Глава 3. Безымянный

Спокойной ночи не получилось. Тёмный метался во сне, кричал что-то на дроудише, и я постоянно просыпалась. В конце концов мне это надоело, я придвинулась вплотную к мужчине и, когда он начинал бредить, гладила его по плечу, и шептала сквозь сон что-то вроде: «Это кошмар, сейчас все пройдет…»

Только под утро дроу успокоился и крепко уснул.

Проснулись мы одновременно и в удивительной позе: тёмный собственнически прижимал меня к себе, а я закинула на него ногу и руку. Судя по участившемуся сердцебиению, дроу проснулся и осознал, что мы смотримся как пара в «Камасутре». Он попробовал незаметно отползти, но ничего не вышло: я проснулась окончательно.

– Знаешь, ты такой же, как батарея: горячий и ребристый, – потянувшись, выдала я. – Кстати, действительно горячий. Тебя знобит? Холодно?

– Есть немного.

– Погоди, сейчас я тебе жаропонижающее дам.

При попытке встать с кровати вышел конфуз: дроу постарался убрать ноги, чтобы мне удобнее было перелезать, а я нацелилась подальше поставить коленку. В результате не удержалась и завалилась вперед на тёмного. В последний момент удалось выставить перед собой руки, и больной не пострадал. Зато чуть ниже пупка в меня уперлась утренняя мужская радость.

– Ох! Да слезь же с меня, наконец, – не выдержал дроу.

– Спокойно, без пены, – буркнула я куда-то в область шеи серокожего. – Главное – не шевелись, а то тебе придется на мне жениться.       

– На мне трусы, – сквозь зубы ответил тёмный.

– А да, точно! Я ж забыла про оберег! Свадьба отменяется.

Наконец, мне удалось сползти с кровати.

– Вам бы, бабам, только мужа захомутать, – недовольно заключил дроу.

– Это да, многие об этом мечтают, хотя на фиг он нужен? – я зашла за печку, потому что это был единственный угол, который не просматривался с кровати, и начала переодеваться. – Хороших мужей не очень много, а хотелось бы, чтобы любил, ценил, уважал…

– Какие у уродливой человечки высокие требования к кандидатам в мужья! Что-то я не вижу очереди из желающих, – съязвил тёмный.

– Да, вот пришлось в горы к дроу сбежать от женихов. Сами-то мужчины у людей не особенные красавцы. Так что я по их нормам вполне котируюсь. Если еще учесть, что у меня есть дом в городе и собственная лавка, приносящая неплохой постоянный доход, то я – завидная невеста.

Разговор с дроу не мешал мне хлопотать по хозяйству: разжечь огонь в печи, поставить греться воду, подготовить травки для жаропонижающего и противовоспалительного отвара.

– А не боишься так в невестах и остаться? Людской век короток, – философски заметил тёмный. – Если даже учесть твою магию, проживешь не пятьдесят лет, а восемьдесят или, максимум, сто. Магических способностей у тебя с ноготь.

– Это верно, с ноготь. Только на эликсиры и припарки хватает, – со вздохом подтвердила я, – но в девках не боюсь остаться. Я уже была замужем, только осталась вдовой. После хорошего мужа не хочется довольствоваться каким зря.

– И что, прям любил? – скептически поинтересовался дроу.

– Да. В некрасивой внешности есть свои плюсы. Ты знаешь, что тебя любят не за смазливое личико, а за подходящий характер, чувство юмора, в общем – за душевные качества. – Мне не хотелось больше вопросов о моей жизни, поэтому я решила перевести тему. – Кстати, а тебе не кажется, что после того, что между нами было, самое время представиться? Моё имя ты знаешь, а как тебя звать?

– Как угодно, – коротко ответил дроу. – Придумай мне имя и называй.

– Имя, значит, придумать… – я задумчиво посмотрела на всклокоченного дроу.

На макушке выбритая плешка, а по бокам волосы топорщатся и острые уши. А вдобавок – вечно недовольное выражение лица.

