Ничего, раны имеют свойство затягиваться. Понадобится время, но всё же.

Сейчас я вдруг отчётливо поняла, что невозможно всю жизнь плыть по течению. Невозможно подстраиваться под чужие желания до бесконечности. Невозможно стать счастливой, не приложив ни грамма усилий. И главное, невозможно идти вперёд, отсиживаясь за дверью собственного мирка.

Я достаточно долго просидела там, похоже, уже покрылась вековой пылью.

Пора было сделать выбор. Свой собственный выбор. И отстоять его у коварной злодейки по имени Судьба.

Ещё несколько шагов. Замираю рядом с угрюмым стражником и натыкаюсь на его безликие слова:

— Вам туда нельзя.

Передёрнула плечами, и с вызовом произнесла:

— Я должна увидеть Дакара.

Не потороплюсь — потеряю и то малое, что успела приобрести. А терять я не намерена. Только не здесь и не сейчас. Возможно, после — вдруг он захочет, чтобы я ушла? Навсегда исчезла из его жизни? Точно так же глупо и нелепо, как и появилась? Его выбор я приму, но для начала должна сказать ему всё, что считаю важным.

Перевела дыхание, сжав руки в кулаки.

— Нельзя, — выражение лица стражника не изменилось — такое же бесстрастное и равнодушное.

Грудь обожгло глухой волной раздражения, хотя внешне я постаралась держаться спокойно и под стать ему — отстранённо.

— Я должна рассказать кое-что про Эдара, — зашла с другой стороны.

В бесцветных глазах мужчины промелькнула заинтересованность, всего на миг, но я успела заметить. Тем не менее, он отрицательно качнул головой:

— Расскажите мне, я передам.

— Вам? — наигранно удивилась, пытаясь достоверно сыграть очередную роль. — Простите, но я вам не доверяю.

Уголки губ всё же дрогнули, обозначив так и не появившуюся улыбку. Конечно, я казалась ему смешной, но что бы он обо мне ни думал, уходить отсюда не собиралась. Сложила руки на груди, всем своим видом давая понять — моей капитуляции он не дождётся.

Фыркнул, следом кашлянул, желая замаскировать истинные чувства. Я же предпочла сделать вид, что совсем ничего не заметила.

Наконец, он произнёс — нехотя, нарочито растягивая гласные:

— Я-а… доложу-у.

Теперь пришёл мой черёд фыркать, но это скорее нервное — энергетика мужчины довольно странная. Пара ничего не значащих фраз, а такое ощущение, что из меня выпили все силы. Или я просто перенервничала, что в моей ситуации неудивительно?

Охранник развернулся и тут же искоса посмотрел на меня, будто ожидал внезапного нападения. От меня? Вот чудной, нашёл из-за чего переживать.

Открыл дверь и скрылся за ней, плотно притворив за собой, так что мне не удалось услышать слов. А когда вышел, то сухо кивнул в ответ, разрешив войти.

Ноги стали ватными, чужими, и переставлять их оказалось так сложно, словно к ступням какой-то шутник привязал десятикилограммовые гири. Но проснувшееся упрямство не позволило мне остаться на месте, в этом тёмном коридоре, наедине со сквозняком и неприветливым мужчиной.

В кабинете тихо. За столом, закинув руки за голову, сидел молодой король, а напротив, у окна, утонув в глубоком кресле, скрывался Дакар. Моего появления ждали: его величество — с хитрой ухмылкой, что коснулась только глаз, а хозяин — с напряжением, о котором буквально кричала его застывшая поза.

О царственной особе я тут же забыла, стараясь поймать взгляд Дакара. А он упрямо прятал его, акцентируясь на чём угодно, только не на мне. Зачем? Ведь кому, как не ему, знать — я не лгала. Точнее даже не так: я никогда и ни с кем не была столь откровенной, как с ним. Это же просто — поверить… Ему я научилась верить и доверять, а ещё ждать искреннюю улыбку и поцелуи — невесомые, нежные, горько-сладкие.

Воздух с трудом проникал в лёгкие, раскалённой лавой растекаясь по венам, заставляя задыхаться. Время, обычное, что исчисляется секундами и минутами, пропало, испарилось, осталось где-то там, за гранью реальности.

