Глава 9-2

- Пройдемте ко мне в кабинет, - указывает направление главврач и, не дожидаясь моего ответа, идет первый.

Понятное дело, что мне не остается ничего другого, кроме как подчиниться. Погладив Мурку и шепотом попросив ее не выдавать своего присутствия, догоняю мэтра уже возле его кабинета, когда он открывает для меня дверь и пропускает вперед. Прохожу и останавливаюсь.

- Присаживайтесь, желательно вон на тот высокий стул, - кивает в обозначенную сторону главврач.

Удивляюсь, но выполняю просьбу начальника. Какое-то время ерзаю, пытаясь усесться поудобнее, и наблюдаю, что делает главврач. А он открывает ящичек в шкафу, что-то там стучит, потом выставляет на стол темную бутылку, какой-то пакет, палочки. Я напрягаюсь. Чего это он? А уж когда мэтр идет мыть руки, я вообще спрыгиваю со стула и намереваюсь уйти.

- Вернитесь назад, - сурово пресекает мою попытку побега главврач. – У вас глубокая рана на лице, ее нужно обработать, а то останется шрам.

Приходится вернуться. И сесть с прямой спиной, настороженно наблюдая за начальником. Почему он тянет и не начинает разговор? Рассчитывает, что у меня сдадут нервы и я сама ему все расскажу? Ну так не дождется. Упрямо сжимаю губы и молчу.

Главврач подходит ко мне, останавливается довольно близко. Открывает бутылочку, из которой мгновенно разносится по кабинету запах спирта и каких-то трав.

- Поднимите лицо чуть выше, ближе к свету, - говорит.

Делаю, как сказал, наблюдая за всеми его действиями. Главврач достает из бумажного пакета тонкую ткань, похожую на нашу марлю, но мягче. Смачивает ее раствором из бутылочки и склоняется надо мной. Очень-очень близко я вижу его сосредоточенное лицо, морщинку между бровей и серые, сейчас почти серебристые глаза.

Касается моего подбородка пальцами. Я вздрагиваю.

- Мне нужно лучше рассмотреть рану, - объясняет.

Касается смоченной тканью раны на моем лице, та сразу отзывается пульсирующей болью. Не сдержавшись, шиплю сквозь стиснутые зубы.

- Потерпите немного, сейчас пройдет. Зато синяка завтра не будет.

И правда, боль быстро проходит, а сама ранка словно занемела, ощущаясь прохладной, словно к ней приложили охлаждающий компресс.

- Уже не болит? – спрашивает главврач, переводя взгляд с моей щеки на глаза.

Мы смотрим друг на друга. Зрачки в зрачки. Это почему-то ощущается слишком интимно. Почти как прикосновение губ. Его зрачки узкие и обычные, как у всех людей. А потом вдруг взрываются тьмой и затапливают чернотой всю радужную оболочку. В ту же секунду главврач резко отступает от меня и, взяв бутылочку, отходит к шкафу, пряча все назад.

- Это все? Я могу идти? – спрашиваю у его спины.

- Вообще-то, я хотел поговорить с вами о пациентке.

- Кстати, как прошла операция? Она…

- Беременность удалось сохранить. Не уверен, что пациентка будет вам признательна, когда очнется.

- Я тоже не уверена, но в тот момент мне показалось это правильным, - вздыхаю.

Главврач поворачивается ко мне лицом, чуть склоняет голову к плечу, и я понимаю, что сейчас начнется тот самый разговор, которого я страшусь.

- Так все-таки, где вы встретили эту меситу и почему, вопреки определенным законам морали, привезли ее в больницу? К тому же так рьяно отстаивали ее право на лечение.

Я уже открываю рот, чтобы сказать правду, в нашей встрече с пациенткой нет ничего секретного. Но мой желудок меня опережает, внезапно заиграв на весь кабинет «Прощание славянки».

Брови главврача подскакивают к линии роста волос, я же пытаюсь сделать вид, что это не у меня в желудке поселился оркестр Малого Академического театра.

- Думаю, разговор можно отложить на какое-то время, - внезапно говорит мэтр. – Идемте.

- Куда? – спрашиваю с раздражением. Как мне надоела эта беготня. Я есть хочу, неужели не понятно?!

- Как куда? Поужинаем. Я плачу.

И опять, не дожидаясь ответа, топает на выход. Но с другой стороны… раз он не ждет ответа, то можно и не прикидываться скромной и совершенно не голодной. Более того, можно пойти с ним в таверну и объесть его на месячную зарплату. А что? Сам ведь пригласил.