– Я буду звать тебя  Наполеон! – торжественно объявила я. – Так звали моего кота. Я его тоже подобрала тощего и больного на улице, вылечила, откормила. Он сначала был такой милый: довольно мурчал, смотрел жалобными глазками. А потом вырос, пообжился и стал себя вести так, будто я ему должна, и вообще, это не он у меня живет, а я – у него. Ты на него похож. Сначала такой хорошенький был:  лежал себе на столике, труп изображал, а потом…

– Дай угадаю, почему ты осталась вдовой? – перебил дроу. – Мужа до смерти ядом заплевала?

– Нет, что ты! Я белая и пушистая, но только, когда меня пытаются задеть, могу и ядом поплеваться. Но исключительно в лечебных целях! Ты, кстати, знаешь, что яд при некоторых болезнях очень полезен, а еще используется для приготовления противоядий?

– Неужели?

– Да, можешь мне поверить, так и есть, – заверила я. – Вот выпей. Должно снизить температуру.

– Надеюсь, не яд? – подозрительно сощурился дроу.

– Ни в коем случае! Мне тебя травить незачем. Наоборот!

– Наоборот – это значит противоядие от твоего яда? – он подвинул к себе чашечку с печеньем. – Ну да, готовишь ты неплохо, можно считать за противоядие.

Тёмный отхлебнул горячего отвара и, развалившись на кровати, посматривал на меня из-под опущенных ресниц.

– Вот ведь язва! – восхитилась я.

Эти пикировки меня совсем не трогали, наоборот, подняли настроение. Все же во время сбора трав в горах дроу довольно скучно. Пообщаться не с кем. А тут хоть какой-то собеседник. Конечно, по душам с тёмным не поговоришь, но поподкалывать друг друга можно.

После обильного завтрака дроу опять заснул и проснулся только в обед. Выглядел он гораздо лучше и уже почти не качался, когда ходил в туалет. Я крутилась по хозяйству, варила микстуры, отжимала с помощью специального устройства листья и стебли специальной травки – крупиуса. Потом получившуюся жижу надо будет процеживать и смешивать с жиром.

– Где там твоя каша? Я есть хочу! – дроу, устав смотреть, как я бегаю, встал сам и начал заглядывать в кастрюли.

– Каша закончилась. Суп сейчас погрею. Не капризничай.

– Я после твоего зелья регенерации так жрать хочу, что скоро сапоги съем.

Да, есть такой побочный эффект у зелья: очень сильный голод. Пришлось оторваться от дел и обедать, а после снова заниматься крупиусом. Тёмный маялся от безделья. Спать ему не хотелось, вставать нельзя, читать тоже. Чем бы его занять?

Точно! В сенях валялся его меч!

– Наполеонушка! – обратилась я к болезному. – У меня для тебя есть сюрприз!

Тёмный скривился, заранее ожидая подвоха, но, увидев свой меч, радостно улыбнулся. Ух ты! Улыбка его здорово преображает. Становится почти красивым, когда улыбнётся.

– Ты нашла его! – обрадовался он, но тут же возмущенно меня отчитал: – Неужели нельзя было его хотя бы вытереть от воды?!

– Извини, я про него сразу забыла. Он у меня все это время в сенях лежал. Надеюсь, не заржавел?

– Нет. На нем руны, которые предохраняют от ржавчины, но почистить и заточить его все-таки надо. Где мой пояс?

Получив желаемое, дроу занялся мечом: протер его, намазал чем-то, начал точить специальным камушком. Пользуясь случаем, я ему еще и кухонные ножи на заточку отдала. Пусть хоть какая-то польза будет. Хотя с перебинтованными пальцами орудовал он не особенно ловко, но зато усердно.

Как только у тёмного появилось дело, подколки сразу прекратились. Мало того, он даже поблагодарил меня за то, что я нашла и отдала ему меч! Удивительно! За то, что я его самого нашла и залатала, «спасибо» так и не дождалась, а за меч – прими благодарность! О как! Ох уж эти дроу. Что, интересно, у них в мозгах творится?

Когда с заточкой меча и ножей было покончено, Наполеонушка получил от меня ступку с пестиком и задание перетирать листья. Мы на удивление мирно беседовали, тёмный рассказал про руны на своем мече и про заточку, я вспомнила несколько случаев из своей врачебной практики. Вдруг спокойный и практически семейный вечер прервал его возмущенный крик:

– Что ты со мной сделала?!