Больно. Физически. Так что я едва устояла на ногах, пошатнувшись. Зря решила бороться, зря пришла сюда. Мне в очередной раз достались никчёмные крохи понимания, большего, увы, не заслужила.

Дуновение ветра — и сильные руки сомкнулись на талии, бережно придерживая и не давая упасть. И я вцепилась в рубашку, пахнущую так знакомо — лесной свежестью и утренней росой.

— Кхм… — голос короля фоном стелется по комнате. — Пожалуй, вам есть, о чём поговорить.

Он уходит. Я не слышу ни шагов, ни скрипа двери, но точно знаю, что в кабинете мы остались одни. Вот только поднять взгляд и встретиться с наверняка потемневшими глазами Дакара, не нахожу в себе сил.

Что, если всё же прогонит? Сделав выводы, далёкие от правды?

От этих мыслей нежданная злость хлынула волной. Странное дело, у матери, которая исчезла из моей жизни, превратив её в беспросветную темень, даже тут получилось всё испортить.

Заговорила первой, так и не подняв головы:

— Я не лгала. Тебе — нет, — сильнее сжала в руках ткань рубашки. — Я не знала о ней, забыла о её существовании, не желала вспоминать, что где-то там, существует женщина, которая родила меня. Сложно в это поверить, — кивнула собственным словам.

Конечно, сложно. Слишком всё идеально сходится, слишком вовремя я оказалась там, где меня вовсе не должно было быть. Но молчать нет сил, я выталкиваю слова, боясь упустить момент. Когда у меня ещё будет время для оправданий.

— И её признание ничего не меняет, я осталась всё той же — случайной попаданкой в незнакомом мире. Что мне нужно сделать, чтобы ты поверил?

Последняя фраза упала между нами, и я, наконец, решилась посмотреть на него.

Скулы напряжены, губы побелели, дыхание шумное, частое, вот только не понять зол он или нет. А может вовсе в бешенстве?

Во взгляде сгустками кружился туман — не чёрный, а тёмно-серый. Но и он развеялся, стоило Дакару рвано выдохнуть и прижать меня сильнее к своему телу.

— Ничего, — бросил глухо, так что я едва не вскрикнула от боли.

То есть… поздно? И мои жалкие слова его вовсе не интересуют?

— Ничего, — повторил, будто я с первого раза не уловила суть сказанного, и добавил, тише, касаясь губами моих волос: — Тебе ничего не нужно делать, потому что я… — пауза, невыносимая, жалящая похуже укуса змей, — верю тебе.

Из груди сам собой вырывался стон — стон облегчения, смешанный с той самой болью. Хотелось плакать и в то же время смеяться. Только, боюсь, смех в моём исполнении больше напомнил бы истерику, а не ожидаемое веселье.

Воздух, до этого казавшийся густым и мёртвым, вдохнула с шумным свистом, позволяя себе вынырнуть из болотной жижи, куда меня пыталась затянуть безысходность.

Я всё же переспросила, для надёжности:

— Веришь?

Это важно. Куда важнее, чем всё происходящее до этого в моей никчёмной жизни.

— Верю.

Короткий ответ, но от этого не менее желанный и сладкий. Губы сами собой растянулись в улыбке, наверняка глупой и блаженной. Хотя, кому какая разница, ведь я вновь начинала жить?

Правда, счастье длилось недолго. Дакар поднял моё лицо, обхватив горячими ладонями, на которых кожа была шершавой и пахла свежестью:

— Когда-то давно Ингария разрушила нашу жизнь. Она — не ты.

Я видела в его глазах боль — мучительную, не затихающую вот уже много лет. Боль, что невозможно вырвать из сердца и забыть. Точно такую же, какую испытывала я. Вот только, если у меня получилось вычеркнуть прошлое навсегда, то у него не вышло. Или он просто не захотел забывать и вычёркивать.

Его губы были так близко, что стоит всего лишь подняться на носочки и коснуться их. И я сделала это, несмотря на вспыхнувшее смущение — мне сложно проявлять инициативу. Привычка всегда и во всём прятаться за ничего незначащими улыбками и неловкими шутками слишком въелась в кожу. Но с ним хочется быть искренней, доверчивой и абсолютно глупой.

