Глава 59

Эстрид сидела в пыльной, полуразрушенной башне на самой окраине замка, где когда-то хранились древние, давно истлевшие свитки. Лунный свет, просачиваясь сквозь разбитые витражи, рисовал на каменном полу призрачные узоры. Перед ней на грубо сколоченном столе лежала драгоценная, украденная карта Логова Старейшин это единственное, что удалось раздобыть Вейрику ценой трех бутылок крепчайшего эля и пары лестных слухов для подвыпившего стражника-дракона.

— Они держат его в Сердце Горы, — провёл пальцем по потертому пергаменту Архайон, его палец остановился на центральной, самой защищенной камере. — Там, в пещерах роста, обучают весь молодняк основам. Но попасть туда незамеченным…

— … совершенно невозможно, — закончила за него Лейнира, склонившись над картой и разглядывая замысловатые рунические схемы охраны периметра. — Если ты, конечно, не чистокровный дракон. Или…

— … не наполовину дракон, — Эстрид медленно подняла голову, и в глубине её человеческих глаз вспыхнули знакомые золотистые искры, отблеск её второй, скрытой сути.

Архайон резко встал, его могучая фигура заслонила слабый свет, и тень заполнила всю маленькую комнату.

— Это безумие. Чистейшая вода. Если тебя поймают в самом логове… Они не станут разбираться. Это будет расценено как вторжение и воровство.

— Ты что, думаешь, я позволю какому-то древнему, слепому закону разлучить нас с ним навсегда? — она тоже поднялась, и в этот момент её крылья, обычно незримо скрытые под кожей, напряглись и выпрямились, чуть приподнимая ткань платья сзади, словно готовые расправиться.

Между ними повисла тяжелая, звенящая тишина.

Потом Лейнира, наблюдающая за ними, неожиданно рассмеялась — коротким, хриплым, но искренним смехом.

— Чёрт возьми. Вы действительно пара. И, как вижу, самые настоящие, упрямые родители.

К рассвету, затушив последнюю свечу, они разработали три отчаянных варианта проникновения. Первый под видом послов с несуществующими дарами. Второй через Пещеры Мертвых, старые катакомбы. Но там, по слухам, обитали неупокоенные духи первых драконов, и ни один живой за последний век оттуда не вернулся. И третий, с помощью Маски Забвения, последнего осколка древнего артефакта, который Эстрид чудом сохранила.

— Она может скрыть наше присутствие, сделать нас призраками для их взора, — прошептала Эстрид, перебирая в пальцах холодный, отполированный временем осколок, испещренный микроскопическими трещинами. — Но её сила почти иссякла. Ненадолго. От силы на четверть часа.

Архайон молча сжал её руку, и в его прикосновении была вся решимость мира.

— Значит, надо быть быстрее молнии. Быстрее мысли.

Сердце Горы оказалось не просто пещерой, а колоссальным подземным миром. Высокие, уходящие в темноту своды, освещенные светящимися мхами и кристаллами; гигантские сталактиты, словно каменные клыки; и внизу, на огромной тренировочной площадке десятки драконят всех размеров и расцветок, под присмотром суровых наставников учившихся летать, управлять пламенем и маскироваться.

Искрёнка они нашли в самом дальнем, заброшенном углу пещеры. Он сидел отдельно от шумной стаи, поджав под себя маленький хвост, и грустно подбрасывал камешки, пытаясь поджечь их слабыми, неуверенными искрами из ноздрей. Его золотые глаза были потухшими.

— Он тоскует, — у Эстрид так сжалось сердце, что перехватило дыхание.

Они появились перед ним внезапно, сбросив источающие туман чары маски, прямо из пустоты.

«…Мама? Папа?» — его мысленный голосок, тонкий, как паутинка, дрогнул от неверия.

Они не успели даже шагнуть навстречу, чтобы обнять его.

— НАРУШИТЕЛИ! — оглушительный, пронизывающий всё существо рёв Торазина потряс пещеру до основания. С потолка посыпалась мелкая пыль и камешки.

