Глава 17

Дакар

Мальчишка заигрался. Определённо точно — заигрался. Возомнил себя великим комбинатором и даже не подозревает, что его интриги давно перестали быть тайной. Продолжает носить маски и выставлять себя так, будто он единственный, кто понимает происходящее.

На его беду — не единственный. И виной тому не ошибка или неудачно подобранные поступки для его роли, а… Ингария. Именно та, кого Дакар ненавидел всей душой — за изуродованное прошлое, своё и брата. За искалеченную жизнь отца и его преждевременную кончину, за глухую ревность матери, которая со временем превратила милую женщину в чудовище. За всё, что успел пережить со своего дня рождения до настоящего времени. Если кто-нибудь сказал бы Дакару, что именно эта ведьма откроет ему глаза и спасёт от неминуемой смерти, он плюнул бы тому в лицо. Да и ударил бы, пожалуй. А сейчас…

Глупо отпираться от того, что произошло.

Он ведь умер, там, на дороге, среди леса. Нападавшие не собирались церемониться и всадили в него три стрелы. Для надёжности, чтобы он уж точно отправился к богам и прекратил топтать эту землю. Но пришла она. Исхудавшая, осунувшаяся, страшная. Несмотря на то, что себя прошлую она напоминала лишь отдалённо, он сразу узнал её.

— Не рычи, — дряблая кожа на лице натянулась от улыбки.

Рычал неосознанно, скорее рефлекторно. Дакар удивлённо осмотрелся. Болото, трухлявые коряги и туман. А ещё сыростью пахнет и гнилью, так что он скривился.

— Где я? — первое, что спросил.

Ему не было страшно, во всяком случае, не за себя — за глупую девчонку, что ослушалась и вернулась. Он бы справился. А если и нет, то, умирая, знал бы, что она жива. Но куда там, вернулась и застыла статуей, пока один из наёмников шёл к ней.

— Умер, — просто бросила ведьма, пожав острыми плечами.

Он хмыкнул. Опустился на самое ближнее бревно и рассмеялся. Вот так просто — умер. Ведь он думал, что жизнь только начинается. Глупец, не иначе.

— А Лиза? — смех резко оборвался.

Имя, настоящее, а не то, каким продолжал называть её, лишь бы оградить ото всех. В частности от брата, который всегда был не таким, как все, одним из них — из отступников.

— Она моя дочь, — Ингария поджала бескровные губы, встретив его обескураженный взгляд зелёными блестящими глазами, в которых горела решимость.

— Дочь? — он подскочил с места, ринулся к ней, желая… Сам не зная чего. Задушить? Возможно. Свернуть шею отступнице очень хотелось.

Болотная жижа вдруг разверзлась под ногами, и он ухнул вниз, по пояс увязнув в трясине. Ноги обдало холодом.

— Дочь, — повторила, для верности кивнув головой, — и я спасу твою жизнь только потому, что… — вздохнула нервно и нехотя выдавила: — Ты дорог ей.

— Как? — мысли скакали и прыгали, не намереваясь принимать её слова за правду. Вообще не собираясь воспринимать то, что она говорит.

— Обыкновенно, не мне тебе рассказывать, хаар, как на свет появляются дети.

Она смеётся над ним, чувствуя свою безоговорочную власть в этом странном месте, где всё повинуется её капризам.

Дакар рванул в сторону, пытаясь ухватиться за свисающую ветку, но сучок хрустнул, стоило ему потянуть его на себя. Трухлявое дерево.

— Она из другого мира, — плюнув на затею освободиться, посмотрел на неё снизу вверх. Унизительно стоять так перед отступницей, но иного выхода у него нет.

Ведьма фыркнула, язвительно скривив губы:

— Конечно, из другого. Где, по-твоему, я скрывалась от преследований твоей ненормальной матери?

Он вновь зарычал — громко, грозно, предупреждающе.

— Не смей так говорить о ней!

Ингария рассмеялась, запрокинув голову, а когда успокоилась, вытерла выступившие слёзы и зло поинтересовалась:

— Почему это? Ведь это она отняла у меня сына, превратив его в чудовище, а мою жизнь в кошмар. Из-за неё меня вышвырнули в другой мир, без права вернуться обратно! Благодаря ей я теперь выгляжу именно так!

— Ты сама бросила Эдара! — он знал об этом, подслушал разговор матери с отцом.

— Сама?! — возмущённо закричала, так что туман дрогнул, трусливо опутав её ноги, будто пытаясь успокоить хозяйку. — Глупец! Я не бросала его, — и тише добавила, растеряв запал, — никогда.