Тёмный подскочил ко мне и потряс за плечи. Его тёмно-синие глаза метали молнии.

– Не ори! – огрызнулась я. – Что я сделала-то?

– Волосы, – схватившись за голову, воскликнул дроу, – ты обрезала мои волосы! Зачем? Что теперь делать?!

– Успокойся, я обрезала, чтобы зашить рану на голове, по-другому было нельзя. Они выстрижены только на макушке, – я отошла подальше от невменяемого тёмного.

– Как ты не понимаешь?! – простонал Наполеонушка. – Согласно моему статусу я должен носить распущенные волосы. В крайнем случае – косу или две косы, забранные наверх.

Он обессиленно опустился на кровать. Глядя на искренне горюющего дроу, можно было подумать, что у него кто-то умер. Это ж просто волосы!

– Не волнуйся, у меня есть специальное средство. Скоро рана на голове заживет, будешь втирать мазь, и волосы быстро отрастут. А до этого придется маскировать плешечку с помощью других волос. – Я осторожно подошла к тёмному, присела рядом и утешающе погладила его по руке.

Он хмуро взглянул на меня.

– Как быстро они отрастут от твоей мази?

– Где-то за неделю рана на макушке должна зажить, – прикинула я, – после этого можно будет втирать мазь. Дней за десять волосы дорастут примерно до ушей. Если совместить с микстурой регенерации, то будет немного быстрее – дней семь-восемь. То есть всего чуть больше двух недель.

– Это все равно очень долго, – тяжело вздохнул дроу.

– Потерявши голову, по волосам не плачут.

– Что?

– Пословица такая. Если ты потерял что-то важное, глупо жалеть о мелочах, пусть даже раньше эти мелочи имели значение, – пояснила я. Дроу открыл было рот, чтобы оспорить утверждение, но я не дала ему сказать. – Ты сбежал на поверхность. Тут другие правила, надо подстраиваться под них. Если ты будешь носить другую прическу – это будет в какой-то степени маскировка. Для большинства людей все дроу похожи, так что самое время поменять имидж.

– Что поменять?

– Надеть одежду, которую ты никогда не надел бы. Сделать стрижку, новую прическу, покрасить волосы. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашел тот, от кого ты убежал? – задала я риторический вопрос.

– Волосы у тёмных эльфов всегда пепельные, глупо их красить. Так я только внимание привлеку.

– А у полукровок? Подумай, у меня есть краска для волос. Черная, каштановая и рыжая. Пожалуй, последняя тебе не подойдет, – представив рыжего дроу, сказала я. – А вот черная и каштановая вполне. Люди сначала удивятся, но ты между делом скажешь, что полукровка. Придумаешь себе историю, волосы заплетешь, как хочешь, но не так, как ты обычно заплетал.

– Только в такой одежде меня все равно примут за оборванца.

– Да, с одеждой у тебя не очень, – задумалась я. – А может, тебя в женщину превратить? Барашки, которые эльфийки делают, ты сам на голове накрутишь, сиськи мы тебе сделаем. Я тебе ради этого свой лифчик презентую, яблоки в тряпки завернем и в него положим. Знаешь, такая грудь и трястись будет как настоящая.

Я руками показала, как будет трястись, но Наполеонушка не воодушевился и смотрел на меня, как санитар на психа.

– Что? Хочешь сказать, что эльфийки – доски и у них ничего не трясётся? Это верно, – сообразила я. – Но мы что-нибудь придумаем.

– Ты сейчас намекаешь на то, что наши женщины тебе в чем-то уступают? – подозрительно сощурился дроу.

– Кто? Я? Нет, что ты! И в мыслях не было! – неискренне открестилась я.

– И почему я тебе не верю?

– Кто ж тебя знает? Дроу вообще недоверчивые.

Наполеонушка посмотрел в мои честные глаза. Хмыкнул, будто старался сдержать улыбку, но потом нахмурился.