Сухая, обветренная кожа и обжигающее дыхание. Короткий миг и вспышка, ослепившая до белесых точек перед глазами. Он важен для меня, его боль — моя боль, и прошлое тоже одно на двоих. Мне так хотелось в это верить.

Дакар не пытался взять на себя главенствующую роль, я только слышала тихое урчание, что зародилось в его груди и медленными толчками пробиралось наружу. Приятно. Необычно. И кончики пальцев покалывало от нового, неизведанного желания — распахнуть рубашку и провести по коже, лишь бы почувствовать, насколько ли он реален и не плод ли моего больного воображения.

— Ли-за… — мучительный вздох-стон. И я вторю ему, прошептав беззвучно его имя.

Казалось, момент, застывший в вязком мареве времени, никогда не закончится. Во всяком случае, я верила этому, надеялась на это и вспоминала все известные мне молитвы, лишь бы высшие силы продлили его. Таковых отыскалось не много. Точнее мысли об этом вытеснил резкий рывок.

Меня оторвали от пола, попутно смахнув со стола что-то, что с грохотом свалилось на пол. Усадили на твёрдую поверхность и смяли губы в головокружительном поцелуе. С инициативой было покончено, пришла пора подчиняться. Но я не возражала, напротив, мне хотелось идти за ним, как бы далеко он ни зашёл.

— Ли-за… — отрывается от губ, заглушая моё шумное дыхание своим.

Глаза в глаза и его насмешливое:

— Нам нужно остановиться.

Почему-то эти слова отрезвляют и разочаровывают одновременно. Чем заслуживаю короткий смешок:

— Я бы продолжил, но… Не здесь и не сейчас.

Я покраснела. Почувствовала, как лицо, шея и грудь полыхают жаром смущения.

Лишь бы отделаться от этого чувства, спрашиваю, пряча взгляд:

— Мне уйти?

И замираю в ожидании ответа.

Дакар не торопится.

— Нет, — произносит, наконец, и я в очередной раз готова расплыться в глупой улыбке. — Останься со мной?

Почему-то фраза падает вопросом между нами. То есть, он не уверен в моём согласии? Похоже, не одна я сомневалась в себе…

Кивнула, боясь, что голос подведёт.

Он осторожно опустил меня со стола, и вовремя, потому что дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился король:

— Не хотелось бы вам мешать, конечно, — хотя, судя по голосу, очень даже хотелось, — но нам нужно решить несколько важных вопросов.

Его шаги — уверенные, громкие, заставили вздрогнуть и сильнее вцепиться в руку Дакара. На что он шепнул, в поцелуе коснувшись виска:

— Не бойся.

Я и не боялась. По крайней мере, теперь уже не так, как прежде.

Король (так странно называть этого молодого хлыща королём), окинул меня надменным взглядом, в котором читались и насмешка, и пренебрежение, и даже заинтересованность. Последнее, собственно, лишнее. Не надо мной интересоваться. Ни в каком смысле.

Дакар подтолкнул меня в сторону кресла и ответил на не заданный (пока не заданный) вопрос:

— Она останется.

Его величество не удивился или просто удачно справился с эмоциями.

— Как скажешь, хаар, ведь это твой, — на последнем слове сделал особый акцент, — замок.

Дакар кивнул, ничуть не смущаясь издёвке.

— Сколько вы рассчитываете пробыть здесь?

— Гонишь? — принимая обманчиво-расслабленную позу, молодой человек, насмешливо дёрнул уголки губ.

Я прошла к креслу. На самом деле, мне хотелось поговорить с Дакаром наедине. Выяснить… многое. И, чего греха таить, ещё раз убедиться, что он мне верит и не готовит тайный план по выпроваживанию меня из замка. Какая же я глупая… Но! Как иначе?

Из всех участников происходящих событий, только я знала меньше всего и, соответственно, меньше всех понимала.

— Нет, — в тон ему отозвался хозяин. — Интересуюсь.

— Вот как, — протянул король. — Хорошо, я уеду после казни. Такой ответ удовлетворит твой интерес?

— Вполне.

Брошенное невзначай слово «казнь» заставило вздрогнуть. Кончики пальцев кольнуло иглами, и в голове зашумело. От страха или от отвращения — не могу сказать точно.