Он ждал продолжения и не ошибся. Ингария рассказала ему всё, что произошло на самом деле, восполнила пробелы, которые не мог понять тогда маленький мальчишка. А сейчас ему некому было поведать печальную историю отца, его истинной пары и его матери, что навязали брак с хааром Белых Рысей. Их жизнь сложилась куда хуже его собственной, и всему виной вражда между ике и отступниками.

А теперь сюда же, в этот запутанный клубок, вклинились они — Лиза и Дакар.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — когда между ними повисло молчание, он глухо вытолкнул слова.

— Ты спросил, — пожала плечами женщина.

Во время рассказа она села на бревно, рядом с мужчиной, и сейчас выглядела опустошённой. Будто душа готовилась вот-вот покинуть дряблое тело старухи.

— Спросил, — кивнул сам себе Дакар. — Зачем я здесь?

Он не верил, что только ради этого разговора, было что-то ещё…

— Я знаю, кто стоит за покушениями, и это не Эдар, — огорошила она его, — точнее не совсем он.

* * *

Дакар давно перерос наивность и точно знал, что Лайгир не просто так отправил его в родовой замок с поручением «навести порядок». Не просто так дал понять, что до него дошли слухи, будто Эдар позволяет себе слишком многое для временного главы рода.

Дакар и сам знал об этом — в замке были надёжные люди, которые докладывали ему обо всём. Но он все странности списывал со счетов, чувствуя перед сводным братом… вину. Вину, что прочно поселилась в его сердце ещё в далёком прошлом. С того самого дня, когда он появился на пороге их замка. И мать, законная супруга хаара, собственноручно выжигала из него магию, поливая его живой водой. Дакар видел, как на детском лице волдырится кожа, покрываясь кровавыми язвами, слышал, как он кричит и просит пощады. Никто за него не вступился. Отец стоял с понурой головой, а младший сын, законный наследник рода Белых рысей, вжимался в стену, смежив веки, и беззвучно шевелил губами.

Уже тогда он понимал, что никогда этого не забудет, и до сих пор по ночам видит щуплого мальчишку, обожжённую кожу на его щеках и свирепое лицо собственной матери.

В дальнейшем жизнь Эдара тоже не блистала радужными огнями. Дакар, назначив его своим заместителем после смерти родителей, пытался искупить вину. За послушание матери, за беспрекословное подчинение почившему королю. А вышло… То, что вышло.

Брат предал его, пойдя на поводу у его величества.

Да, Лайгиру всегда удавалось быть убедительным. Настолько, что родной отец, несмотря на предвзятое отношение к старшему наследнику, видел в нём потенциал. А вот Дакар уважением к молодому королю не проникся. И на то были свои причины.

Лайгир боялся Дакара, иначе для чего ещё ему понадобился Эдар? Да всё просто — для того, чтобы манипулировать им. Ведь в случае смерти наследника клана Белых Рысей, через четыре года шааром стал бы сводный брат. Точнее не стал бы. Лайгир не позволил бы ему взять власть в свои руки, заставил бы отказаться от этой чести в его пользу. Такого за всю историю ещё не случалось, но всё когда-то бывает впервые.

Теперь он знает правду, и сможет защитить себя и… Лизу. Хрупкую девушку, случайную гостью чужого мира и… Её дочь. Последнее не вызывало неприязни и злости, хотя он очень старался показать именно эти чувства, когда девушка призналась ему во всем. Он знал, что за дверью стоит один из стражников короля, подслушивая их разговор. Знал и попытался убедить их, что всё идёт по плану и что он совершенно ничего не подозревает.

Сейчас он стоял на ступенях, смотря на чёрный рукав коридора и больше всего мечтая вернуться обратно, в свою комнату, к той, кого обязан защитить любой ценой.

— Король ждёт вас, хаар, — молодой мужчина появился, будто из ниоткуда, почтительно склонил голову, ожидая решения и оставляя ему мнимый выбор.

Дакар кивнул в ответ и, не оставив места сомнениям, спустился по лестнице, потом вышел на улицу, туда, где его уже ждал Лайгир.

Хаар ещё раз оглянулся, непроизвольно, окинул взглядом высокую стену с узкими застеклёнными проёмами. Но Лизу он увидеть не смог бы — окна его комнаты выходили на другую сторону замка. Жаль. Убедиться ещё раз, что ей ничего не угрожает, очень хотелось.

Отвернулся, нервно сжав руки в кулаки. Ему стоило бы спрятать девушку, увезти из замка, пока всё не закончится, но, к сожалению, осталось не так много сородичей, кому бы он смог доверить самое ценное.

