Глава 2

Утром я просыпаюсь сама. Никто меня не будит. Надеваю форму, которую мне принесли еще вчера. Темное платье с белым накрахмаленным фартуком и нелепым головным убором в виде белой кружевной полоски, которая крепится в волосах шпильками.

С трудом, но справляюсь с одеждой и выхожу из комнаты. На завтрак меня никто не позвал, но это не значит, что я не хочу есть. Вообще, судя по тому, как скулит мой желудок, желание съесть хоть что-то у меня постоянное.

Ужин, который мне принесли вчера в комнату, я почти не ела. Огромный бутерброд с жирным куском мяса и какой-то странной подливой. Ограничившись салатом, бутерброд вернула нетронутым. В приюте, скорее всего, кормили жидкой кашей и водой. Съев подобный ужин я, велика вероятность, не смогла бы его переварить, и просидела бы всю ночь возле унитаза. Зачем мне такое в первый же рабочий день?

Ориентируясь на запах сдобы и овощей, без труда нахожу кухню, бодрой походкой захожу в комнату и сразу здороваюсь. Меня встречают гробовым молчанием. В кухне за столом сидят экономка, кухарка – пожилая, грузная женщина, и, видимо, помощница поварихи – не менее крупная, неопрятного вида девица.

- Что мне можно поесть? – спрашиваю.

- Да что хочешь, - отвечает кухарка. – Все на столе.

Кивнув, подхожу к другому столу, спиной чувствуя взгляды женщин. Отрезаю себе хлеб, к нему добавляю сыр и тоненький кусочек суховатого мяса. По идее, должно пойти нормально. Наливаю в чашку чай и сажусь к общему столу. Все время, пока я ем, царит атмосфера напряженного молчания. Как я не подавилась тем бутербродом – не понятно. Доев, мою тарелку и обращаюсь к экономке.

- Мне уже можно приступать к работе? Что нужно делать? И где мои орудия труда?

- Ты смотри какая, - цокает языком помощница поварихи.

- Вот, - экономка протягивает мне пипидастр. – Ступай на второй этаж по центральной лестнице, и налево в самый конец коридора. Это комната хозяина, приберись там. Он уже встал и позавтракал, значит, в хорошем настроении. И смотри мне, не вздумай его сердить!

- А кроме этой метелки мне ничего не нужно? Веник, ведро с водой, тряпка? – спрашиваю у женщины, игнорируя ее последнее предложение.

- Не нужно. Но если уж очень хочется, можешь в чулане взять, это под лестницей.

Кивнув, выхожу. Чуть задерживаюсь в коридоре и краем уха улавливаю фразы, сказанные очень тихо.

- Эта странная какая-то и худая совсем. Может это…

- Она здесь по своей воле. Или ты хочешь сказать, что хозяин силой приводит сюда этих… горничных?

- Нет, я не это хотела сказать. Но девочка совсем молоденькая, я…

- Ой, лучше молчи! А то пожалуюсь на тебя хозяину.

Дальше наступает тишина, и я быстро ухожу по коридору, чтобы меня никто не застукал за подслушиванием. В чулане беру ведро и тряпку, швабру. Набираю воды и поднимаюсь на второй этаж. Приятно идти с полным ведром и не ощущать, как ноет поясница и не гнутся колени. Молодое тело – это прекрасно.

Без труда обнаружив нужную комнату, стучу, и получив разрешение, вхожу. Хозяин дома сидит в кресле, попивая какой-то напиток и самодовольно улыбаясь.

- Какая ты ранняя пташка, - говорит.

- Простите, я хочу заняться уборкой, если не вовремя, я приду позже.

- Зачем же позже? Очень даже вовремя. Займись пока пылью.

Чувствуя себя крайне некомфортно, беру пипидастр и принимаюсь обмахивать мебель.  Все вокруг чисто. Даже следа пыли нет. Я уже собираюсь повернуться и сказать, что в комнате не грязно, может, мне лучше прибраться где-то в другом месте, как меня сзади обхватывают мужские руки. Дергаюсь, когда слюнявый рот норовит облобызать мою шею сзади.

- Не трожьте меня!

Пытаюсь вырваться, но хозяин дома крепко меня держит, плюс я в крайне неудобном положении для сопротивления.

- Тише, малышка, не надо так дергаться. Все будет хорошо. Я тебя осыплю подарками, золотом и украшениями. Такая хорошенькая девчушка, как ты, достойна лучшей жизни.

Понимаю, что так не смогу вырваться, значит, надо подыграть. Обмякаю в мерзких объятиях. За спиной тут же раздается довольный голос:

- Я знал, что ты понятливая девочка. И умненькая. Давай, повернись ко мне, хочу тебя поцеловать.

Сжав зубы, делаю, что мне велено, но едва толстяк пытается приблизится своим ртом к моим губам, хорошенечко прицелившись бью его коленом в пах.

- Ай! – пищит гаденыш, складываясь пополам. – Ах ты… мерзавка. Да я тебя… да ты…

- Горничная вам нужна, да? Хорошо, сейчас я все уберу! Наведу вам чистоту и порядок! Всю грязь повыведу!

Меня трясет от стресса и злости. Вытащив мокрую тряпку из ведра, скручиваю ее и хорошо, с оттяжкой, бью по толстой заднице хозяина дома.

- А-а-ай! Стерва! Мерзавка!

- Не смей ругаться! И вымой рот! – и еще один прицельный шлепок скрученной мокрой половой тряпкой, прямо по открытому рту барончика.

- Кхе! Фу! Кхе! Да как ты… кхе…

Не дожидаясь, что он там еще будет орать, добавляю шваброй мужику по макушке и, убедившись, что он дышит, быстро выхожу из спальни. Со всех ног несусь в свою комнату, собираю нехитрые пожитки, оставив себе платье горничной, только выкинув дурацкий головной убор, и вылезаю через окно.

А потом на трясущихся ногах бегу как можно дальше от дома барона. Если повезет, меня никто искать не будет.