Его величество всё же покосился на меня, будто решая, стоит ли говорить при мне дальше или нет. В итоге сдался, сменив насмешку на холодный расчёт:

— Нужно найти её.

Не надо много знать, чтобы понять, о ком шла речь. Ингария. И, если искать они собирались только её, то… Эдар уже найден?

Вопрос едва не сорвался с губ. Вовремя опомнилась. Сжала руки в кулаки, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Это чужой мир, со своими правилами и устоями. Со своими способами наказания, вмешиваться в которые не стоит. Только не мне.

— Нужно, — согласился, отрывисто, коротко, — но я не знаю, где её искать.

Король хмыкнул, беззлобно и даже счастливо как-то:

— Так Лиза подскажет нам.

Стул скрипнул, и молодой человек оказался рядом со мной. Холодные длинные пальцы коснулись подбородка, приподнимая голову и заставляя смотреть ему в глаза:

— Ну же, расскажи, где прячется твоя мать?

Должен был появиться страх, от дикой улыбки, что осветила лицо короля, от запаха, горького, чужого, от власти, которая опутывала меня не хуже чёрных нитей Эдара. Должен был, но не появился.

Я расслабленно выдохнула и безразлично пожала плечами:

— Не знаю и, если честно, знать не хочу.

Чистая правда.

Посмотрела на Дакара. Он стоял за спиной его величества, готовый в любой момент оказаться между мной и королём.

— В этом я очень сомневаюсь, — не прекращая улыбаться, бросил молодой человек. Медленно провёл подушечкой большого пальца по линии скулы, вызвав глухое раздражение и отвращение. И ещё желание мотнуть головой и освободиться от него.

— Отойди… те, от неё, — Дакар всё же вмешался. Его голос звенел от напряжения и едва сдерживаемой злости — здесь ошибиться не могла, я, будто чувствовала, что он сейчас испытывает.

И, вторя ему, в глазах короля вспыхнула такая же злость — необузданная, пропитанная ядом застаревшей обиды. Но тут же пропала, сменившись лёгким налётом удивления.

Он демонстративно поднял руки, признавая поражение и, нехотя обернулся:

— Спокойнее, Дакар, ты не забыл, что я твой король?

В последних словах таился какой-то другой смысл, мне совершенно не понятный. А вот хозяину замка он был знаком. Глаза затянулись чернотой, превратившись в два бездонных колодца.

— Нет, ваше величество, — как-то чересчур спокойно отозвался он, — не забыл.

Я думала, на этом всё и закончится, но Дакар продолжил:

— Хотя от Лизы всё же прошу отойти.

Худые плечи молодого человека напряглись, выдавая его состояние. Вряд ли ему понравилось такое обращение. Тем более, сказанное таким тоном — уверенным и совсем не почтительным.

Отошёл, не проронив ни слова. Сел в кресло у стола, устраиваясь удобнее, и, наконец, посмотрел в нашу сторону:

— Глупо, хаар, — цокнул языком, покачивая головой, — очень глупо доверять её дочери.

Неприятно, когда говорят о тебе в третьем лице, но и это «неприятие» я проглотила. Правда, благодаря сильной ладони, что опустилась на плечо.

— С этим я разберусь сам, — вновь отмахнулся от царственного совета.

— Что же, — уголки губ короля нервно дёрнулись, — раз так, то нам нужно торопиться.

Вскочил с места и быстрым шагом пересёк кабинет, напоследок громыхнув дверью.

Разговор получился какой-то… странный. И глупый. И совершенно непонятный — без начала и конца.

— Пойдём, — Дакар подал руку, и я, вложив ладонь, поднялась.

— Я, правда, не знаю, — зачем-то бросила.

— Я верю, — повторил с тёплой улыбкой, что собрала вокруг глаз лучи мелких морщинок.

Получить ещё раз подтверждение словами оказалось приятным. Пожалуй, даже слишком. И я начала чувствовать себя помешанной маньячкой или неразумным ребёнком, для которого материальные слова куда важнее взглядов и жестов.

Мы вышли из кабинета и я, подстроившись под размашистые шаги Дакара, шла рядом. Куда? Не так важно, лишь бы с ним. Свернули к лестнице, поднялись по ступеням и вошли в комнату. Дверь с тихим щелчком захлопнулась, отгораживая нас от остального мира.