Во внутреннем дворе стояла гнетущая тишина. Обитатели замка молчаливо следили за хозяином и королём. Никому из них не хотелось попасть под горячую руку, да и сама атмосфера не располагала к пустой болтовне и веселью. Весть о заключении Эдара в темницу (одну из имевшихся в каждой крепости «на всякий случай») облетела местных обитателей быстро. Никто не удивился, сводный брат хаара отличался от истинных владетелей рода Белых Рысей мерзким характером и излишней жестокостью. Что, впрочем, не мешало исполнять все его приказы и жить по его правилам больше пятнадцати лет. Сейчас же все затаились, ожидая грома, который непременно грянет — все это чувствовали.

Дакар медлил. Он знал, что эти поиски — лишь показное выступление, мнимая забота о подданных. Истинная цель состояла в том, чтобы перекинуть всю вину на Эдара и уговорить хаара казнить брата за измену. Лайгир явно не намерен был оставлять за своей спиной живые доказательства. Дакар пока сопротивляется, но надолго ли хватит этого сопротивления?

Взяв поводья из рук Лока, хозяин произнёс одними губами, чтобы только он понял его:

— Присмотри за ней.

Парень нахмурился, но понятливо склонил голову, вместо ответа. Уже хорошо — ему он доверяет и можно надеяться, что в его отсутствие Лиза будет в безопасности.

— Куда? — Дакар обернулся к королю, растягивая губы в ленивой улыбке. Он чувствовал тревогу, но пытался всем своим видом не показывать этого.

— Понятия не имею, — отозвался беспечно и добавил, брызгая язвительностью: — Ещё не поздно спросить у дочери ведьмы.

Улыбка пропала с губ Дакара. Он сильнее сжал в огрубевших пальцах поводья и твёрдо ответил:

— Нет!

Лайгир ухмыльнулся, довольный реакцией Дакара, и, поддев пальцем тонкую цепочку, произнёс:

— Тогда нам поможет это.

Дакар присмотрелся — на чёрной коже перчатки лежал бледно-голубой камень, поблёскивая на свету. В самой сердцевине пульсировал тусклый огонь.

— Что это? — поинтересовался вроде бы безразлично, и в то же время настороженно, нутром чувствуя подвох.

— Кое-что очень полезное, — издевательски протянул Лайгир.

Ему нравилось испытывать терпение хаара, заставлять его играть по своим правилам. Непередаваемое чувство превосходства и безграничной власти над тем, кто всегда и во всём был на шаг впереди. Теперь-то Лайгир просчитал всё и не допустит промаха, в отличии от бестолкового полукровки Эдара.

И, тем не менее, молодой человек пояснил, с удовольствием отметив раздражение в глазах Дакара:

— Один из отступников любезно поделился со мной этой вещицей, — тут улыбка шаара превратилась в оскал. Не нужно гадать, каким именно методом он заставил несчастного «любезно поделиться». — Камушек «чувствует» себе подобных — обладателей магического дара.

От его последних слов Дакар вздрогнул. За пятнадцать лет службы в качестве охотника на неверных ему ни разу в руки не попадала такая находка. Не рано ли он расслабился, сбросив со счетов «неразумного» мальчишку?

— Ты в этом так уверен? — несмотря на противоречивые чувства, Дакар позволил себе пренебрежительно усмехнуться.

Мимолётная заминка, во время которой между ними завязалась настоящая борьба взглядами. И если взгляд хаара был настороженным, то в глазах Лайгира горело превосходство и предвкушение.

— Нет, — безмятежно отмахнулся. — Но сейчас самое время проверить это, ты так не считаешь?

Дакар не ответил, лишь сильнее сжал в руках поводья.

— Ну, так что, — подначил молодой человек, — едем?

Ничего так и не ответив, хаар направил коня к открывшимся воротам, спиной ощущая насмешливый взгляд.

В голове у него крутился только один вопрос: зачем он доверился Ингарии?

* * *

Дакар и без подсказок камня знал, что ведьма где-то неподалёку. Увы, это не предчувствие, хотя оно бы совсем не помешало, это всего на лишь всего договорённость. Он позволит ей спасти сына, играя по правилам шаара. Вот только сейчас, в свете открывшихся известий, он вовсе не уверен, что Ингарии удастся избежать внимания Лайгира.

— И всё же, хаар, почему ты ей веришь? — когда они проехали мост и оказались среди разбросанных тут и там деревьев, молодой наместник прервал тишину.

Дакар едва не переспросил «кому именно», но вовремя опомнился.

— Это так важно? — скривился.