– Не получится меня под женщину замаскировать, у нас знатные дамы ходят с охраной, нужно хотя бы два телохранителя. Неродовитых вообще на поверхность не выпускают. Только в качестве служанок, охраны или в составе свиты, – объяснил он. – А человеческих женщин по понятной причине я не смогу изображать.

– Ладно, с женщиной не получилось, остается полукровка, – подвела итог я. – Красить тебя надо перед выходом в люди, поскольку волосы при приеме зелья регенерации расти будут быстро. А пока надо бы придумать, откуда, куда и зачем ты идешь, а так же несчастную историю любви твоих родителей сочинить. Желательно с какими-нибудь душещипательными подробностями.

– Это еще зачем?

– Как зачем? Чтобы запомнили не тебя, а несчастную историю любви.

На лице дроу отразилось непонимание, поэтому я решила объяснить поподробней.

– Здесь, рядом с горами, не так много поселений. Шесть деревень и всего один небольшой городок. Куда бы ты ни пошел, все друг друга знают, значит, твой приход запомнят в любом случае. Если кто-то будет тебя искать, достаточно одного заданного вопроса, чтобы вычислить. Совсем не заходить в поселения не получится: тебе нужны припасы, разные мелочи для путешествия, сумка нормальная, в конце концов. Кое-какие вещи я могу дать, но остальное придется покупать, а значит, и контактировать с людьми.

– Минимально контактировать. Пришел, купил, ушел.

– Да! Именно так и делает большинство тёмных эльфов. Еще и губы кривят, и всячески свое высокомерие демонстрируют. Но, по легенде, ты – полукровка,  который воспитывался у людей. Если будут тебя искать, то никто не должен заподозрить, что ты чистокровный дроу. У всех должно создаваться впечатление, что ты воспитывался на поверхности. И как создать это впечатление?

– Общаться с людьми больше необходимого? – скривился тёмный.

– Бинго, Наполеонушка! И не так, как ты обычно это делаешь, в манере я – принц, а вы – смерды и должны целовать мои сапоги.

– Я так не говорю.

– Не говоришь, но ведешь себя именно так. Поэтому первое, что ты должен сделать, чтобы тебя приняли за полукровку,  нормально общаться. Вести себя так, чтобы никто и подумать не мог, что ты – вредный, самодовольный дроу, который вчера вылез из пещеры.

На удивление, тёмный не оскорбился на это заявление, а задумался.

– Хорошо, в этом есть смыл, – наконец, выдал он. – Придумать, что я буду отвечать на вопросы и о чем спрашивать – это я понимаю. Но зачем история любви?

– Есть два способа скрыть сведения. Первый – молчать обо всем,  второй – утопить собеседника в лживой или ненужной информации. Поскольку большинство дроу предпочитают молчать, я предлагаю тебе второй вариант: рассказать придуманную историю. Лучше всего о любви, потому что такая тема вызывает сильный эмоциональный отклик, и люди лучше идут на контакт. Таким образом в общении можно много чего узнать, а о себе ничего не рассказать.

Дроу внимательно меня оглядел. От его пристального внимания стало как-то неуютно. Ведь тёмный сидел совсем близко, настолько, что я чувствовала тепло его тела. Да, он мне поклялся не убивать, но о том, чтобы не бить и не мучить, разговора не было. Чем вызван этот внезапный интерес? Что такого я сказала?

– Чувствуется опыт. Сама так часто поступала? – поинтересовался дроу.

– Приходилось, – пожала плечами я.

Стыдно мне не было – слишком много у меня опасных тайн.

– А как же заповеди Создателя? Не соври, не завидуй.

– И с каких пор ты заделался жрецом-проповедником? – я поднялась с кровати, на которой сидела с тёмным, и вернулась к столу. – Займись лучше подготовкой к выходу в свет. Придумай легенду: свое прошлое, про судьбу родителей, про то, куда направляешься и зачем.

Наполеонушка ненадолго ушел в себя, а потом выдал:

– Родился в маленькой деревеньке, близ столицы, направляюсь в Зурну за наследством матери.

– А про историю любви?

– Отец тридцать лет назад сопровождал знатную особу на поверхность. Встретил мать, потом появился я.

– И где тут история любви?