— Лиза, — голос тихий и пронизывающий. Он склонился совсем низко, уничтожив даже намёк на разделяющее нас пространство. — Я кое-что попрошу тебя сделать, пообещай, что выполнишь?

Рассматривая своё отражение в его глазах, кивнула:

— Я сейчас уйду, а ты не выходи из комнаты, пока не вернусь.

Просьба окатила холодом предчувствия.

Промолчала, не зная, что ответить, а Дакар с нажимом повторил:

— Пообещай.

Сдалась:

— Обещаю.

Он коснулся губ невесомым поцелуем, подарил ещё одну улыбку и вышел за дверь, оставив меня одну.

Я долго прислушиваюсь к удаляющимся шагам, в глубине души надеясь, что Дакар вернётся, прямо сейчас. И останется здесь, рядом со мной. Сердце тревожно сжималось от нехорошего предчувствия, а если учесть данное обещание…

Что-то зреет, готовится, и это что-то отнюдь не прекрасно. И Дакар об этом знал, иначе не требовал бы остаться в комнате и никуда не выходить.

А ещё король — гадкий и надменный хлыщ, общение с которым оставило горький осадок.

Обхватив руками голову, опустилась на кровать. Странные ощущения накатывали волнами, будто всё происходящее — всего лишь дурной сон. Впрочем, этот сон длится уже слишком долго, так что надеяться на внезапное счастливое пробуждение не стоит.

Поднялась на ноги, меряя шагами комнату. Нарастающее, как снежный ком, что пустили с отвесной горы, напряжение бурлило и готовилось захлестнуть меня с головой в водоворот противоречивых чувств. Я даже подошла к двери, опустила руку на ручку и… Отошла, удручённо покачав головой.

Я пообещала, ни к чему нарушать данное слово, тем более что кроме приключений, совершенно ненужных, ничего на свои «нижние девяносто», не найду.

Бегло осмотрела комнату и направилась к окну. За тяжёлыми тёмными шторами скрывался задний двор со скудными постройками. Пушистые кроны деревьев, что лесенкой спускались вниз от частокола к подножию взгорья, на котором стоял замок. И куры, важно вышагивающие между тюками сена. Усмехнулась. Петух, расправив крылья и мотнув красным гребнем, почему-то напомнил короля — такой же надменный и важный. Вот только важность эта напускная. Как не крути, а его величество совсем не вызывает ни трепета, ни уважения. Так, мальчишка, который возомнил себя пупом земли.

Не зная, чем занять себя, вернулась к креслу и опустилась в него. Волна мужского запаха укутала надёжным коконом, пытаясь унять волнение. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями, но почти сразу в атаку пошли мысли. Об Эдаре, о нашем родстве, если всё, сказанное Ингарией — правда, о самой женщине и об отце.

Как так вышло, что она оказалась в нашем времени? И не из-за неё ли папа помешался на желании найти магию? Это … многое объяснило бы. Все эти дневники и записи колдунов, ритуалы с лягушачьими лапками и гигантскими пауками, порталы и всевозможные проходы. Я помнила его увлечение ещё с раннего детства, но только после исчезновения матери оно приобрело столь масштабные размеры.

М-да… Даже слов более вразумительных найти не получалось. По всему выходило, что… Ингария не соврала? Возможно. Но, если быть откровенной, эти знания ничуть не облегчали мою жизнь.

В дверь постучали, тихо, едва слышно, но я подпрыгнула на месте, испугавшись.

— Это я, — в приоткрывшуюся щель заглянула Амиса. — Можно?

Нервно выдохнула и кивнула. Какой кошмар, я уже ото всего шарахалась.

Девушка вошла, придерживая одной рукой поднос.

— Я тут вкусненького принесла, — счастливая улыбка озарила её лицо, и я впервые увидела Амису такой — открытой, настоящей, а не зашуганной тенью самой себя.

— Вкусненькое — это всегда хорошо, — подбодрила, махнув в сторону столика.

Она поставила поднос и отошла на пару шагов, спрятав руки под белоснежным фартуком.

— Может… — начала неуверенно, — присоединишься?

