Глава 19

Обычный день, один из многих.

Скудные лучи зимнего солнца нехотя скользили по комнате, пробираясь со стены на полку с книгами, а оттуда — на картину, где возвышался величественный замок, окружённый высокой каменной оградой.

Эту картину я купила не так давно — проходила мимо выставки в торговом центре и… Замерла. Замок, непреступная стена и зелень верхушек деревьев. Неуловимо знакомое и в то же время чуждое и безликое. Сердце твердило, что я когда-то это уже видела, а здравый смысл отмахивался, мол, где я могла видеть средневековый замок, если никогда в жизни не покидала наш провинциальный городок? Верить я предпочла доводам последним, но и от порыва сердечного не отказалась — благо, нужная сумма нашлась в недрах сумочки.

С этого дня каждое утро я просыпалась с довольно странным чувством, что вот-вот произойдёт что-то особенное, волшебное. И ничего это чувство было ни в силах побороть — ни собственные скептические насмешки, ни строгие выговоры, что я, опять же, делала самой себе.

Ожидание никуда не пропадало, оно преследовало меня, даже не думая оставлять в покое.

Сегодня я решила не гнать его, а… покориться, как бы глупо это ни звучало. Откинула одеяло, опустила ноги на пол и вздрогнула от холода, что с довольным урчанием облизал ступни. Зима в этом году выдалась на редкость суровая. Декабрь хвастался высокими сугробами и трескучими морозами, а ещё ветрами, что заставляли дом скрипеть и стонать в разы громче, чем обычно.

Спешно обула тапочки и поспешила выйти из комнаты.

Отец уже суетился на кухне. После неудавшегося эксперимента три месяца назад, он, будто стал другим человеком. «Лаборатория» вновь превратилась в старомодную залу, почти такую же, какой она была при бабушке. Чертежи, старинные фолианты, дневники ведьм и чародеев медленно перекочевали из дома в сарай. Папа, словно прозрел и, наконец-то, смог вернуться из мира грёз на нашу грешную землю, где магии и всякой подобной чепухе совсем не место.

Я безумно радовалась таким переменам и в то же время… Да, страшно признаться, но мне порой хотелось, чтобы отец вернулся к своим экспериментам и… Вот тут мои фантазии давали сбой, я так и не смогла объяснить себе, почему эти желания меня посещают.

Впрочем, сегодня я позволила жить и здравствовать и этому чудачеству. Доброта во мне проснулась, что поделать.

— Доброе утро, пап! — потирая глаза, вошла в кухню.

По комнате плыл аромат свежеиспечённых блинчиков. Отец, нацепив мой фартук с ярко-жёлтыми утятами, кружил возле плиты, что-то напевая себе под нос.

— Ничего себе, — присвистнула. — А я и не знала, что ты так умеешь.

Я имела в виду лёгкие движения, которыми он переворачивал блинчики, подкидывая их над сковородой. Хотя и сам факт того, что папа может замешивать тесто и печь — тоже довольно удивителен.

— А, Лиза, — обернулся в пол оборота, одарив меня счастливой улыбкой, — доброе утро!

Помолчал, переворачивая почти прозрачное румяное кружево.

— Умею, конечно, только давно не практиковался, — он кивнул на несколько скомканных блинчиков, что унылой горкой ютились на отдельной тарелке.

— Ха! — усмехнулась. — Давай их сюда, я не привередлива.

Отец не смог скрыть довольную улыбку. Оторвался от сковороды и поставил передо мной кружку с горячим чаем, пиалу с вареньем и тарелку с блинчиками.

Непривычно видеть его таким — с живым взглядом, обращённым не сквозь меня, с вымытыми и расчёсанными волосами, в правильно застёгнутой рубашке. А ещё слышать от него рассказы, совсем не связанные с колдовством и чародейством.

— Лиз, я тут подумал, — когда последний блинчик занял своё законное место на тарелке, папа сел рядом.

— Что? — сразу насторожилась, почему-то подумав о плохом. Привычка — всегда и во всём ждать подвоха.

— Может, вернёмся в город? И тебе до института добираться удобнее и я…

— Что — ты?4f7b7c

— Да ничего особенного, — он смущённо отмахнулся и всё же признался: — Хочу попробовать свои силы в роли репетитора.

Кажется, послышался стук — это моя челюсть от удивления упала на пол.

— Ну, как тебе идея? — так и не дождавшись от меня ответа, спросил с надеждой.

— Э-э-э… — всё, на что меня хватило, потом собралась и нервно рассмеялась, — я думаю — это замечательно!

Пожалуй, только сейчас я поверила — в моей жизни наступила белая полоса.

Хотя окончательно я в этом убедилась чуть позже.

* * *

Днём мы уехали на рынок. Накупили всяких вкусностей, всерьёз обсудили переезд обратно в город, даже составили список вещей, которые нужно перевезти в первую очередь.

Ключи от бабушкиного дома решили оставить у соседки бабы Веры, если, конечно же, она согласится. А после города подумали сходить покататься на лыжах, вот только последнюю задумку так и не осуществили. Как только переступили порог дома, расслышали шаги.

— Там кто-то есть? — прошептала, обмирая от страха.

Отец кивнул. Осторожно опустил на пол пакеты с едой, схватил в руки коромысло, что стояло в углу на кухне, и медленно пошёл в сторону зала, откуда были слышны посторонние звуки.

Я приготовилась звонить в полицию, достала телефон, нервно поглядывая на спину папы, да так и замерла, когда на пороге появилась высокая фигура. Очень знакомая фигура.

Чёрный жилет, расшитый золотыми нитками, плащ с меховым воротником. Гладко выбритый подбородок, губы напряжённо сжаты, и в глазах растерянность.

— Молодой человек, что вы тут делаете? — отец не повысил голос, лишь удобнее перехватил коромысло.

Дакар не ответил. Мне кажется, он и не расслышал вопроса, да и отца тоже не заметил.

Воздуха стало катастрофически мало. Кто-то словно перекрыл кислород, и я попросту не могла вздохнуть.

Я вспомнила. Всё. Почувствовала, как рушится чужое внушение, как возвращается память о поляне, где оказалась случайно, о раненом мужчине, о моей жизни в замке, об обещании, что если я буду ему нужна, сама по себе, без звериного притяжения, то он придёт.

— Я… — он заговорил, и его хриплый голос, полный бушующих эмоций, заставил вздрогнуть. — К Лизе.

Ко мне. Кажется, я всё же улыбнулась и сделала шаг ему навстречу.

— Эм… Лиза? — отец опустил коромысло, обернулся ко мне.

Я отмечала его движения мельком, видя перед собой только Дакара.

— Да, ко мне… — прошептала тихо.

Коридор показался бесконечным. Пока он шёл ко мне, шаг за шагом, я успела возненавидеть это расстояние. Но когда руки сомкнулись на талии, и наши взгляды оказались так близко друг к другу, рассмеялась, едва слышно:

— Ты всё же пришёл?

— Разве могло быть иначе? — он тоже улыбался. — Кто же мне будет помогать разбираться с бумагами? — смешной, честное слово.

Дакар склонился, чтобы поцеловать меня, но папа прервал его кашлем:

— Кхм, молодые люди, а вы мне ничего объяснить не хотите?

Хотим, наверное. Я только открыла рот, чтобы сказать всё, как меня опередили:

— Я люблю вашу дочь и прошу у вас её руки.