Разговаривать о Лизе ему совсем не хотелось. Другое дело поговорить с ней…

— О-о-очень, — не скрывая ехидной ухмылки, отозвался мальчишка. — Сам посуди, она дочь той, кого ты ненавидишь, к тому же, наверняка тоже отступница…

— Знаете, ваше величество, — Дакар посмотрел на него насмешливо, — за последние несколько дней я многое переосмыслил и понял, что порой друзья гораздо опаснее тех, кого я привык считать врагами.

Улыбка застыла на губах Лайгира, а в глазах промелькнуло что-то похожее на страх, но уже через мгновение он вновь превратился в беззаботного парня:

— Да, Эдар преподнёс тебе урок.

Дакар хмыкнул, но тут же закашлялся, желая скрыть истинные чувства.

Эдар… Они давно отдалились друг от друга, хотя когда-то были настоящими друзьями. С тех пор прошло много лет, впрочем, Дакар до сих пор верил, что если бы Лайгир не затеял эту игру, его брат (а Эдара он привык считать именно братом), никогда бы на такое не решился.

Даже если эти мысли обман — ему хотелось бы обманываться. Это проще, чем поверить в предательство.

Они проехали ещё немного, прежде чем шаар натянул поводья, останавливая лошадь.

— Что? — Дакар напрягся, втянул воздух, пытаясь уловить незнакомые запахи.

Подлесок молчал. Кажется, даже ветер утих, перестав раскачивать пушистые кроны деревьев. И птицы замолчали. Гадкое предчувствие морозом облизнуло кожу.

Лайгир медлил, намеренно или нет, но на встревоженный вопрос хаара так и не ответил. Он смотрел прямо перед собой, одной рукой сжав пульсирующий камень.

— Нам туда, — наконец, произнёс он, махнув рукой по едва заметной тропе, что терялась среди корявых кустарников и травы, что беззвучно колыхалась, медленно сгибаясь в поклоне.

Там находилась хижина, та самая, где ещё ночью они схватили Эдара. Неужели Ингария настолько глупа, что вернулась туда?

— Ведьмы редко срываются с насиженных мест, — бросил тихо шаар, будто подслушал мысли Дакара.

Лошади сорвались с места. Лайгир нёсся впереди, не скрывая торжествующей ухмылки. Всё складывается как нельзя лучше, и совсем скоро эти земли лишатся хаара, а он, наконец-то, избавится от этого выскочки — наследника Белых Рысей.

Ненависть Лайгира родилась давно, пожалуй, даже слишком давно, чтобы кто-то, кроме него, помнил о её истинной причине. Но он напомнит и отомстит. А потом будет упиваться собственной властью над миром ике. И, может быть, устроит ещё один поход на земли отступников, надо же ему как-то прославить своё собственное имя.

Стоило приблизиться к заброшенной хижине, как камень нагрелся и ощутимо завибрировал в ладони шаара. Молодой человек остановился и спешился, бесшумно коснувшись земли.

Она здесь. Глупая, неужели думала, что он её не найдёт?

— Шаар? — сзади так же бесшумно подошёл Дакар. Он не спускал настороженного взгляда с ветхой перекосившейся двери.

Ему нужно добраться до неё раньше других. Просто необходимо. Лайгир не намеревался оставлять свидетелей за спиной. Чуть позже и от Эдара он тоже избавится. Чтобы некому было указать на него во время разбирательства.

Шаар кивнул своим верным псам — они знали, что делать. А стоило Дакару шагнуть к хижине, он остановил его, схватив за руку, чуть выше локтя:

— Не стоит, хаар, или ты не дорожишь своей жизнью? — последнее он произнёс с намёком, но Дакар сделал вид, что не понял его:

— Я не привык отсиживаться за чужими спинами.

Лайгир ухмыльнулся, склонился ниже и прошептал:

— На этот раз придётся.

Злость вспыхнула в груди главы клана Белых Рысей, и тут погасла:

— Как скажете, ваше величество.

Действительно, к чему рисковать собой, когда в замке его ждёт Лиза?

Шаар с подозрением покосился на Дакара, но ничего не сказал. Замер рядом с ним, напряжённо вглядываясь в замерший лес. Хижина утопала в тени деревьев, что возвели вокруг неё неприступную стену. И, казалось, будто её окутывает тишина, не спокойная и уютная, а настороженная.

Стражники скрылись за дверью, и чувства обострились до предела. Там ли Ингария? Или этот камень для ведьмы вовсе не помеха? Вопросы роились в голове Дакара, пока он прислушивался к звукам, пытаясь уловить хотя бы малейшее изменение. Но ничего не происходило, будто бы этот уголок земли утонул в безвременье.

