Глава 4. Кто ты?

К обеду распогодилось. Яркое солнце растопило практически все сугробы и активно прогревало воздух.

В этих горах ранней весной часто так бывает: один день снег и ветер, на другой – все растаяло, а на третий – зеленая травка вылезла. А еще через неделю все поля цветами покрыты. И не поверишь, что всего семь дней назад тут лежали сугробы.

Из-за стаявшего снега маленький ручеёк близ дома превратился в небольшую речку: узкую и мутную. Для того чтобы набрать воды пришлось забираться повыше и ставить ведерко под выбивающуюся из-под земли струю.

Это не водопроводный кран, даже небольшое, примерно семилитровое, ведерко набирается долго, а у меня их два. Пока вода наполняла ведра, я осмотрела землю. Судя по всему, завтра уже можно спуститься ниже по склону в крохотную долину и собрать еще крупиуса, ну и по мелочи кое-чего. Придется оставить дроу в домике одного почти на весь день.

Тогда сегодня нужно будет приготовить еду не только на ужин, но и на весь завтрашний день. Учитывая, что Наполеонушка под действием зелья регенерации ест как не в себя, это займет нас надолго. И припасов у меня не так чтобы много. Закупая продукты, я рассчитывала только на себя. Конечно, можно будет завтра поставить силки (зверьё тут непуганое), но не факт, что мне повезет с охотой.

Подойдя к дому, я насторожилась. Наполеонушка буйствовал. Смешивая слова человеческого языка и дроудиш, он виртуозно матерился. Только его ругань звучала как-то неубедительно и жалко, потому что дроу через слово шмыгал носом, будто мучился от сильнейшего насморка. Да и голос его звучал надтреснуто. Форточку в сенях я перед уходом приоткрыла, поэтому сейчас слышала каждое слово. Что ж там случилось-то?

Влетев в домик, я в шоке застыла на пороге.

Наполеонушка плакал.

Крупные слёзы катились по его щекам, и дроу небрежно вытирал их рукавом. В левой руке он сжимал нож, а правой придерживал разделочную доску, на которой лежала наполовину искромсанная головка лука.

– Мррашев овощ! Тролль тебя полюби восемь раз! – в сердцах ругался тёмный, перемежая непечатные слова с несчастным шмыганьем.

Взор великого воина застилали слезы, из носа текло, правая рука со сломанными пальцами пока действовала неуверенно, видимо, этим и объяснялось то, что оставшаяся половинка лука, будто издеваясь, уворачивалась от ножа дроу.

Я честно пыталась сдержаться. Честно!

Но смех оказался сильнее.

Наполеонушка грозно на меня посмотрел. Точнее он попытался грозно посмотреть, но, поверьте, если по щекам текут слёзы, это практически невыполнимая миссия.

– Только не вздумай вытирать глаза ладонями! – предупредила я, когда дроу закончил шинковать лук.

Вот ведь упрямец! Другой отступился бы на его месте, а этот, похоже, решил осваивать готовку, не останавливаясь перед трудностями.

– Что ты понимаешь, – ворчал дроу, когда я поливала его руки из ковшика. – Меня не единожды цепляли огненные заклинания, я получил множество ранений за свою жизнь, участвовал в болезненных обрядах и ни разу не плакал. А тут какой-то мррашев овощ! А ты еще хохочешь. Это бесит!

– В своё оправдание могу сказать, что в противостоянии лук и Наполеонушки всей душой болела за тебя, – приложив руку к груди, прочувствовано сообщила я.

– Ты ведь это задумала, чтобы посмеяться надо мной? Специально попросила нарезать эту дрянь?

– Нет, я действительно не подумала, что ты не знаешь, как шинковать лук. На самом деле, правила просты: луковицу, перед тем как резать, ополаскивают в воде. Когда шинкуешь, дыши ртом, а не через нос. После того как порезал лук, нужно помыть руки и нож, – объяснила я. – А вообще, знаешь, ты – молодец. Целеустремленный и настойчивый.

– Опять издеваешься? – неприязненно спросил дроу.

– Нет. Другой на твоем месте не стал бы доводить дело до конца, а ты дорезал. Несмотря на то, что был уверен, что все это подстроено.

Сегодня пришлось много готовить. Тёмный с интересом следил за процессом, а я старалась комментировать свои действия. Порезала при нём головку лука, естественно, не проронив ни слезинки. Разговор про лук поднял новую тему для беседы.

– Знаешь, мне иногда безумно жалко, что у меня нет возможности сохранять некоторые события на кристаллы памяти, – сказала я. – Засняла бы твое эпическое сражение с луком.

Первое время в новом мире мне безумно не хватало смартфона, ведь там и будильник, и записная книжка, и диктофон, и еще много всего нужного и полезного. Постепенно, конечно, привыкла, но время от времени ужасно сожалела, что не могу сохранить фото или видео.