– Какая любовь у человечки и дроу? – фыркнул тёмный. – Напился до беспамятства и заделал ребенка.

– М-да, быть тебе Шекспиром, – констатировала я.

– А это кто такой?

– Не важно. Маленькая деревенька близ столицы – это хорошо. Представим, твоя мать работала служанкой на постоялом дворе, а делегация дроу остановилась в нём по пути в Юшир. И тут твой предполагаемый отец увидел красивую девушку и влюбился с первого взгляда!

На лице дроу появилось непередаваемое выражение одновременно брезгливости и возмущения.

– Что не так? – не поняла я.

– Ни один дроу в эти бредни не поверит.

– Почему? Может же ему чисто теоретически понравиться девушка?

– Нет.

– Почему нет? Есть красивые, даже на твой взыскательный вкус найти можно, я уверена.

– Дело не только в красоте. Человечки нечистоплотны, глупы, крикливы, меркантильны. Сложно представить, что какой-то дроу очаруется такой девушкой, пусть даже она будет прекрасна.

– О да! А тёмные эльфийки, конечно же, чисты, умны, скромны и о собственной выгоде никогда не думают! Удивительно, как у них нимб сквозь волосА не светится! – с сарказмом воскликнула я.

– А кто тебе сказал, что они мне нравятся? Точно такие же, но много опасней человечек.

– То есть дроу даже теоретически ни одна девушка понравиться не может? Ни среди людей, ни среди эльфиек? – удивилась я. – Зачем тогда ваши мужчины женятся, если не нравится?

– Потому что у наших женщин есть то, чего у человечек нет.

– Что, например?

– Сила.

– О как! То есть идеал по-дроуским меркам – это женщина с фигурой метательницы молота? Вот там силища! Значит, захочет такая эльфийка замуж, поймает понравившегося мужика, дубиной по башке – и в пещеру. Так, что ли? Что за первобытное ухаживание? 

– Нет никакого ухаживания, – нахмурился тёмный. Было видно, что эта тема ему неприятна. – Матери кланов договариваются и мужчину отдают.

– Что, серьёзно? Жениха вообще не спрашивают, что ли?

– Иногда. Это зависит от матери клана. Если она захочет, то примет мнение мужчины во внимание, если нет – женишься и на троллихе.

– И что, вы не сопротивляетесь? – вот это мне было не понятно. – Вас же больше. В смысле мужчин у дроу больше, чем женщин. И вы – отличные воины.

Насколько я поняла, у тёмных эльфов рождается больше мальчиков, чем девочек, поэтому и практикуется многомужество.

– Бесполезно сопротивляться, – отвернувшись от меня, тихо промолвил дроу. – Физическая сила ничего не решит. Женщины у нас магически более одаренные. У матерей кланов большая власть. Если им предложат выгодные условия брака, то на желания жениха всем плевать.

Ничего себе! Оказывается, у тёмных все хуже, чем я думала. Продают мужчину, как товар. Неудивительно, что мужчины-дроу к женщинам любой расы так относятся. Хотя, в этом мире и у людей ситуация не лучше: некоторых девушек выдают замуж, не спрашивая. И, главное, сами женщины считают такую практику вполне нормальной. С малолетства внушается, что задача девочки: подчиняться отцу, а потом мужу. Многое, конечно, зависит от отношения в семье. Не всё так страшно. Отцы, бывает, дочек любят, балуют и против воли замуж не отдают.  

А у дроу – наоборот. Мальчикам сразу внушается мысль о превосходстве женщин, матриархи верховодят, отдавая мужчин в другой клан и не особенно считаясь с желаниями последних. И тут, видно, как повезет: может, попадется хорошая жена, а, может, и нет.

Если мужчин принуждают, должны быть недовольные таким положением дел. С другой стороны, это зависит от многих факторов. Например, от образования и социального строя. Местным крестьянкам из людей вообще в голову не придет организовать движение за равенство в правах с мужчинами. Как же так! Церковь не одобрит, Создатель накажет, соседи осудят, и вообще,  смирение и кротость – лучшие качества для девушки. Как в таких условиях бороться за права и справедливость? Да никак!

