Глава 17-2

- Конечно же нет. Я пациента не гладила, я смазывала его раны мазью. Мало ли, что ему под лекарствами показалось.

О том, что я вообще-то мыла этого мужчину умалчиваю. Не думаю, что сейчас об этом стоит напоминать.

- Это ведь ты меня спасла, - блондин пытается сесть.

Мы с главврачом одновременно бросаемся к пациенту и синхронно укладываем его на подушку.

- Вам еще нельзя вставать, - говорит мэтр Дорвин.

- Нет, вас спас главврач этой больницы, - отвечаю.

- Я хочу тебя поблагодарить, - и тянет в мою сторону свои загребущие руки.

- Не стоит благодарности, - категорично убираю его конечности и отхожу на безопасное расстояние.

- Или вы сейчас же уляжетесь сами, или я прикажу вколоть вам лошадиную дозу успокоительного, - спокойным голосом сообщает главврач. – А завтра ваше тело погрузят в экипаж и отправят во дворец. Все такого же спокойного от уколов.

- Нет уж, - блондин хмурится. – Обойдусь без ваших лекарств.

Укладывается на подушку, но глаз с меня не спускает.

- Месита Фаро, позволите отвлечь вас на минутку? – даже из дальнего угла палаты мне слышен скрип зубов мэтра Дорвина.

- Конечно, - поспешно соглашаюсь и первой выскакиваю в коридор, ожидая, что главврач тут же заговорит, но тот, бросив на меня темный взгляд, направляется к себе, а мне не остается ничего другого, кроме как идти за ним.

- Это что вообще сейчас было? – вопрошает мэтр Дорвин, едва мы заходим в его кабинет и за нами захлопывается дверь.

- Вообще не понимаю, о чем вы? – делаю выражение лица оскорбленной невинности.

- Хорошо, я объясню. Почему вы, месита Фаро, вместо того, чтобы отдыхать после очень тяжелой смены, бродите по больнице? Поздним вечером, одна. Да еще и наведываетесь к пациенту, который находится под следствием! У вас совсем нет инстинкта самосохранения? Вы подумали о том, что вы все еще под подозрением у дознавателей? Что вот это ваше появление здесь поздним вечером в нерабочее время может быть превратно истолковано? Что может принести вам крупные неприятности?

Каждое слово, сказанное главврачом сгоряча, бьет наотмашь. Он прав. Я не подумала. А ведь считаю себя умной и находчивой, но подобное развитие ситуации даже не предположила. Услышала стон боли и кинулась спасать. Сработал инстинкт, выработанный многолетней практикой на скорой помощи. И не подумала о том, что, возможно, нужно будет спасать меня. И тут нет двух вариантов, кто опять придет на помощь. Конечно, тот самый главврач, который сейчас гневно сверкает глазами, отчитывая меня как девчонку, которой я, кстати и являюсь.

Чувствуя себя очень глупо, пытаюсь сморгнуть внезапно выступившие слезы. О, боже! Мне еще разрыдаться тут не хватало! А все это молодое тело, у которого еще вовсю бушуют гормоны, и о чем я, вполне успешно, постоянно забываю. Держись, Мария, не вздумай рыдать!

- Месита Фаро? – главврач резко замокает на полуслове, а потом зовет меня совсем другим тоном. Уже спокойным и немного растерянным.

- Да, вы правы, я повела себя крайне глупо. Знаю, что мои обещания не много стоят, - сглатываю тяжелый комок слез, - но все же даю слово, что впредь не буду поступать так опрометчиво.

- Я…

- Если можно, я бы хотела вернутся в гостевой дом.

- Послушайте, месита Фаро…

- Просто! Дайте мне уйти!

Мне все сложнее сдерживать слезы, они грозятся вот-вот разрушить все плотины.

- Хорошо. Ступайте.

Уже делаю шаг к двери, но потом вспоминаю, зачем собственно сюда приходила, возвращаюсь и, не поднимая головы, почти впихиваю в руки главврача корзину с его ужином.

- Это меса Грандина передала.

И быстро-быстро на выход, искусав все губы в попытках сдержать рыдания.

- Месита Фаро…

Боже! Эта дверь вообще откроется когда-нибудь?! Дергаю изо всех сил, в ужасе от того, что не смогла удержаться, и из моего рта раздался громкий всхлип.

- Мари?

Крепкие мужские пальцы вырывают из моих холодных ладоней дверную ручку и в следующее мгновение я прижата лицом к рубашке главврача, а над моей головой звучит почти неузнаваемый из-за странных ноток голос мэтра Дорвина:

- Все хорошо, Мари. Просто знайте, что бы не случилось, я все улажу.

Ну вот кто его просил это говорить? Теперь я уже рыдаю в голос, и кажется, остановить этот поток будет непросто.