– Не сомневаюсь, ты бы злорадствовала днями напролёт, просматривая запись, – раздраженно буркнул дроу.

– Да ладно, не кипятись. Запись я бы тебе показала, поверь, ты бы сам не удержался – расхохотался бы. У тебя такое лицо было, – хихикнула я.

– То есть если бы я записал на кристалл какой-то твой нелепый проступок, а потом бы ухохатывался, пересматривая запись, ты бы тоже смеялась? – недоверчиво спросил тёмный.

– Конечно! У меня даже был такой случай. Поверь, смотреть на это без смеха было невозможно, – вырвалось у меня.

Зря я это сказала. Дроу вновь впился в меня взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Неужели? И что же ты делала на записи кристалла?

– Пела, ужасно при этом фальшивя, спьяну путая слова и дополняя песню своими соображениями, – хмыкнула я, вспоминая этот момент.

– А ты еще и пьяница, оказывается! – ядовито заметил дроу.

– Нет, просто тогда мы с подругами выпили какого-то новомодного коктейля. Вообще, даже крепкое спиртное на меня не особенно действует, но почему-то с одного бокала этого коктейля развезло мгновенно и до состояния «море по колено». Потом, когда мне показали это выступление, хохотала, как ненормальная, – с улыбкой созналась я.    

Тёмный недоверчиво на меня посмотрел.

– Я тебе не верю, – наконец выдал он.

– Ну и не верь, – пожала плечами я.

Надо прекращать такие доверительные разговоры с дроу. Забавно, но именно с ним мне было удивительно легко, ведь я могла быть собой. Видно, что Наполеонушка не часто бывал на поверхности и не общался с обычными человеческими женщинами. Для него все мои «закидоны» выглядели странными, но не более того.

В отличие от большинства людей, с кем я общалась, дроу не придет в голову пожаловаться на меня в храм Создателя, обвинив в какой-нибудь ереси. Люди объясняли подобные странности одержимостью демонами и, в лучшем случае, жаловались жрецам, а в худшем – могли и хату подпалить, подоткнув дверь палкой, чтобы «мерзкая ведьма» не выбралась из дома.

Что-то я слишком расслабилась, надо прекращать отвечать откровенно на вопросы тёмного. Мало ли что придет ему в голову? Вот сейчас, например, он опять задумчиво смотрит на меня, слегка нахмурив лоб.

Однако этот несложный план реализовать не удалось. Надо признать мне не хватало такого общения, да и темы для разговоров дроу поднимал интересные.

– Ночное зрение – это, конечно, хорошо и во мраке пещер просто необходимо, – вещала я, – но оно довольно ограничено по сравнению с обычным, так скажем, дневным зрением. Я знаю, о чем говорю: пользовалась артефактами ночного видения и представляю, как они работают. Например, цвета при ночном зрении практически неразличимы, предметы выглядят плоскими – в общем, недостатков полно. Именно поэтому у дроу, а так же у многих ночных животных, гораздо лучше, чем у их дневных собратьев, развиты другие органы чувств. В первую очередь обоняние и слух. То, что ты прекрасно слышишь и чувствуешь запахи – не твоя заслуга, а поколений твоих предков.

На протяжении всего монолога тёмный внимательно смотрел на меня, а потом вдруг выдал:

– Кто ты такая?

– Эх! Видимо, сотрясение мозга не прошло для тебя бесследно, – нарочито расстроено сказала я. – Как давно начались провалы в памяти, Наполеонушка? Придется тебе еще микстурок попить. Есть одна, которая могла бы тебе помочь с памятью, только вкус у неё отвратительный.

Я было направилась к шкафчику с пузырьками, чтобы выбрать что-нибудь горькое и безвредное, но передо мной возник дроу. Зараза! Как же быстро он двигается. Тёмный этими своими мгновенными появлениями вызвал у меня безотчетный страх, причем он сам прекрасно об этом знал.

– Кто ты? – снова повторил он, заглядывая мне в глаза.

– Ты ведь не думаешь, что я тебе расскажу правду, верно? – вкрадчиво поинтересовалась я.– Кстати, ты так близко подошел не просто так? Решил меня соблазнить, да? Знаешь, тебе удалось. Так что можешь уже целовать, сопротивляться не буду.

Я доверчиво потянулась к губам дроу, привстав на носочки, тёмный тихо зарычал и ретировался от меня подальше.           

Время до вечера прошло незаметно. Наполеонушка задавал каверзные вопросы, но я виртуозно от них уходила или переводила тему на него самого. Например, дроу хотел знать, кем были мои родители, где я обучалась, кто был моим мужем и так далее, и тому подобное.

Причем расспрашивал осторожно. Например, сначала рассказывал о каких-то незначительных подробностях своей жизни, а потом будто бы невзначай интересовался мной.