Возможно, и у дроу что-то подобное. Если промывать мозги с раннего детства, и не такое внушить можно. Хотя, это только мои соображения, дроу – закрытая раса. Как там все на самом деле, неизвестно.  

Познавательная получилась беседа. Теперь понятно, почему он так скептически отнесся к моей истории про внезапно вспыхнувшую любовь к человеческой девушке.

– Понимаешь теперь, что никакой любви быть не может? – чуть насмешливо сказал дроу.

Оказывается, он наблюдал за моим задумчивым лицом и сделал правильные выводы. Ха! Это он не знает, на что способна фантазия современного человека! Сколько мы читаем книг, сколько смотрим фильмов? То-то же! Куда этому пещерному эльфу до меня?

– Почему не может? Может! Не все человечки меркантильны и глупы, а дроу нужно больше времени, чтобы оценить не только внешнюю красоту, но и душевные качества. Например, твой предполагаемый отец был воином и получил ранение в путешествии, а девушка на постоялом дворе за ним ухаживала. Он увидел, что она добрая, милосердная, заботливая и скромная. Сердце тёмного эльфа дрогнуло, он влюбился без памяти, а твоя предполагаемая мать ответила ему взаимностью. Ну как?

– Маловероятно, – скривился дроу, – но хотя бы не полная ерунда.

– Что тут тебе маловероятным кажется?

– Мой придуманный отец теоретически мог заняться сексом с девушкой в благодарность за спасение жизни. Но зачем это самой служанке? Люди нас боятся, а…

– Погоди, – остановила я тёмного, – то есть ты считаешь, что секс у них мог быть только по желанию девушки? А воин просто поблагодарил таким образом?

– Да. Любить мы не способны. Это людям привычно оправдывать сексуальную жажду высоким духовным чувством, – дроу сказал это, нарочито закатив глаза. – Нас считают демонами, пьющими кровь и похищающими детей для того, чтобы скормить злобным чудовищам бездны. Если ухаживать за раненым служанка могла, подчиняясь приказу командира, который оставил воина на постоялом дворе, то захотеть секса с «демоном» – вряд ли. Хотя, если она любительница экзотики…

Как он интересно всю историю наизнанку вывернул.

– А почему ты считаешь, что она не могла бы его полюбить? Она за ним ухаживала, значит, общалась, теоретически могла понять, что ужасы, которые рассказывают про дроу – бред. Да и характер во время болезни проявляется отлично. Прекрасная возможность, чтобы оценить мужчину.

– Причем тут характер? Женщины оценивают силу и власть в первую очередь. Сильных и успешных любят. А раз воин получил ранение, то он неудачник! К нему можно испытывать только жалость, да и самому дроу такое положение унизительно.

– Э, нет! Не скажи. Сила духа, характер, ум отлично проявляются во время болезни. Помню, как-то лечила одного отставного военного. Мне даже пришлось операцию делать почти без обезболивающих, и что ты думаешь? Ни одного крика! Зубами скрипел, но терпел, слова не сказал. Железная выдержка! Да и потом, когда восстанавливался, никакого нытья, никаких жалоб и капризов. Все мои указания четко выполнял, да еще и шутить умудрялся. Хочешь не хочешь, а начинаешь уважать такого человека. Его оптимизм, силу воли, стойкость, чувство юмора. Как ты сам сказал, многим мужчинам тяжело чувствовать себя беспомощными, и тут-то и проявляются самые некрасивые стороны натуры. Уж можешь мне поверить! Даже достойные люди начинают капризничать, срывать зло на других, чудить и гадости делать.

Я рассказывала эту историю, не отрываясь от сортировки растений, поэтому не видела, что делал дроу.

– Это ты с мужем так познакомилась? – тихий вкрадчивый голос раздался совсем близко. Я вздрогнула.

Тёмный, опираясь на стол, стоял прямо напротив и заглядывал в лицо.

– Нет. Моим мужем был обычный торговец.

– Его характер ты тоже узнала, когда лечила?

– Нет. Он сразу выделялся из множества других тем, что относился ко мне, как к человеку, а не как к обязательному приложению к приданому. Помог просто так, ничего не попросив взамен и ни на что не рассчитывая. Но сейчас не обо мне, – решительно перевела тему я. – А о твоей придуманной матери. Она вполне могла заинтересоваться дроу. Особенно, если он помог ей в чем-то, например, отшил навязчивых кавалеров или просто достойно себя вел во время болезни.