Действительно, что здесь такого? Да и мне веселее будет, если получится отвлечься от гнетущих мыслей.

Губы Амисы дрогнули в полуулыбке, глаза блеснули огнём:

— Это… — тоже запнулась, — неудобно, — выдавила, краснея от смущения.

Пф! Сказала бы я, что именно бывает неудобным, но, боюсь, она мои сравнения не оценила, да и не поняла бы.

— Не выдумывай, — отмахнулась от её сомнений, — это удобно, и я одна всё это не съем!

На подносе и вправду, было слишком много всего — булочки, румяные пирожки, засахаренные фрукты, блюдце с джемом и чайник с чашкой. Жаль, что чашка только одна. Но и из этого положения можно выйти.

Я взяла свою чашку, что так и стояла на столике. Надо же, и в этом мире она пригодилась.

— Вот, видишь? Всё есть! Садись со мной.

Амиса сомневалась, но не долго. Махнула рукой, видимо, таким способом усыпив смущение и неловкость, и присоединилась ко мне.

Чай был ароматным, вкусности, как и положено, вкусными, а разговор непринуждённым и беспечным. Мы не касались скользких и неприятных тем. Девушка делилась со мной смешными историями из жизни прислуги, я слушала и, время от времени, тихо хихикала. Надо же, никогда не подумала бы, что и у неё, измученной заложницы положения, есть поводы для веселья.

— Знаешь, если бы ты жила в моём мире, — произнесла я, почему-то чувствуя, что язык слегка заплетается, будто вовсе не чай пила, а что-нибудь крепкое и алкогольное. — Мы непременно стали бы хорошими подругами.

Закончила фразу и подняла палец вверх. Комната качнулась, потом ещё раз. Лицо Амисы расплылось.

— Ну, наконец-то, я уж думала, отвар никогда не подействует, — из голоса девушки пропали дружелюбие и лёгкость.

Плохо понимая, что происходит, с трудом выдавила:

— Ты о чём? Какой отвар?

Амиса гадко расхохоталась и произнесла совсем рядом, будто стояла, склонившись надо мной:

— Ядовитый, который отомстит за моего Эдара.

Словосочетание «моего Эдара» хлестнуло раскалённым жгутом по сердцу. Как это «моего»? Уж не хочет ли она сказать…

— Не веришь? — девушка дёрнула меня за руку. Я смогла рассмотреть её и то на мгновение. Мир вращался, набирал обороты и засасывал куда-то в черноту.

— Я люблю его! Слышишь? И он обещал взять меня в жёны, сделать хозяйкой замка, но явилась ты, и Дакар этот…

— Нет, — прошептала немеющими губами, слыша в ушах бешеный стук собственного сердца.

— Да! — прошипела она. — Да! Да! Да! — повторила, будто в историке.

Толкнула на кровать, и я кулем безвольно свалилась на покрывало.

— Теперь его нет, защитить тебя некому, и ты умрёшь за то, что появилась на моём пути.

Хотелось сказать очень многое. А в первую очередь самой понять, где именно я стояла на её пути? Ведь Эдар явно не в моём вкусе и он вовсе не вызывает желание биться за его внимание. О чём она говорит? Это какая-то чушь!

— Ещё бы пару месяцев, и Эдар сделал бы мне предложение. Я столько вытерпела ради этого, но нет, нужно было обязательно всё испортить…

Она бормотала слова тихо, словно в бреду, при этом укладывая меня на подушку и накрывая одеялом прямо поверх одежды. Я не чувствовала своего тела, оно не принадлежало мне. Даже дыхание, несмотря на бьющийся внутри страх, замедлялось.

— Яд лишит тебя возможности дышать, — девушка склонилась к моему лицу, но я её не видела. Перед глазами опустился тёмный занавес. — Ещё несколько минут, и ты умрёшь. Это будет даже не больно, почти…

Смех, подобный яду, что сейчас плескался в моей крови, разнёсся по комнате. Потом и звуки исчезли. Остался лишь шум, нарастающий с каждым мгновением всё больше и больше, пока боль — жуткая и невыносимая — не вспорола тело от головы до кончиков пальцев. И жизнь, необходимая и желанная, оборвалась, так и не подарив мне счастья.