— Здесь её нет, — крикнул один из псов, выходя через покосившуюся дверь.

И стоило только ему это сказать, как по поляне поплыл шёпот:

«Вернись в замок… Вернись…»

Дакар нахмурился, оглянулся на Лайгира. Но молодой человек смотрел на хижину, и не было похоже, что он что-то слышал.

«Вернись… Лиза… её убьют…»

Хаар задохнулся, в буквальном смысле. Как ни старался, ему не удалось вдохнуть. Он взметнул руки, сжимая шею загрубевшими пальцами, но ничего не изменилось.

— Дакар, что с тобой? — его состояние заметили остальные.

Эти слова, проникшие в сознание, разрушили невидимую преграду, и он, наконец, смог вдохнуть:

— В замок…

Перед глазами появилось бледное лицо Лизы, а ей на смену он рассмотрел торжество Лайгира. И всё понял. Ведьма, поиски, бесполезные и ненужные… На самом деле, его всего лишь увели из замка, чтобы…

— Я убью тебя за неё! — прорычал, хватая мальчишку за шиворот.

Но шаар улыбался, и его улыбка была безумной:

— Это вряд ли, без неё ты долго не протянешь.

Стоило бы свернуть мальчишке шею, прямо тут, да только там, за стенами замка, его помощи ждёт девушка.

Из груди вырвалось рычание, и Дакар поспешил к своей лошади.

* * *

Ещё никогда он так не торопился. Никогда в жизни так не боялся. Но всё равно опоздал и влетел в комнату, когда было уже слишком поздно.

Амису он оттолкнул, даже не заметив. Девушка отлетела к столу, пронзительно вскрикнула и затихла. Впрочем, всё это мужчина отметил вскользь, сосредоточив внимание на хрупкой фигурке. Лиза напоминала приведение, которым когда-то за непослушание его пугала бабка, вот только сейчас ему было куда страшнее.

Серая, почти прозрачная кожа, пустой взгляд и приоткрытые губы, будто застывшие в немом крике. Она была мертва… Та, ради которой он мог бы убить, больше не дышала…

Он сам не заметил, как обратился огромной белой рысью. Как опустился на задние лапы, мокрым носом касаясь безжизненной руки. Как завыл, отнюдь не по-кошачьи. В груди одна за другой горели и лопались нити, что связывали его с девушкой. И он умирал вместе с ней. Нет, пока что он ещё поживёт. День, два, неделю, месяц… На большее его не хватит.

За спиной послышался стон — тихий и жалобный. Он обернулся. Амиса лежала, обхватив голову руками, и на её пальцах была видна кровь. Зверь повёл носом, принюхиваясь, и угрожающе зарычал.

«Виновата! Убить!» — отчётливо бились мысли, так что противиться им было просто невыносимо.

Рысь отчаянно затрясла головой, пытаясь совладать с кровавым желанием. Выходило плохо. Запах крови дурманил, приглашая отомстить, разорвав тело служанки на мелкие кусочки.

Он поднялся. Сделал несколько тяжёлых шагов и замер, нависая над жертвой.

Амиса видела его сквозь пелену, что застилала взгляд. И отчаянное желание жить встрепенулось в ней испуганной птицей:

— Я не х-х-хотела, — дрогнувшим голосом выдавила она. — Он п-п-приказал…

Кто приказал и какой именно был приказ, зверя не интересовало. Он принюхивался, чувствуя тошнотворный запах лжи. Впрочем, это не удивительно — кому захочется сказать правду и быть растерзанной? Амиса в число безумцев не входила, хотя…

Зверь опустил голову ниже и ещё раз втянул неприятный запах, пытаясь понять, что его так смущает. Нет, помимо лжи здесь было что-то ещё, что-то тёмное, отдающее гнилью…

Ике рыкнул, склонил морду и лизнул шершавым языком дрожащие руки, которые девушка выставила перед собой, пытаясь защититься. И тут же отскочил, жалобно заскулив. Магия… В крови Амисы текла подчиняющая магия.

Вот только девушка этого не понимала или не желала понимать?

Хотя не важно, это всё глупо и бессмысленно. Какими бы не были мотивы, она убила её, и Лизы больше нет…

Зверь глухо зарычал, в его груди неистово колотилось сердце, мощными толчками гоняя кровь по венам, причиняя боль. Ему казалось, что ещё немного, и оно остановится, захлебнётся кровью и затихнет навеки. Он не сможет без неё… Без той, которой не успел толком ничего рассказать ни о себе, ни об этом жестоком мире. Не сказал самые важные слова и не подарил своё сердце, то самое, что сейчас мечтает замолчать.