Но я приняла решение: ничего лишнего дроу не говорить. Понятно, почему меня потянуло на откровенные разговоры с ним, – сработал пресловутый синдром попутчика. Это когда ты едешь, например, в поезде и рассказываешь о себе и своих проблемах случайному человеку, зная, что через день-два вы расстанетесь и никогда больше не увидитесь.

Наши с тёмным пути скоро разойдутся, видимо, поэтому сработал этот синдром. Да и обычных опасений, как при общении с людьми, с дроу не было. Он в храм жаловаться не побежит, да и поджигать домик потому, что я «одержима демоном», тоже не будет.

Однако меня напрягал этот пристальный интерес. Я ничего о нем не знаю, возможно, вызнав информацию обо мне, он сможет навредить. Тёмные эльфы и благодарность – несовместимые понятия.

С другой стороны, это его желание узнать заставляло дроу рассказывать о себе, а это в свою очередь интересовало меня. Иногда из таких, казалось бы, незначительных деталей можно создать целостную картину. Наполеонушка, безусловно, об этом знал, поэтому сведения о себе дозировал по капле, но и я не отставала.

Наше общение напоминало игру «узнай о собеседнике побольше, ничего не рассказав о себе». Честно сказать, мне эти беседы доставляли истинное удовольствие. Дроу, впрочем, тоже не выглядел расстроенным тем, что ничего не узнал обо мне, ведь взамен я рассказывала местные сказки и поверья, пословицы и шутки. Должен же он иметь представление о фольклоре, чтобы сойти за своего?

За приготовлением еды, микстур, разбором и заготовкой трав прошел весь день. Позаниматься исследованиями я так и не успела, но это и не страшно. Магически закупоренная кровь может храниться очень долго. Можно будет вернуться в город и уже там попробовать разгадать тайну регенерации дроу.

Спать мы легли вместе, и если Наполеонушка сразу отключился, то ко мне сон никак не шел. Попытки тёмного выведать правду всколыхнули давние воспоминания. Мысли о моих родителях, сестре и братьях, о подругах и друзьях, которые остались на Земле, не давали уснуть. Моё попадание в этот мир приятным не назовешь. Пережить собственную смерть никому не пожелаешь.

***

Тот день был самым обычным. Я закончила работу и возвращалась домой. Ласковое майское солнце еще не скрылось за горизонтом, теплый ветерок лохматил волосы, воздух одуряюще пах сиренью. Мой дом находился всего через пару кварталов от здания медицинского центра, где я работала, но идти туда пока не хотелось. Зато по пути домой находился городской парк – прекрасное место для прогулки весенним вечером. 

Пройдясь по аккуратным парковым дорожкам, я присела на свободную лавочку и задумалась. Через два дня мне исполняется двадцать девять лет, не замужем, детей нет. Даже парня нет: последние отношения длились три года и закончились чуть больше месяца назад.

Почему так получилось? Моя сестра, знакомые и подружки давно замужем, у кого-то есть ребенок, а то и два. Кое-кто уже и развестись успел, а я  все в девках. Как-то раньше я не задумывалась о браке и детях. Мне казалось, все получится само собой: встречу мужчину, мы понравимся друг другу, потом создадим семью, родим детей, вместе состаримся. Однако двадцать девять лет – немалый срок, а достойного мужчины рядом нет.

Возможно, это потому, что я никогда не уделяла отношениям особого внимания. У меня два старших брата и младшая сестра, поэтому самостоятельности я научилась рано. Родители просто не в состоянии были обеспечить четверых детей всем, чем только можно. Они стремились дать нам самое лучшее, но для обычных инженеров  это сложная задача.

Кроме родителей у нас еще были правильные бабушка и дед. Правильные, потому что нас не баловали. «Любить – значит требовать!» – так звучал девиз деда, а бабушка его всецело поддерживала. Надо ли говорить, что дедушка нас очень любил. Так требовал, что… ух! Зато мы все бесплатно получили высшее образование, устроились на работу и сами себя обеспечивали. Жаль, что дедушка умер, когда я училась в выпускном классе.

Школу я окончила с золотой медалью, поступила в медицинский на бюджетное место, выучилась на микробиолога и устроилась на работу в лабораторию. Мне никто не помогал, всего добилась своим трудом. И пока другие гуляли и встречались с парнями, я училась и подрабатывала.

После того как я устроилась на работу, легче не стало. Сначала заболела бабушка, и мы с сестрой посменно за ней ухаживали, а потом, когда она умерла, нам досталось наследство.

Тут надо сказать, что бабушка поступила очень мудро, еще при жизни распределив свое состояние между внуками. Нам с сестрой отписала квартиру в центре, а братьям – большой дом на окраине города.