В следующее мгновение их окружили не только бронированные стражи с копьями из закаленного черного камня, но и сами старейшины, спустившиеся с наблюдательных уступов. Их коллективная ярость висела в воздухе горячей, плотной пеленой.

— Вы осмелились⁈ Проникнуть в самое сердце нашего святылища⁈ — Веринта выросла перед ними, словка сама буря. Её серебристые крылья расправились во всю ширь, загораживая свет, а из пасти вырвался клубок пара, пахнущего озоном и гневом.

Архайон молниеносно заслонил собой Эстрид и прижавшегося к её ногам Искрёнка.

— Мы пришли не как нарушители. Мы пришли за нашим сыном. За нашей семьей.

В пещере наступила такая тишина, что слышно было, как трещат кристаллы в глубине скал.

Потом Торазин, медленно, с невозмутимым достоинством древней горы, приблизился. Его белые, слепые на вид глаза были устремлены на них.

— Вы хотите оспорить волю кланов и букву древнего закона? Тогда докажите, что вы достойны быть для него большим, чем просто привязанность. Докажите это огнём и кровью.

Им пришлось сражаться. Не с драконами, на это не было ни шанса, а с древними духами-хранителями, вызванными заклинанием старейшин из самой глубины горы. Архайон бился в своей истинной, устрашающей форме, его рёв сотрясал стены, а пламя выжигало призрачную плоть стражей. Эстрид, впервые в жизни, использовала свои новые крылья в настоящем бою, она была молнией, яростной и непредсказуемой, её чешуя, проступившая на коже, светилась синим, холодным огнём ярости. Даже маленький Искрёнок, забыв про страх, пытался помочь, его слабые, но яростные всплески пламени отвлекали духов, жгли им когти.

Когда последний дух с тихим воплем рассёкся, исчезнув в клубах тумана, Торазин, наблюдавший за всем с каменного трона, поднял лапу.

— Довольно. Вы доказали свою отвагу. Но не своё право.

Старейшины удалились на совещание. Час, который они ждали, показался вечностью. Наконец, они вернулись. Веринта выступила вперёд. Её голос уже не гремел, но был твёрдым и неумолимым.

— Закон драконьего рода неизменен… но интерпретация его, как выясняется, может быть гибкой. Если того требуют… обстоятельства.

— Что это значит? — Архайон всё ещё тяжело дышал, из ноздрей вырывались клубы дыма.

— Это значит, что драконёнок остаётся с вами, — она бросила быстрый, сложный взгляд на притихшего Искрёнка, — но раз в месяц он будет обязан возвращаться сюда для обучения контролю над силой. И… — она сделала паузу.

— И? — Эстрид застыла, не дыша.

— И вы, Архайон из Клана Ночного Пламени, и ты, Эстрид, носитель пробуждённой крови, должны официально, перед лицом всех семи кланов, усыновить его. Связать свои судьбы с его судьбой навеки. Это будет не просто ваше желание. Это будет новый закон, скреплённый клятвой.

Когда они, уставшие, израненные, но сияющие изнутри, вернулись в свой замок, Искрёнок не отлипал от них ни на шаг. Он обвился хвостом вокруг ноги Эстрид и уткнулся мордой в плечо Архайону.

«Я не хочу больше туда. Никогда. Там холодно и пахнет чужими», — прозвучало в их головах, полное детской обиды.

— Тебе нужно учиться, малыш, — Архайон нежно потрогал его маленький, только начинающий твердеть рог. — Сила внутри тебя это дар и ответственность. Но теперь… теперь ты всегда будешь знать, куда возвращаться. Домой.

Эстрид обняла их обоих, своего огромного, могучего дракона и их крошечного, чудесного сына, чья чешуя была мягкой и теплой. Они стояли так под восходящим солнцем, и она знала: они не просто ослушались. Они не сломались под тяжестью закона.

Они, всей своей яростью, любовью и упрямством, заставили сам закон согнуться и уступить.