Пожалуй, в эти минуты глубже всего понимаешь, что не стоит откладывать на завтра важных дел. И что жить нужно здесь и сейчас, в данную минуту. И говорить то, что на душе, не выискивая окольных путей.

Одна беда — уже ничего нельзя вернуть…

Амиса, пока зверь копался в своих мыслях, стала медленно отползать к двери. Наивная, неужели думает, что он позволит ей сбежать?

«Дакар?» — голос, больше похожий на шелест ветра, что случайно пробрался в комнату.

Зверь оглянулся, но никого не увидел. В спальне всё так же царил полумрак и расползался запах смерти.

Взглянул на служанку. Она поднялась на ноги и рванула к двери. Прыжок. Всего один, и Амиса кулем свалилась на пол, придавленная мощной лапой.

— Пощадите, хаар! — не прокричала, просипела.

Это вряд ли…

«Пусть уходит!» — снова голос, настойчивый и… знакомый?

Зверь вновь оглянулся. Никого. Он принюхался и тут же уловил запах ведьмы. Так может пахнуть только она.

С Амисы он скатился, чем девушка тут же воспользовалась — выскочила за дверь и понеслась прочь по коридору, только и были слышны торопливые шаги.

А вот взять под контроль звериную сущность оказалось куда сложнее. Дакар справился, правда, на это ушло много времени. Или же ему только казалось, что так необходимые потерянные минуты утекают, словно вода сквозь пальцы.

— Помоги ей! — первое, что выпалил, когда вновь смог говорить по-человечески.

Ингария тут же появилась рядом с кроватью, точнее она сидела на покрывале, держа в руке безжизненную ладонь дочери.

— Я не смогла его спасти… — голос ведьмы звучал ломко и почти неслышно. — Не успела. Но её не отдам праотцам…

Дакар понял, о ком идёт речь, но даже не испытал жалости. Сейчас всё его существо желало только одного — чтобы Лиза ожила.

— Всё, что хочешь, проси, — кажется, он даже забыл, что эта девушка тоже важна для Ингарии.

Женщина вскинула голову. Капюшон слетел, явив её изуродованное старческое лицо, которое стало ещё страшнее. Глаза светились зеленью и болью.

— Всё, что хочу? — она улыбнулась, и эта улыбка была безумной. — Хорошо, значит слушай…

* * *

Место было странным. Похожее на тоннель, без конца и края. И чувствовала я себя странно — словно меня подвесили в воздухе.

Тем не менее, я двигалась вперёд — уж каким волшебным образом, не знаю, но двигалась. Пока не показался свет. Прямо, как в фильмах, в конце тоннеля. Чем ближе я «подходила», тем громче был слышен щебет птиц, и тем головокружительнее становились запахи. А потом темнота вдруг расступилась, и я оказалась на поляне, самой обычной — с зелёной травой, стрекотом кузнечиков, лёгким тёплым ветерком и небом, ясным и безмятежным.

— Хорошо здесь, правда?

Вздрогнула, услышав голос, и обернулась, медленно-медленно. На траве, подставив лицо солнечным лучам, сидела… мама. Тугие рыжие локоны прикрывали плечи. Ноги до самых пят опутывала ткань серой юбки. Мама всегда любила одежду, которую кроме как старомодной назвать иначе и нельзя было.

— Хорошо, — ответила осторожно, не зная, как реагировать на её появление в… А собственно, где мы? Я и она?

— Не помнишь? — кажется, последние вопросы я произнесла вслух.

Отрицательно покачала головой. Если бы помнила, то и не спрашивала бы.

Она вздохнула, тяжело и печально, подняла руку с земли и щёлкнула пальцами. В тот же миг воспоминания обрушились на меня ледяным потоком, отрезвляя и заставляя вновь чувствовать боль. Ноги подкосились, и я рухнула на землю.

— Ну, всё, — сквозь вязкий шум расслышала голос Ингарии и отшатнулась. Она сидела рядом, прижав меня к себе.

— Я умерла? — глупый вопрос, ведь я и так знала на него ответ. Но не удержалась, мне нужно было услышать, что всё именно так и есть, и пути назад не существует.

Заглянула в её глаза — ярко-зелёные, живые, ещё раз отметив вернувшуюся молодость.

— Умерла? — уголки губ дрогнули от улыбки. — Нет, но была очень близка к этому.

От удивления даже дыхание затаила. Как это — нет? Я же помню, точно помню, что Амиса говорила про яд.