Для того чтобы выплатить долю сестры за квартиру, мне пришлось взять кредит и устроится на вторую работу. Я пахала без выходных, и на личную жизнь не оставалось времени. Даже кошку или собаку завести боялась, ведь порой уходила из дома в семь утра, а возвращалась в двенадцать ночи.

Только после того, как большая часть кредита была выплачена, появилось время на себя. Тогда-то я и познакомилась с Артуром.

Артур – хороший парень: веселый, добрый, умный; про таких говорят  душа компании. Но к серьёзным отношениям совсем не готов, хотя прошлым летом ему стукнуло тридцать два года. В голове у Артура только компьютерные игры, гулянки, пьянки, отдых и путешествия. Если появлялись деньги, он мгновенно спускал их на какие-нибудь развлечения, ничего не оставляя на завтрашний день. О свадьбе и детях даже не задумывался, а мне хотелось бы создать семью, родить ребенка.

Около года я наблюдала за Артуром, считая, что со временем он повзрослеет и остепенится, но мой парень не желал ответственности. В конце концов мы расстались. Какое-то время сердце ныло, но постепенно это прошло.

Вот только желание создать семью, родить детей никуда не делось. И там, сидя на скамейке в парке, я решила, что начну устраивать свою жизнь. Зарегистрируюсь на нескольких сайтах знакомств, как советовала моя подруга Юля, буду ходить на свидания, созваниваться и разговаривать с мужчинами по скайпу. Может быть, повезет, и я встречу того самого?

Рассчитывать, что как-нибудь все устроится само собой, не стану. Под лежачий камень вода не течет, нужно брать судьбу в свои руки! Ведь если так посудить, все, что надо для создания семьи, у меня есть. Фигура и внешность, слава генам родителей, мне достались отличные. Я – высокая, стройная сероглазая брюнетка. Может быть, и не блистаю идеальной красотой, но внимание мужчин привлекаю. Своя жилплощадь есть, работа близко от дома, как говорится, невеста без вредных привычек.

Пока я принимала судьбоносное решение, в парке потемнело. Исчезли гуляющие мамы с колясками и пенсионеры, но их место заняли парочки и небольшие компании молодых людей. Кто бы мог подумать, что в центральном парке на хорошо освещенной дорожке меня и убьют?

Когда передо мной вдруг появилась высокая фигура, я даже не испугалась. За поворотом дороги слышались песни под гитару, где-то среди кустов бегала собака, не желая подчиняться командам хозяина, парк погожим весенним вечером совсем не подходил для того, чтобы заниматься разбоем. Но не всегда преступники действуют разумно.

– Давай сюда телефон, куколка, и кошелек! – хрипло велел молодой сутулившийся парень, поводив у меня перед носом тесаком.

«Работник ножа и топора» выглядел настолько карикатурно, что никакого страха не вызвал.

– А ключи от квартиры, где деньги лежат, тебе не дать? – вырвалось у меня. – И по яйцам заодно? Чисто так… в качестве премии? Выбрось «тыкалку», придурок, еще обрежешься.

Я постаралась обойти незнакомца и только тогда отметила расширенный зрачок, заполнивший почти всю радужку глаза. И это при свете фонаря, когда зрачок должен сужаться. Зараза! Наркоман, причем в абстинентном состоянии. Проще говоря, под ломкой. Хотя кому еще придет в голову грабить человека в городском парке едва ли не у всех прохожих на виду?

– Не хочешь по-хорошему? – прорычал нарик и махнул тесаком.

Бок обожгло, ноги подкосились, и я осела на дорожку. Больно было ужасно, из глаз текли слезы, но горло свело спазмом, и позвать на помощь не получалось. «Печень, – запоздало сообразила я, – он повредил мне печень». Неужели это все? Не хочу умирать! Не хочу…

Вдруг картинка перед глазами сменилась, и я увидела свое тело в луже крови. И в этот момент возле меня мгновенно появилась черная воронка, а еще через долю секунды её жутковатый зев засосал меня внутрь. Удивиться или испугаться я не успела.

Это было похоже на ныряние в глубину, когда легкие рвет от недостатка воздуха, в глазах темнеет, а уши закладывает. «Вынырнула» я в странном месте: какое-то круглое каменное помещение со свечами возле стен и красными линиями на полу. Посередине комнаты лежало тело девочки лет пяти-шести.

– Вселись! – прогремел властный, уверенный голос, и меня потянуло к распластанному на камнях телу.

Я испугалась. Даже не самого голоса и незнакомой комнаты, а того, что не могу управлять собой. Меня притягивало к девочке со страшной силой, хотя я старалась сопротивляться.

– Вселись, душа! – мне показалось, что голос заставляет меня вибрировать.

А еще я заметила, что говорил этот не понятно кто не на русском языке, но почему-то смысл был мне понятен.

– Вселись!

Сопротивляться стало невозможно, я зажмурилась… и открыла глаза уже в другой комнате.