Глава 50

Комната была погружена в полумрак — только дрожащий свет камина рисовал золотые узоры на их коже. Эстрид стояла у окна, её плечи напряжены, а пальцы сжимали подоконник так, что костяшки побелели.

Архайон подошёл бесшумно, но она почувствовала его тепло за спиной ещё до того, как его руки коснулись её талии.

— Ты всё ещё дрожишь, — прошептал он, губы скользнули по её оголённому плечу.

Она не ответила. Не могла.

Его пальцы развязали шнуровку её платья медленно, словно разминируя ловушку. Ткань соскользнула на пол, и он замер, рассматривая её в свете огня:

— Ты прекрасна. Даже когда злишься. Особенно когда злишься.

Её дыхание участилось, когда он провёл ладонью от ключицы до бедра, ощущая, как под кожей вспыхивают драконьи переливы.

— Я не просила…

— Знаю.

Он притянул её к себе, и их тела слились — горячие, напряжённые, ещё полные эмоций от ссоры.

Архайон поднял её, посадив на край дубового стола. Его зубы впились в шею — нежно, но с намёком на позволенную боль.

— Ты думала, что я способен на предательство? — он кусал её плечо, а пальцы впивались в бёдра.

— Я…

— Лжешь.

Его рот захватил её губы, заглушая любой ответ. Поцелуй был агрессивным, властным — но в нём не было злости. Только голод. Голод, который копился всё время, пока они спорили.

Она вцепилась в его волосы, позволяя ему сбросить на пол свою рубаху. Его тело — шрамы, чешуйчатые узоры, горящая кожа — было её единственной опорой.

— Докажи, — прошептала она.

— Что?

— Что ты не уйдёшь.

Архайон зарычал, и в следующий миг она уже лежала на мехах у камина, а он над ней, глаза горящие, как расплавленное золото.

— Я докажу это каждый день. Но сегодня…

Он вошёл в неё одним резким движением, и она вскрикнула, ногти впиваясь в его спину.

— … сегодня ты запомнишь.

Они двигались в унисон, как в бою — резко, страстно, без пощады. Каждое касание было клятвой, каждый стон — молитвой.

Когда волна накрыла её, Эстрид закричала, а он прижал её к себе, продолжая, пока её тело не затряслось второй раз.

Только тогда он отпустил себя, уткнувшись лицом в её шею, и прошептал то, что она так боялась услышать:

— Я твой. Даже если ты передумаешь. Даже если убежишь. Навсегда.

Они лежали, сплетённые, у потухающего камина. Эстрид прислушивалась к его сердцу — ровному, мощному, верному.

— Я всё ещё боюсь, — призналась она.

Архайон провёл пальцем по её щеке:

— Хорошо. Значит, мне придётся напоминать тебе чаще.

И когда он поцеловал её снова, она поняла — это не конец.

Это начало.

* * *

Эстрид стояла на балконе своей башни, впервые за долгое время полностью спокойная. Внизу, во внутреннем дворе замка, собрались все, кто имел значение.

Лорд Баррик с невозмутимым лицом, но довольным блеском в глазах и леди Веринта, уже составляющая список гостей от драконьих родов. Лейнира, которая уже размахивала бутылкой вина, крича: «Наконец-то!». Вейрик, скептически осматривающий драконов, словно оценивая, сколько продлится мир до первого скандала.

Архайон стоял позади нее, его руки на её плечах.

— Говори, — прошептал он ей в ухо.

Эстрид глубоко вдохнула — и произнесла то, что так долго боялась сказать:

— Мы сыграем свадьбу. Через месяц.

Двор взорвался аплодисментами.

Леди Веринта взяла на себя ответственность за наряд невесты.

— Ткань будет соткана из лунного шелка, — объявила она, разворачивая перед Эстрид образцы. — И чешуя — твоя собственная, но усиленная драконьей магией. Она будет мерцать, как твои глаза, когда ты злишься.

Эстрид потрогала материал — он был прохладным, как ночной ветер, но живым, как пламя.

— А головной убор?

— Корона из адаманта и звёздного сапфира, — ухмыльнулась Веринта. — Чтобы все знали: ты не просто невеста, а королева в своем праве.