– Ты, конечно, лучше знаешь людей, особенно девушек, поэтому примем эту версию событий, – согласился тёмный.

– Есть еще несколько рекомендаций, если хочешь сойти за своего. – Я продолжила давать наставления, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд дроу: – Имя отца и матери надо выдумать, но стараться не сообщать, так же как и название деревеньки рядом со столицей. Вдруг ты встретишь кого-нибудь оттуда? Конечно, шанс невелик, но лучше подстраховаться. Каждый раз придумывать новую историю не получится (слишком уж ты необычный), поэтому легенда должна быть составлена подробно. Чем ты занимаешься, почему попал в деревню без вещей, откуда и куда идешь – на все эти вопросы у тебя должны быть заготовлены ответы. Хорошо, если ложь будет смешана с правдой, особенно с той, которую все знают. Например, «а после засухи, которая была двадцать лет назад, мы с матерью переехали в Зурну». Всем про ту засуху известно, так что и в твоих словах сомневаться не будут.

– Целая наука о том, как обманывать людей.

– Не только людей. Полагаю гномов и дроу тоже можно обмануть.

Эта тема мне не нравилась, слишком внимательно на меня смотрел тёмный. Явно что-то заподозрил. Надо его озадачить, пока не стал задавать неприятные вопросы. Например, подкинуть традиционную женскую проблему «нечего надеть».

– А в чем ты пойдешь? Одежду твою я постирала, но она разваливается. Штаны еще можно починить, а вот куртка порвана в лоскуты.

Я сходила за печку, сняла высохшие вещи с веревки и вручила их дроу.

– Все даже хуже, чем я думал, – печально вздохнул тёмный, осматривая то, во что превратилась его одежда. – Настоящие лохмотья.

Это он еще лохмотьев не видел. У него дорогая одежда. Куртка из выделанной кожи, с красивым «змеиным» рисунком; плоские пуговицы с мелким камушком посередине; ремень из толстой кожи с бляхой в виде головы змеи; штаны, явно пошитые на заказ; нательная рубашка из плотной ткани. Да, кое-что поцарапанное или частично разорванное, но восстановить можно.

– Не вешай нос, Наполеонушка. Что-нибудь придумаем. Рубашка у тебя почти целая. У куртки можно отрезать рукава и сделать жилетку. Кожу с рукавов использовать на латки для штанов и куртки. А вот манжеты и воротник на рубашке придется перешивать, или знаешь, можно поверх нашить лоскут другой ткани. У меня есть подобная, только другого цвета. Я как раз у вас же и купила, вот и поделюсь, благо, на платье взяла с запасом.

– Хорошо придумала, – оценил тёмный. – А ты хорошо умеешь шить? Сможешь сделать красиво?

– Я?! Ну нет, мой дорогой, придется тебе экстерном осваивать курс кройки и шитья. Иглы типа «Хозяюшка» и наперсток я тебе, так и быть, презентую, как шить покажу, а остальное – сам. – Конечно, я видела, что дроу вот-вот начнет возмущаться, поэтому добавила мягко: – Чтобы там ни было раньше, сейчас ты должен научиться жить на поверхности. Уметь не только правильно вести беседу, но и шить, готовить на костре, ориентироваться на местности. Все это тебе пригодится, когда будешь путешествовать. Так что оставляй свои аристократические замашки в прошлой жизни и приобретай нужные навыки.

Умный мужик. Молча признал мою правоту и качать права не стал.  

– Сегодня я вряд ли смогу шить, меня еще пальцы не восстановились, – буркнул он.

– Надо говорить: «У меня лапки!», – хихикнула я. – Потому что ты точно, как мой кот. Только говорящий.

Да уж! Кот говорящий. Ученый кот, можно сказать. Сказки говорить я его уже научила, осталось только песни освоить, и можно на цепь сажать. Главное, вслух такое не ляпнуть, боюсь, Наполеонушка шутку про цепи не оценит.