Глава 11-2

Достаю из кармана тряпку и делаю вид, что пыль вытираю. Бабуля в палате одна, что мне на руку. Значит, протираю я подоконники, когда доносится:

- Неужто дохтер сжалился и девчонок в больницу начал брать?

- Что? А? Это вы мне?

- Тебе, красавица. Больше ж никого нету, - старушка бодренько пожимает плечами и легко поднимает тяжелую перьевую подушку усаживаясь в кровати поудобнее.

- Ну почему сразу сжалился? Просто понял, что в некоторых вопросах женщины гораздо лучше мужчин разбираются.

- Ой, это ты все точно говоришь, дочка, - соглашается бабуся, кивая седой головой. – Я вот еще в прошлый раз заметила, что больница-то наша неухоженная стала. Особенно, как ушел старший медбрат, так вообще все развалилось. Главврач-то целыми днями с больными возится, плюс еще и бумажная волокита. Ему и глаз-то некогда поднять, не то что, осмотреться вокруг. И утром он тут, и поздним вечером. Поесть хоть выходит-то? А остальным и дела-то нету. Что с них взять? Одно слово – мужики, - бабуля пренебрежительно машет рукой. – Отработать и быстрее в кабак – выпить да девок пощупать. Тьфу!

- Ну нечего, теперь это в прошлом. Я наведу тут порядок, вымою все.

- Ой, да я уже и заметила! И коридор чище стал, и палаты. Мужики-то пыль вообще не видят. Размазали грязь по полу и будет. А пыли в их мире нет, - бабулька хихикает. – Никому б и в голову не пришло взять, как ты, тряпочку, да пройтись-то по подоконникам.

- Спасибо на добром слове…э-э-э…

- Меса Регина, милочка. А тебя как зовут?

- Месита Мари, к вашим услугам, - отвечаю, дружелюбно улыбаясь и продолжая глазами сканировать бабульку на предмет хворей. Судя по тому, что вижу, эта старушечка еще и меня, причем в моем новом теле, переживёт. – А вы тут с чем лежите? Неужели что-то серьезное?

- Ох, что ты? Что ты, миленькая? Не приведи богиня-мать наша, пречистая Лауренсия. Ничего серьезного. Да только… шум вот какой-то в ушах иногда. И голова кружится. И еще… по вечерам болеть сердце начинает. Прямо жить невмочь стало. Тоска какая-то.

Да только вижу я, в противовес ее словам, что все у бабули в лучшем виде. Ладно… какая может быть причина, что она сюда прибыла? Если вычесть плохое здоровье. Пожалуй… остается только одна.

- А скажите, меса Регина, как вам тут лежится? Не скучно ли? Домашние ваши, наверняка ведь скучают. Да только посетителям нельзя сюда, так что если хотите…

- Нету у меня никого, деточка, - глаза бабульки моментально гаснут, и сразу становится видно, какая она старенькая и как много морщин на ее лице. – Не придет никто проведать. Муж помер уже почти как десяток лет. А детей у нас не было. А я так мечтала подержать крошечку на руках. Вдохнуть этот особый детский запах… ну ты знаешь, да? Но не дала мне богиня-мать наша детей. Не дала познать радость материнства.

- Простите, я не хотела вас расстраивать, - говорю, узнав все, что хотела.

- Ой, я и не расстроилась, - отмахивается бабуля, опять улыбаясь. – Давно то все было, толку-то вспоминать? О прошлом жалеть – самое глупое занятие, как считаешь?

- Думаю, так и есть, - улыбаюсь ей в ответ. – Я пойду. Работы еще много. Я зайду к вам вечером, если вы не против. Можем посидеть во дворе, поговорить.

- А я не против. Заходи, рада буду.

Мы с улыбками прощаемся, и я выхожу из палаты, сразу же столкнувшись с недовольным Сэмом.

- Ну что ты так долго? Как она? Что у нее, увидела?

- Сосуды у нее не очень, да аритмия небольшая, - ложь легко выходит из моего рта. – Ничего страшного, но пару дней неплохо бы подержать под присмотром. Палата же есть, отделение не переполнено, почему бы и нет?

- Ладно… посмотрим, что мэтр скажет. Пошел я.

Сэм уходит к кабинету главврача, я же решаюсь зайти в послеоперационную. Туда, где лежит недавно привезенная мной пациентка. Дверь открываю тихо, захожу и сразу закрываю. Женщина лежит на спине, отвернув лицо к стене. Быстро, пока меня не заметили, просматриваю ее состояние. Еще немного удивляясь своему волшебному умению, но уже почти привыкшая к нему. К хорошему вообще быстро привыкаешь. Вот бы мне такие способности в мою бытность фельдшером!

Увлекшись осмотром, не сразу замечаю, что женщина повернула лицо ко мне. И вздрагиваю, когда она спрашивает:

- Зачем ты?

- Что? Не понимаю вас.

- Зачем ты сказала, чтобы оставили ребенка?

Вот и настал тот момент, которого я так боялась. Момент ответственности за принятое раннее решение о чужой жизни и судьбе.