— А Дакар? — оставив свои сомнения при себе, спросила о том, что считала более важным.

При упоминании мужчины, она нахмурилась и отвернулась, глухо прошептав:

— Давай я расскажу всё с самого начала?

— Хорошо…

* * *

Однажды, волею судьбы повстречались ведьма и оборотень. Два народа, враждующие много лет, чужие и незнакомые друг другу. Казалось бы, что их может связывать? Что может быть общего? А вышло… Одно сердце на двоих. Его зверь выбрал её своей парой, а она просто полюбила, кинувшись в омут с головой. Впрочем, девушка знала, что наследнику рода Белых Рысей не позволят долго развлекаться с ведьмой и отступницей, а он… Он был куда наивнее — верил, что когда отец узнает о выборе зверя, то…

Стоит ли говорить, что его отец был в бешенстве? Парня посадили на цепь, а ведьма ушла сама, вернулась к своим. Спустя время, она узнала, что беременна. В общем, мальчик, рождённый от оборотня, восторгов не вызвал, девушку выгнали из общины. И тогда они встретились вновь.

Не буду говорить обо всём, что произошло. Сколько раз он уходил, потому что там «жена и законный наследник», и возвращался, потому что его тянуло к ней со страшной силой. Ведьма много лет пыталась найти способ избавить возлюбленного от этой муки и как-то разорвать нить, что привязала к ней его зверя. Но у неё не вышло. А потом в игру вступила его жена.

Кому понравится, что муж за спиной бегает к любовнице? Никому.

Ведьму изгнали из мира, запретив возвращаться, а для надёжности прокляли, только о проклятье она узнала не сразу. Сына у неё отобрали, решив, что даже дурная кровь пригодится роду.

— Потом я встретила твоего отца. Молодого парня, помешанного на колдовстве и магии. Он спас меня от неминуемой смерти в этом мире.

Всё время, пока она говорила, я молчала. Сложно переварить сразу печальную историю прошлого. Но…

— Почему ты ушла?

Я мечтала задать этот вопрос с того самого дня, когда окончательно осознала, что она не вернётся. Не откроет дверь и не крикнет на всю квартиру: «Я дома!» Не расскажет сказку на ночь, не обнимет и не поцелует. Это было невыносимо больно, раз за разом вспоминать все «не».

— Я говорила о проклятье, помнишь?

Кивнула.

— Так вот, кто бы мог подумать, что оно «сработает», — последнее слово она буквально выплюнула, — спустя одиннадцать лет. Я замечала, конечно же, не вовремя появляющиеся морщины, стареющую кожу, но не придавала особого значения. К тому моменту я уже знала, что время на Земле течёт иначе — гораздо быстрее, чем на Рауме. Вот и странности организма списала на это. А потом ты заболела, вроде бы ничего особенного, всего лишь простуда, но температура не спадала, и её не могли сбить больше десяти дней. Тогда я первый раз, после изгнания, применила магию. Тебя я вылечила, а сама превратилась в иссохшую мумию. Мне вновь пришлось уйти…

Её рассказ должен был вызвать у меня если не сочувствие, то хотя бы понимание, но этого не произошло. Сердце билось ровно, не принимая чужую исповедь слишком близко, отгораживаясь от женщины, что сидела рядом, невидимой стеной.

Она, кажется, и не заметила моих эмоций.

— Мы с твоим отцом решили, что так будет лучше, — Ингария замолчала, обхватила плечи руками. — А перед тем, как построить портал, я… Немного подкорректировала его память. Внушила, что его жена сбежала с любовником, — усмехнулась, — тогда мне это показалось правильным. И я не хотела, чтобы он искал путь в этот мир.

Бросила на меня быстрый взгляд:

— Но я, видимо, ошиблась с заклинанием, раз ты оказалась здесь…

Видимо. После исчезновения матери отец и вправду изменился, он, будто вообще забыл, что у него была жена, да к тому же предательница. Его съедала потребность найти эту чёртову магию…

— Ты мне не веришь? — спросила с надеждой.

Хотелось бросить что-то язвительное, колкое или вовсе ядовитое, но я просто отмахнулась безразлично:

— Верю.

Ингария — назвать её матерью у меня больше не получалось — набрала полную грудь воздуха и скороговоркой заговорила:

— Я с самого первого дня пыталась отправить тебя обратно, но у меня не получилось. И голос забрала, чтобы ты глупостей не наделала. А потом эта связь с Дакаром. Его зверь выбрал тебя, история вновь повторяется, а я не хочу для тебя такой судьбы. За эти годы, когда вернулась на Роум и узнала о смерти Браира, я нашла способ, как разорвать связь зверя и его пары. Безболезненно для обоих. Как чувствовала, что это ещё пригодится мне. Дакар пытался возражать, но вынужден был сдаться. Теперь ты вернёшься домой — в тот же день и в тот же час, когда папа случайно отправил тебя в этот мир. И на этот раз портал не сработает.

Я всё же расхохоталась — громко, надрывно, зло. Она решила за меня. Она не хочет для меня такой судьбы. Она считает, что так будет лучше. А она спросила меня? Чего хочу я?!

— Ты не имела права, — просипела, когда успокоилась. По щекам катились слёзы.

— Не имела, — легко согласилась она. — Но так будет правильно. Неужели ты хочешь стать для него обузой, от которой и избавиться нельзя и терпеть невозможно? Когда его будет тянуть к тебе звериная сущность, а он сам будет проклинать и тебя, и зверя? Что в этом правильного? Это только в сказках про оборотней всё красиво, а в жизни…

Меня трясло, будто в лихорадке. И каждый вздох давался с трудом.

— Не плачь, — она села рядом, обхватила меня руками. Хотелось оттолкнуть её, но сил не нашлось. — Я оставила ему кое-что… Если ты будешь ему нужна, просто так, сама по себе, без выбора зверя, то он придёт. И ты вспомнишь его, как только увидишь. Всё вспомнишь.

Я вцепилась в её руки, не зная, чего желаю больше — раствориться в давно забытом материнском тепле или отстраниться, встать и убежать от неё. В итоге сдалась, осталась рядом, пытаясь выплакать всё, что накопилось в душе.

— Только, — она тоже всхлипнула, — если решишь уйти с ним, возьми отца с собой.

Эмоции бурлили и кипели, пока она не сказала:

— Пора, Лиза, у меня почти не осталось времени…

Я посмотрела в помутневшие от слёз глаза и прошептала:

— Я ещё увижу тебя?

Но ответ не требовался, я всё поняла по взгляду — печальному и безжизненному.

— А Эдара? — не знаю, почему я спросила про него.

— Его я не смогла спасти, — сипло произнесла она. — За что ненавижу себя куда сильнее, чем это мог бы сделать он.

Мама встала, отошла на несколько шагов и помахала рукой:

— Прости. Я слишком много раз ошибалась, надеюсь, хотя бы сейчас сделала всё правильно.

Вокруг неё закрутились туманные столбы, подсвеченные голубым светом. Тонкая фигурка почти сразу растворилась, затерялась среди танцующего света, а когда всё погасло, оставив на поляне лишь примятую траву, я прошептала:

— Я тоже надеюсь, что ты не совершила очередную ошибку…

* * *

— А как же иначе? — бормотание отца вывело меня из дрёмы, что накатила внезапно. — Ведь с графином вышло, с чашкой вышло, принцип работы я понял, осталось самую малость, да…

Я лежала на полу и смотрела в потолок, хотя перед глазами всё ещё стояла совсем другая картина — поляна, залитая ярким солнцем. Откуда это видение? И почему так больно? Нет, не физически, а будто душу рвут на части острыми когтями. Пару раз моргнула, прогоняя видение, и повернулась набок.

Папа стоял на четвереньках и чертил на полу какие-то закорючки, карябая краску. На лбу выступил пот, и губы шевелились беззвучно.

— Долго ещё? — голос мой был почему-то хриплым.

— Нет-нет, вот уже, чуть-чуть, — отец поднял взгляд, правда, посмотрел, будто сквозь меня.

Легла обратно. Что-то не так. Вроде бы всё было, как обычно, но…

Прошло ещё десять минут, долгих и мучительных.

— Ничего не понимаю, — раздражённо бросил родитель. — Ведь я всё сделал правильно…

И почему я ничуть не удивлена?

Села, потом поднялась на ноги и сочувствующе посмотрела на него:

— Не расстраивайся, в следующий раз обязательно получится, — вышла из «лаборатории», оттуда на улицу. Казалось, в доме невыносимо душно и мне не хватает воздуха.

Эмоции буквально кричали, чтобы я вернулась назад, чтобы вспомнила. Вот только, что я должна вспомнить? Я проснулась от грохота, пришла к отцу, согласилась на очередной эксперимент. Но что было потом? Не знаю…

Подняла глаза, рассматривая тронутое первыми лучами солнца небо. Яркое, светло-голубое. И прохладный ветер гуляет по улице, пробираясь под пижаму. Всё, как обычно.

Возможно, я просто слишком устала, и мне стоило отдохнуть?